СОБОР. КНИГА III. ☨ СОТВОРИ ГОСПОДА НА КОСТЯХ ☨

— Тихо, — Присцилла остановилась и подняла руку. — Машина едет. Прячьтесь. — В кусты. Живо-живо! — поддержал жену Калеб. Мы зашли вглубь пролеска и залегли. — А куда повозку и тачку? — замельтешил Пьео. — Туда, за деревья, спрячь в кустах, — указал Калеб. Пьео с Финчем загнали повозку и вагонетку в кустистые заросли. — Брутус, пригни голову, — попросил Безу. — Мам, где папа? — шёпотом спросила Нера. — Где-то впереди. — Тихо! — Калеб вытянул шею. — Это чёрный Додж. У охотника острый слух. Заткнитесь все к чёртовой ебени и не дышите! Финч, только попробуй пёрднуть! — А я-то тут при чём? — поднял голову Финч в солнцезащитных очках. — Один раз шептуна пустил ночью в домике, так всё теперь: Финч — пердун! — Заткнись, мастер над шептунами! — Калеб посмотрел на рядом лежащего пса. — Подбери сопли, мать твою! — вытер ему нос. — Чего рассопливился, Рафаил? Чёрный джип на средней скорости проехал мимо. Чуть не пойманы с поличным. Линчеватель обошёл нас стороной. Стефани приподнялась. — Нет-нет, — замахал Калеб, — дай ему пару секунд, он не должен нас увидеть в зеркале заднего вида. Додж скрылся из виду. — Всё, чисто. Можно идти. Мы шли около пятнадцати минут. Из пролеска вылез Оскар. — Я ждал вас завтра, — дьявольская ухмылка и напыщенный тон. — Если бы кое-кто нас не бросил, мы бы пришли раньше, — Калеб встал напротив Оскара. — Что ты вытворяешь? Что за цирк устраиваешь? — Цирк? Ха-ха-ха! Пока вы полдня сюда шли, я думал о вас, — Оскар посмотрел на Лоуренса. — Я думал не о себе, и я никого не бросал. — Ого! А чё это такое? — Финч указал на кусты. — Это чё, мёртвые кабаны? — Дикие, — поправила Присцилла. В кустах лежало три туши. — Трёх хрюх завалил? — Калеб усмехнулся. — Всего-то! И ты этим гордишься, Шиме? Пока мы в тебе нуждались, ты грохнул трёх свинюшек? — Калеб навис над Оскаром, но тот не дёрнулся. — Мне посвятить тебе священные песни? Возрадуемся во славу Господу нашему, — бородатый моряк поднял руки для молитвы, — что ниспослал нам Раба храброго Оскара Шиме! — Я же сказал, что думаю о вас. Думаю о детях, о женщинах. О чём ты думаешь, Баллер? Как впервые выспаться за месяц кочевания? Вы есть что будете по прибытию? Не задумывались? Отправишь уставшую жену на охоту, Баллер, или полудохлого дружка Омаля? Я сделал всю работу за вас, за тебя, Баллер. Трёх кабанов осталось освежевать и зажарить. Уж с этим, я думаю, справится кто-нибудь другой. — Во-о, отлично! — заулыбался Финч. — Над ужином можно не париться. — Твой благородный поступок не снимает гнилость предыдущей выходки, Шиме, — Калеб ткнул пальцем несколько раз Оскару в грудь. — Прекрати, пожалуйста, повторять мою фамилию, Калеб! — не выдержала я. — Этим ты оскорбляешь меня, а не моего мужа! Ларри бросил печальный взгляд. Его смутило, что я защищала мужа, а не встала на сторону Калеба. — Мы на месте, — Присцилла сверилась с маршрутом. — Калитка должна быть где-то здесь. — Ты случаем не нашёл её за полдня, покровитель цыган? — спросил Калеб. — Нашёл, — ноготь подцепил бусину. — Это было просто, — Оскар указал вглубь пролеска. — Нам туда. Уж очень понравилось мне увиденное. — Кабанов своих потащишь сам. — Разумеется. Оскар посмотрел на меня, и улыбка с его рта исчезла — лицо поменялось. Впереди пошли Калеб, Аврора и Альфред, остальные за ними. — Вот она, — Калеб провёл ладонью по старому штакетнику, — та самая калитка. — И кладбище, о котором мы ничего не слышали, — Альфред увидел надгробия. — Может, это не то место? — предположил Безу. — Аврора нам не говорила про кладбище. — Энтони и словом мне не обмолвился. — Погоста нет на маршруте, — Присцилла снова вгляделась в листок. — Пролесок и калитка. — Он не хотел нам говорить, — прошептала Иера, — не хотел пугать. — Нам нужно пройти через кладбище? — Кейти спросила у Авроры. — Мам, мне страшно! — завопила Амелия. — У нас нет другого выхода, — ответил Калеб. — Быстро проходим кладбище и выходим на равнину. Хорошо? Поняли? Не заглядывайтесь на надгробия. Он открыл калитку, и на секунду ветер зашевелил ветки на деревьях. Запахов нет. Звуков нет. Набрав в лёгкие воздух, Калеб ступил первым, за ним пошли Альфред и Аврора. Оскар взвалил на спину двух кабанов, третьего взяла я. — Я помогу, — Ларри схватил животное за клык. — Не нужна мне твоя помощь, — каждое слово я произнесла отчётливо. — Помогай своей семье, а не моей. У Ларри зашевелились желваки под щетиной, и с запинкой он отступил от меня. Проходя мимо плит, я не разглядывала надписи, но заметила, что на некоторых совпадала дата смерти, год — 1881-й. Ни одного имени я не приметила. Нести кабана мне помогала Нера. Дочь всегда поможет матери, а не отцу. — Страшно, — шептала Стефани, — очень страшно здесь. — Ренн, не нагнетай обстановку! — буркнул Тит со спины Калеба. Кладбище оказалось позади, впереди мы увидели равнину. — Вон она! Вон она! — показывал Калеб. — Нашли! Дошли! Полтора километра! Ёпта! Последние полтора километра! Не понимаю, что нашло на нас, но двадцать семь человек, включая прикрученного к спине парализованного, побежало на равнину. — Ножки подтяни, дедуля! — Меня укачивает! Укачивает! — орал Тит, тряся головой на плечах Калеба. — Па, подбрось, — Джером прыгнул на вагонетку, взяв с собой Амелию. Первым добежал Калеб: он резко остановился и упал с Титом. Вторым был Альфред: доктор поставил чемоданы и перекрестился. Третьей стала Аврора: девочка отцепила закрытые капканы с топорами и без сил села на землю. Пока дошла Присцилла, Калеб успел отстегнуть от спины Тита, и жена с двумя дочерьми плюхнулась на мужа. А дальше уже остальные потихоньку присоединялись. Оскар сбросил двух кабанов и даже не сел, так и остался стоять на ногах. Небольшого роста, рыхлый, но самый стойкий. И не потому, что не устал, а потому, что кто-то другой дёргал его тело за верёвочки. Тауншенды, взявшись за руки, упали вместе с посудой, а Георг, как настоящий мужчина, за всю дорогу ни разу не соединился с сестрой. Леона рухнула с ног, и брат принялся обливать её водой. Финч с Хани довезли Джерома и Амелию, в конце взрослые чуть не перевернули вагонетку. Обессиленная Кейти села на колени, а Камилла впервые за несколько дней засмеялась. Слава Господу, наши дети в безопасности. Стефани довезла Пьео на повозке. В красавице больше сил, чем в маленьком шуте. Иера так быстро бежала, что теряла на ходу дрова. Последним пришёл Брутус. Безмолвный воин пал — его придавило тяжёлое оружие. Он не должен был быть один в столь прекрасный момент. — Охуенное место, отвечаю! — кричал Калеб. — Мне уже здесь нравится! Давайте полежим так полчасика? Мы лежали с закрытыми глазами минут сорок, а потом смотрели по сторонам. Калеб читал вторую записку от Энтони: — «Дом Баллеров следует построить у леса». Слышала, солнышко? Мы будет жить у леса. Прям специально для тебя Энтони такое придумал. «Дом Альфреда построить у скал». — А чего это я у скал буду жить? — Альфред подставил под голову кулак и взглянул в сторону будущего дома. — Скалы почти на отшибе. Меня что, отселяют от остальных? — Там ручеёк, Фейхоа. Там клёво будет, — Калеб обратился к записке. — «По пять домов с двух сторон». Ага, короче, жить будем друг напротив друга на расстоянии трёхсот метров. «Баллеры, Салливаны, Омаль, Безу — на одной стороне». И пятым будет Фейхоа у скал. «На другой стороне — дома Прадесов, Реннов, Тауншендов, Шиме и Санторе». Десять домов? Да, все десять домов. Финч, ты с Хани будешь жить напротив нас. Пожалуйста, не пускай шептунов по ночам. Мне хватит и Омаля под боком с огроменной задницей. — Понял. — Тит, и тут ты будешь нашим соседом. — Тебе не скрыться от меня, Баллер, — парализованный кивнул. — Кучерявый, а ты не мой сосед. Хоть что-то хорошее. Хотя бы здесь твои пчёлы не будут жужжать у меня под ухом! — Не переживай, морячок, — Ларри затянулся трубкой. — Я буду ходить к тебе в гости. Оскар неожиданно подошёл к Присцилле и что-то спросил на ухо. — Да, конечно. Я помогу тебе, — послышался ответ. — Нет, не стоит. Отдыхай. Я справлюсь. Оскар взял топор и отволок тушу кабана в сторону. Первый удар, головы нет. — А я не знал, что он такое умеет, — искренне удивился Калеб. — Умеет, — сказала я под нос. Оскар не умеет, но кое-кто другой в нём умеет. — Я предлагаю быстро разобрать повозку и вагонетку. Нам нужны ночлег и еда на сегодня. Завтра будем думать, что и как делать. Калеб согласился с Ланой. Она с Хани и Стефани разбирали вещи, Иера готовила костёр, а Оскар освежевал двух кабанов. Баллеры пошли изучать лес. Аврора следила за больным отцом. Альфред приводил в чувства Брутуса. Нера и Фронто помогали Пьео и Безу готовить ужин. Сиамские близнецы поливали водой из ручья Рафаила. Жанин и Кейти сидели с маленькими детьми. Новая жизнь началась. Я пошла на кладбище. Мёртвые всегда притягивают. Восемнадцать целых надгробий — безымянных. Другие могилы представлены в виде каменных кусков. Кто вы такие, и что с вами случилось? Я села на колени и сняла золотые браслеты с плеч: — Отпусти грехи и забудь неправды, ослабь, оставь и прости все вольные их согрешения и невольные, избавь их от вечных мук и огня геенского, даруй им причастие и наслаждение вечные. — Это молитва в день усопшего, — послышался любимый голос за спиной. — Почему ты выбрала её? — Не думаю, чтобы за них кто-нибудь молился. Сегодня мы нашли их, сегодня их день. — Примут ли они нас, как думаешь? — Если бы не хотели, не пустили на свою территорию. Больше он не смел мне ничего сказать, но его присутствие за спиной чувствовалось. Я надела браслеты и поднялась с колен, повернулась и увидела его. Рубашка расстёгнута, подтяжки опущены, майка прилипла к телу. Без котелка, мокрые кудряшки и уставшие зелёные глаза. — Я не хочу так, Мариус. Не хочу начинать новую жизнь без тебя. — Не впутывай меня в свою жизнь. Не переплетай жизни Тауншендов и Шиме. — Мы — соседи. — Мы будем жить в разных домах. — Но на одной земле. Затерявшийся лучик солнца щёлкнул по левому глазу Ларри. Он зажмурился, ямочка появилась на щеке. — Прости меня… Я слишком трепетно к тебе отношусь. Нервничаю и переживаю, когда к тебе плохо относятся. Ты не достойна такого. — Не суди моего мужа. — Мариус, не могу. Я видеть не могу, когда он обращается с тобой, как с вещью. Как он пренебрегает дочерью, не замечает Неру. Скажи, об этом ты мечтала? Я о тебе мечтала, Тауншенд. Я обняла себя за плечи и отвернулась. Нельзя, чтобы он заметил во мне то, что уже многие годы пыталась так паршиво скрыть. — Мариус, — Ларри опустился на одно колено. — Кали Мария, мой защитник, накрой меня своим небесным плащом. Устрани негатив, который мог бы попытаться ударить меня. Кали Мария, защитница цыган, когда я на дороге мира, защити меня и освети мою прогулку. Ему было двенадцать, когда он изменил слова в цыганской молитве. Ларри Тауншенд в двенадцать лет сел на одно колено передо мной, и вместо слов «Санта-Сара» произнёс «Кали Мария». Тогда кудрявый друг впервые помолился лично мне. — Пожалуйста, встань с колен. — Прости меня. — Ларри, ты давно уже не мальчик, мы давно уже не дети, веди себя по-мужски. — Я — мужчина, и мне необходимо твоё прощение. Сейчас Оскар бы так не сказал. Он — эгоист, и Ларри прав в этом. Тауншенду всегда была нужна женщина, которая заставит его идти вперёд. Мне же всегда нужен был мужчина, который пропустит меня вперёд, но только взявшись за руки, мы пойдём вместе. — Пообещай одну вещь, Ларри. — Что угодно. — Не трогай Оскара. Что бы он ни говорил мне, чтобы он со мной ни делал… — Нет, Мариус… — …ты не тронешь моего мужа. Ларри встал в полный рост: — Мне трудно это говорить, но я обещаю. Пообещай и ты одну вещь. — Что ты хочешь? — Мы не будем больше ссориться. Мы не заслуживаем этого. Он расправил руки для объятий, и вместо ответа я обняла его, запустив ладони под рубашку и прижавшись телом к майке. На равнину мы возвращались, улыбаясь. — Чем это так воняет? — спросила я. — Это Калеб снял сапоги и ходит босиком, — объяснил Фронто. Ужинали мы, когда садилось солнце. Я ещё никогда не видела столь прекрасного заката. — Дурень, иди сюда! — А? — Брось ты это дело и иди сюда! Смотри, какая красота! Все стояли с тарелками в руках, но еда никого не привлекала. — Что делает Калеб? — спросила Кейти Присциллу. — Очерчивает поленом на земле дома, прикидывает. — Завтра он всех сведёт с ума, — заметила я. — Калеб понимает, что за один день не построит дом? — Он хочет угробить себя. Я потом не буду его лечить. Дурень, ты идёшь? — Да иду я, иду. Красное небо, и что? Завтра жди жарищу, — Калеб встал подле Присциллы и забрал Фиель. Все с тарелками, а Баллеры с детьми. — Д-а-а-а, вот как выглядит уход дня. Нужно к этому привыкнуть. Нужно привыкнуть к созданной Богом красоте. Он обнимал Жанин. Меня никто не обнимал. Поздно вечером, когда все легли спать, когда потухал костёр, Оскар спал поодаль. Сквозь храп Калеба и Брутуса я плохо слышала слова Кейти и Авроры. Они разговаривали. Они говорили об Энтони.