СОБОР. КНИГА III. ☨ СОТВОРИ ГОСПОДА НА КОСТЯХ ☨

Она поступила в главный университет Мэна, что находится в городе Ороно. Эси сдала вступительные экзамены на «отлично». Моя дочь станет литературоведом. Замечательно. Я очень рад этому. На носу начало учебного года. Эси будет жить в общежитии. Настало время прощаться. — Обязательно позвони мне, как заселишься в общежитие. — Хорошо, мам. Эммануэль не проводит дочь до Мэна, жена неважно себя чувствовала — перенервничала, давление поднялось. Это сложно — отпускать ребёнка. — Всё? Это все твои вещи? — я держал в руках три сумки. — Да, не буду же я вывозить свою комнату. Я увидел, что глаза Эммануэль заслезились. — Прощайтесь. Я пойду кину сумки в машину. Не знаю, о чём они говорили. Наверное, о материнском и дочерином. — Ты б ещё бабочку нацепил, — Эси села на переднее сиденье. — А что тебе не нравится? — Пап, ты в костюме. — Ну да. Не поеду же я в футболке и трениках. Скажи спасибо, что не в полицейском прикиде. — А мне бы было приятнее видеть тебя в футболке и джинсах. — Я — представитель города. Костюм подходит к проводам дочери, — я завёл Додж. Мы поехали. — На мне чёрные кеды с белыми полосками — это подходит к менее формальному стилю? Эси заулыбалась моей улыбкой: — Подходит, пап. — Открой бардачок. Она открыла бардачок и увидела блок сигарет: — Ты теперь в машине хранишь блоки? — Это тебе. Не знаю, какие ты предпочитаешь, поэтому купил такие же, какие курю сам, ты вроде не кашляешь от них. — Нормальные отцы против вредных привычек детей. — Значит, я ненормальный. По крайней мере, я знаю, Эси. Не стоит, чтобы мне звонили учителя из Мэна и жаловались на тебя. — Мама не знает? — Я не выдал ей тебя. Эси убрала блок сигарет в одну из сумок: — Что насчёт поджога Капеллы Ману? Известно, кто это совершил? — Э-м-м… делом занимается Эмерсон. — Как-то долго. — Барри занимается делом Капеллы в свободное время. Скорее всего, никакого поджога не было. От жары очень часто происходят пожары. Мне и так влетело от Шульца. Он отчитал меня, как нагадившего котёнка. Подумаешь, спалил деревню! Никто же не пострадал, а мёртвые обрели покой. — Можно включить музыку? — Конечно. На магнитоле заорал панк. — First Arsch? — Он самый! — А другое ты что-то слушаешь? Менее агрессивное? — Я знаю, что слушаешь ты. Открой бардачок. — Black Sabbath. Оззи? Ты слушаешь Оззи Осборна? Ремень безопасности еле удерживал Эси на сиденье. Ей так и хотелось сменить играющую пластинку. — Засунь в магнитолу другую кассету. Панк сменился роком, и вместо плохого английского зазвучал привычный чистый. — Это что-то очень на тебя не похоже. — Я люблю быть непохожим на остальных. Почти три часа мы слушали музыку, обсуждали сплетни, курили сигареты и вспоминали детство Эси. Самые лучшие три часа за последние несколько лет. Моя дочка любит рок, как и я. Что ещё можно пожелать? В Мэне я проводил её до комнаты общежития, по пути собирая взгляды молодых парней и девчонок. — А вот и Эстер! — завизжали соседки по комнате при виде моей дочери. Эси обзавелась подругами, пока сдавала экзамены. — Это мой папа. — Здрасьте, мистер Джефферсон. Они разглядывали меня с ног до головы и облизывались. Нет, они же ровесницы моей дочки. — А правда, что Вы — шериф? — спросила девушка в очках. — Правда. — А где Ваш значок? Она заигрывала со мной? — Значка нет, юная леди, но ружьё всегда вожу в машине, — я притянул Эси и на ухо шепнул: — пойдём покурим? — Да, сейчас, — она вытащила из сумки пачку сигарет, чем удивила соседок. — Если что, она курит, и я об этом знаю. Мы молча курили у Доджа. Всё сказали по пути в Мэн. Эси затушила сигарету, серьёзно посмотрела мне в глаза и произнесла: — Маму только не убей. Дочь считала меня чудовищем, а я так хотел быть для неё человеком. Поездка обратно была не столь замечательной. Одиноко, голос Оззи не спасал. На остановке у заправки сидела знакомая девушка. — Привет, сисястенькая! Опять новые трусики купила? — я притормозил напротив остановки. — Школьные принадлежности малой. У нас в Спрингвейле нет нормальных дневников. — Садись, подвезу. — Я дождусь автобуса, Курт. Не буду тебе докучать. — С чего бы тебе мне докучать? Из тебя вышла отличная попутчица. — Ты в костюме, а тебе очень идут костюмы. — Так садись! Я позволю разглядеть его поближе. Чего она ломается? Вроде шлюха, а ломается, как целка. — Ну же, Бетс! Нам так хорошо было вдвоём! Поездка будет быстрой, ты же знаешь. — Ладно… Она села на переднее сиденье и кинула рюкзак на заднее. Я разворачивал джип. — Спрингвейл в другой стороне, Курт. — В этот раз я готов дать тебе большее. Хочу поиметь не только твой рот, но и кое-что другое. — Я не буду с тобой трахаться, Джефферсон. У тебя есть жена для этого, а у меня — парень. — Твой парень не стал преградой перед минетом, а о моей супруге ты не вспомнила. Я свернул с главной дороги на поле и поехал в блядское местечко, где частенько любовники трахают любовниц в тайне от вторых половинок. — Курт, я… — Бро-о-о-сь. Тебе понравится. Ты когда последний раз видела большой член? Когда мне отсасывала? — Это сейчас к чему? — Карлик, ростом полтора метра, имеет, максимум, десятисантиметрового дружка? И куда он тычет в тебя своим саморезом? Ты вообще его чувствуешь или имитируешь оргазм? — Тебя не должна волновать моя интимная жизнь с Роем. — Да я просто смеюсь над тобой! И что ты в нём нашла? — То, чего нет в тебе. Я посмотрел на неё и поднял бровь в ожидании продолжения. — Маленький член. Мне нравятся маленькие члены. — Для узкой пизды, может, и подойдёт, но не для твоей. Я остановился под берёзами — там, где нас никто не увидит. — Не хочу в машине, поэтому вылезай. Бетти встала, как дура, возле Доджа. — Тебе особое предложение нужно, — я расстегнул ширинку брюк, — или команда для взятия члена в рот? — Ты же сказал трахаться. — Ну возбуди меня для начала. Бетти Вейд судорожно отсасывала, а я получал мизерное удовольствие. — Вот чё-ёрт… блять, можешь резче сосать? Что ты как на поминках! Умеешь же, а сейчас халтуришь. Мне тебе в рот нассать, чтобы ты заработала, как следует? И руки убери за спину! Дрочить я и сам умею. Она упиралась ладонями в бёдра, я насаживал её голову на себя. Пары сосательных минут хватило, чтобы добиться стояка. — Хватит. Встань, — я поднял Бетти с колен и открыл переднюю дверцу машины. — Нагнись, я войду в тебя сзади. — Курт, только не в задницу. — А что такое? Не ебёшься в очко? — Ну… у меня с этим туго… в прямом смысле этого слова. — Рой за всё это время не разработал тебе дырку? — Курт, я серьёзно! — Нагнись уже, блять! — я ударил её о переднее сиденье и вставил сзади. — Трепится и трепится! Мы болтать, что ли, сюда приехали? Я входил в неё быстро и жёстко. Бетти хваталась за сидушку и еле сдерживалась, чтобы не кончить раньше положенного. — Джефферсон, мне… мне больно… ты натираешь мне. — В попу больнее, детка, — я не смог удержаться и засунул большой палец в анальное отверстие. — Что ты… — Тихо-тихо. Я подготавливаю проход. Ты же не хочешь, чтобы без подготовки. — Не такую! Я сказала никакого анального! — У меня есть смазка, не переживай. Войдёт как мышка в норку. — Джефферсон, блять… Я плюнул ей в задницу и высунул член из вагины, как вдруг издалека послышался звук мотора. — Кто-то… едет, — сквозь стон произнесла Бетти. — Кто-то куда-то приедет. — А если нас заметят? — И что? Тут много, кто трахается, — я протолкнул головку в анальное отверстие, и Бетти сильнее съёжилась. — А ты не врала мне. Боже, как у тебя там всё узко… но это к лучшему. — Курт, — она вырывалась, — ты меня насилуешь… — О-о, это я ещё не начинал. Я имел Бетти в задницу и дрочил клитор окислившимися пальцами. Мотор слышен громче. Некто явно приближался к нам. — Это Рой. — С чего ты взяла? — я входил натянуто глубоко. — В Спрингвейле только один трактор? — Я знаю звук трактора Харриса, и это он, Джефферсон! Из-за деревьев показался зелёный трактор. Он, блять, чувствует, что ли, что ебу я его тёлку? — Заткнись и не произноси ни слова, а то я выебу тебя до смерти. Зелёный трактор остановился, когда я вынул член и спрятал между булок. Бетти осталась в согнутом положении на переднем сиденье. Голова-то не видна, а жопу я прикрыл собой. — Джефферсон? — выглянул из кабины Рой. — А я думаю, ты или не ты? Смотрю, чёрный Додж, ну точно ты! — А ты чё здесь? — Гарет попросил проверить поля. Мало ли что. — Что такого может быть на полях? Бетти задвигала спиной, я положил руку на поясницу. — Курт, моё дело — выполнить указание мэра, — Рой пожал плечами. — Смотрю, ты не один. — Да… да, — я посмеялся, — с… с подружкой. — Ладно, не буду отвлекать. Удачи тебе с подружкой. — Всё… — я сильно сжал пальцами половые губы Бетти и облизался, глядя на Роя, — просто замечательно. Зелёный трактор объехал чёрный джип. Водитель так и не разглядел мою пассажирку. — Он уехал? — подала голос Бетти. — Да. Вставай, — я схватил её за локоть и открыл заднюю дверцу машины. — Сними всё с себя, — стянул с неё футболку, — и лезь на сиденье. — Ты же не хотел в тачке. Да что ты, блять, пиздишь и пиздишь?! — Мы потрахаемся сегодня нормально или нет?! Сосёшь еле-еле, пожелания мои не выполняешь. Что с тобой? Думаешь о маленьком члене Харриса? — Ты принуждаешь меня. — В самом деле? Ещё скажи, что силой беру! — я притянул её к себе. — Ты не отказываешь мне, Бетс. — Это последний раз, Джефферсон. — Это первый раз, Вейд. Я знаю, где ты живёшь, что делаешь. Видел, как ты обнажённая ходила по дому Роя. — Подсматриваешь? — Мы живём с ним на одной улице, дура! По ночам мне очень интересно наблюдать, как ты скачешь на нём, и как твои огромные сиськи трясутся. Ну же, Бетти, потрясёшь ими перед моим лицом? — Придурок. — Я знаю, с кем ты живёшь, Бетс. Знаю твою младшенькую сестрёнку. — Только попробуй… — В машину! Она забралась на заднее сиденье и сняла юбку с нижним бельём. Я залез к ней и убрал рюкзак на панель. В Додже до сих пор пахло Эси. Бетти лежала передо мной с раздвинутыми ногами, когда я расстегнул белую рубашку под пиджаком. Бетти смотрела на живот, на уродливый шрам под правой грудной мышцей. — Надеюсь, ты рассматриваешь кубики на моём животе? — она отвела взгляд и кивнула. — Встань раком передо мной. Я держался за ручки под крышей и трахал Бетти минут двадцать, не переставая. Держался за те самые ручки, к которым была прикована Аврора. Когда всё было кончено, мы оделись и пересели на передние сиденья. Я зажёг сигарету и прочитал мольбу в глазах. Я не монстр, поэтому поделился с Бетти. — Откуда едешь? — она затянулась и выдохнула на горящий конец сигареты. — Из Мэна. — Такая даль. Что делал? По работе? — Дочку отвёз в университет. — Поступила? — Ага. Бюджетных мест не было, ну да ладно. По деньгам потянем. — Поздравляю. Долго ей учиться? — Пять лет. — Навещать родителей будет? — Обещала на каникулах. — Кажется, Эстер, да? — Ага. — Она похожа на тебя. Когда я увидела её на вручении аттестата, то разглядела в ней тебя. — Она на маму похожа. — Может быть, волосами, но у девочки твоё лицо, Курт. — Страшное? — Она симпатичная, очень-очень симпатичная. У Эстер интересная мимика, как у тебя. Ещё пять минут назад я трахал Бетти в очко, а сейчас мы мило беседовали о жизни. Разве так можно? — Я высажу тебя у полицейского участка. Пойдёт? — Ага. Когда мы проехали «Заезжий двор», когда мы ехали вдоль пролеска, я почувствовал укол в левый висок. Посмотрел на деревья с правой стороны, но, кроме деревьев, ничего не увидел. А должен ли был что-то увидеть? — Что за шрам у тебя под грудью? Ты не хочешь о нём говорить? — Из детства, — я смотрел вперёд на дорогу и видел больничную палату. — Напоминание о детстве. Не хочу об этом говорить, Бетти, шрам и так портит мою жизнь. — У тебя проблемы со здоровьем из-за этого? Извини, я лезу не в своё дело. — У меня от этого жёлтые глаза и разного рода боли в теле. — Рой об этом знает? — О шраме — да, — я усмехнулся, — о глазах наверняка тоже, а о болях известно только моей семье. — Ни за что бы не сказала, что у тебя есть какие-то боли в теле. Трахаешься ты, как здоровый. — Понравилось? — Это просто трах, без эмоций. Ты — человек траха, но не чувств. — Кому-то это нравится. — Мужчинам — да, — Бетти повернула ко мне лицо, — женщинам — нет. Мы привыкли испытывать чувства от мужчины. Простой трах нам может дать и рука, а эмоции — только мужчина, — она провела ладонью по челюсти. — Ты классный, Курт, но ты — чудовище. Никому не дашь себя полюбить и сам никого не полюбишь. Бетти Вейд раскусила меня после первого раза. Ничтожный. Нелепый. Простой для понимания. Прозрачный. Вся суть у меня на лице. Однако Аврора Салливан разглядела во мне нечто большее — она откопала чувства. Аврора любила меня, а я любил её. Я вкладывал в наш поцелуй сладость, в секс — трепет. Но мне это наскучило и захотелось иного. Нельзя требовать большего, нужно наслаждаться тем, что имеешь. Потому что мы плачем, когда теряем то, что когда-то нам нравилось. И я плакал в туалете возле зала заседания после того, как увидел Аврору Салливан.