164| Аврора
12 декабря 2022 г., 14:47
Я растопила печку — папа мёрз по ночам. Конопля не особо помогала парализованному. Папа это понимал, это не понимал Альфи.
— И ты прям видел?
— Ави, он обкуривает меня коноплёй.
Я пересадила его с кресла на кровать:
— Альфи же не курит.
— Закурил.
С привычкой доктора что-то нужно делать. Это очень плохо — снимать боль, которой нет.
В дверь постучали. Мама пошла открывать.
— Мне поговорить с Калебом, пап?
— Альфред — его друг.
— Он и поставит ему мозги на место.
— Ави! — позвала мама. — Это к тебе!
— Иди, я полежу.
Что же ещё делать отцу?
— Привет, — на пороге стояла Кейти.
— Привет, проходи, — я пустила её в сенцы, — а то на улице холодно.
— Я тебя не отвлекаю? Не помешала?
— Нет-нет, всё нормально.
Мы сели на лавочку под окном.
— Разделим пополам? — она достала плитку шоколада.
— Я больше люблю белый шоколад, но и этот пойдёт.
— Калеб каждый раз покупает мне шоколадки.
Кейти оторвала квадратик и передала мне, во рту тяжело жевалось.
— С чем она?
— С цукатами. Не знаю, мне понравилась.
— Как дела у Баллеров?
— Хорошо. С ними никогда не бывает скучно.
— Как Камилла?
Кейти смутилась, глаза забегали:
— Не говори Энтони, пожалуйста.
— Что-то случилось? — я действительно запереживала.
— У меня ничего не получается. Я ничего не чувствую к дочке. Может, я бесчувственная? Я… не воспринимаю её, как дочь.
— А как кого? Как игрушку?
— Нет, конечно, нет. Камилла не отходит от Калеба с Присциллой, мешает Цилле в сенцах и выдирает усы у моряка. Они — её семья, а не я.
— У тебя сложная ситуация, в этом нет ничего удивительного.
— Всё-таки я слишком рано стала матерью. Я и женой-то толком не успела побыть.
Дело не в этом, малышка Кейти, а в том, что твой ребёнок не от любимого мужчины. Я бы ни за что так не поступила на твоём месте — никого не подпустила к дочери преподобного.
— Камилла подрастёт, и будет легче. С маленькими детьми всегда непросто. Подожди пару тройку лет, а там глядишь, и Энтони вернётся.
— Да… когда-нибудь он вернётся.
Кейти отломила мне ещё полоску шоколадки. Невкусная, но из-за минимального уважения к подруге я всё же взяла.
— О родителях думаешь?
— Почти нет.
— Приняла их смерть?
— Осознала, наверное.
— Осознать можно было и в диком лесу, сейчас прошло уже достаточно времени, чтобы научиться жить без них.
— Баллеры заменили родителей, хотя они мне как старшие брат и сестра.
— Не чувствуешь себя лишней? Они — молодая семья, в которой живёт ещё одна молодая семья.
— Ты про секс? Баллеры занимаются сексом, не при мне, конечно. Цилла по несколько раз ходит в баню: сначала со мной, а потом с Калебом. Я догадываюсь, чем они занимаются.
— А ты?
— А?
— Ты не хочешь секса? Мужа?
Кейти зашуршала обёрткой и посмотрела в окно:
— Я не думаю об этом. Скорее, не хочу, чем хочу.
Что неудивительно, малышка Кейти. Он всегда желал тебя и желает до сих пор. Он хотел ребёнка. А что ты? До сих пор мечтаешь о Джероме?
— А ты? — тихо спросила Кейти.
— Что я?
— Ты хочешь? Ты скучаешь?
— У меня никого нет и не было.
— А тот, кто облил тебя кислотой?
Я вспомнила жёлтые глаза и чёрные волосы. Вспомнила шрам от операции и бархатный голос, что звучал над ухом перед нашим первым поцелуем. Вспомнила оранжевую фенечку возле наручных часов. Он выбрал их, выбрал семью, а меня использовал.
— У меня с ним ничего не было, гуляли пару раз, но ничего не было. Наверное, он умер. Он болеет. Он говорил мне, что боится умереть.
— Да, вид у него на суде был болезненный. Странный он, неприятный тип, скользкий. Зачем он это сделал с тобой?
Ты смеешь обсуждать его со мной? Смеешь критиковать его? Ты понятия не имеешь, что он пережил! Ты не представляешь, кто он такой!
— Он… — на моём лице появилась ухмылка, — он больной на голову. Что ты хочешь от такого человека?
— Покарает его Лоррейна за деяния такие. Вот увидишь, Аврора. Твой негодяй получит сполна.
А если я не хочу? Если я не хочу, чтобы он страдал? Не хочу мстить. Я отпустила Курта, надеюсь, и он забыл меня.
Мы доели шоколадку. Кейти спешила уйти.
— Как дела у твоего папы?
— Потихоньку. Мы с мамой считаем, что его состояние улучшилось. Наверное, на него так действует новая территория.
— Или лекарства.
— Нет, не думаю.
Я открыла входную дверь. Кейти ступила на крыльцо.
— Он уже два года парализован?
— Ага, почти два с половиной.
— Ты не задумывалась?
— Над чем?
— Почему?
— Говори яснее, я не понимаю тебя.
— Почему здоровые люди умерли, а больной остался в живых? Мне всегда казалось, что тот, кто близок к смерти, должен вскоре покинуть наш мир.
Какая же ты — стерва… Ты бы и неделю не прожила с парализованным стариком. Ты говоришь о чужом человеке, о моём отце. Если ты разлюбила родителей, я никогда не покажу ненависть своим. Я уже поплатилась, а ты, Кейти Хьюитт, ты тоже вскоре поплатишься за такие слова. Фамилия Санторе тебя не спасёт. Ты поплатишься за сказанную грязь Камиллой. Да гори в Аду ты, Кейти Хьюитт.
Я медленно и без слов закрыла перед малышкой Кейти дверь. Почему Энтони любит тебя? Как можно любить такую стерву?
