СОБОР. КНИГА III. ☨ СОТВОРИ ГОСПОДА НА КОСТЯХ ☨

Я стал меньше курить, но от пагубной привычки не избавился. Мне часто снилась Филлис. В снах она ругалась на меня с трубкой во рту. Наша реальность превратилась в мои кошмары. — Собирайся, — в мастерской стоял Брутус. — Есть чистые вещи? Костюм подходит, рубашка свежая имеется? — Куда собираться? Ты на время смотрел? Десятый час вечера. — Мне нужно купить оружие в Овересте. Я беру тебя с собой. — А я тут при чём? Я ничего не смыслю в оружии! Бери с собой Калеба или Лоуренса. — Я тебя беру, Альфи. Десять минут. Переодевай рубашку. Я пошёл заводить пикап. Я понюхал рубашку под пиджаком — не воняла. Зачем мне переодеваться? Долгими зимними вечерами Жанин и Хани шили одежду: Лоуренсу — запас подтяжек, Калебу — гору трусов, Титу и Присцилле — шкаф полотенечек и тряпочек, Джерому и Фронто — шорты, девочкам — платья. Авроре досталось совсем чуть-чуть: она росла, надолго одежды ей не хватало. Жанин сшила мне рубашку — белую в тонкую малиновую полоску. Для покупки оружия пойдёт. Отряхнуть брюки с пиджаком, почистить ботинки и затянуть галстук под шеей. Готов. Волосы? Немного растрёпанны — хаос на голове придаёт естественность. На лице очки. Я — умная деревенщина. Не на свидание же собрался! Ха! Я сел на переднее сиденье. Пикап тронулся. — А почему так поздно? Мы не могли поехать завтра? — Вечер обещает быть запоминающимся. Под новым комбинезоном болотного цвета у Брутуса белая футболка с закатанными рукавами. — Тебе не холодно с коротким рукавом? Понимаю, весна и все дела, но я не буду потом тебя лечить, Брутус, если ты простудишься. — За меня не беспокойся, Альфи. Там, куда мы едем, тепло. — Да, я понимаю, что мы едем в магазин, но на улице-то ветер дует. — У нас есть в общине больные, и есть лекарства, которые ты закупил в Овересте. Я не стану новым поражённым. В позднее время в посёлке работали только магазинчики с алкоголем. Мы ехали куда-то в жилую зону, скорее, в частный дом. — А ты деньги взял? Это дорогое оружие? — Оно покупается не за деньги. Да что ж он отвечал односложно и непонятно?! Брутус всегда говорил начистоту, а тут вилял от ответа. Мы ехали к браконьерам? К убийцам? Огромный двухэтажный дом, дорогой, судя по отделке. Здесь жили зажиточные люди: один каменный фонтан на переднем дворе чего стоял. Да, это точно дом браконьеров. Брутус поставил пикап на ручник и заглушил мотор: — Помнишь, как пару лет назад, после того, как меня и Флоранс прогнали из Спрингвейла, я сказал, что подготовлю Капеллу Ману к зиме? Я нашёл деньги и мясо. — Помню. Брутус вышел наружу, я последовал его примеру. Пока мы шли по лужайке, меня не покидала мысль обмана. — Я приехал в этот дом и заработал десять тысяч, выполнив то, что от меня потребовали. Затем я поехал в другие дома на этой улице, и там наградой было мясо. Знаешь, чем я заработал? — Своими руками? Ты же мясник, забойщик скота. — Своим телом, Альфи. Своим телом я удовлетворял девушек и женщин. От услышанного у меня загудела голова, и я остановился: — Ты… ты занимался проституцией?! Ты работал проституткой?! Ты занимался сексом за деньги?! Проститутка! Ты — проститутка! — Да, Альфи, — ни один нерв не дёрнулся на лице Брутуса. И тут допёрло осознание. — Нет, Брутус, — я поплёлся назад, — ты не затащишь меня в этот дом разврата! — Это не дом разврата, Альфи, — он остановил меня, положив на плечо здоровенную руку. — Здесь собираются девушки, которым нужен секс. — Да, и они вызывают проститутов! — Потому что другие мужчины ни за что не переспят с ними. — Хо-хо-хо! Видать, требования высокие! Брутус развернул меня и толкнул к входной двери: — Обыкновенный секс с необыкновенными девушками. — Я не хочу! Не могу так! — я упирался ногами, зачерпывая землю подошвами. Брутус поднял меня за воротник пиджака и понёс на крыльцо. — Я не могу по щелчку! А как же эмоции? Любовь? Брутус поставил меня на крыльцо и нажал на звонок: — Подари эмоции и любовь той, кто в этом нуждается. Тебе — секс, ей — внимание. Им это нужно, Альфи, подумай о них. — Да что с ними не так?! Дверь открыла зеленоглазая блондинка среднего роста с родинкой на подбородке. — О, а вот и вы. Мы уже заждались вас. Проходите. — Родителей дома нет? — Нет, я же обещала. Брутус пропустил меня вперёд. Коридор отделан красным деревом ручной работы. Дом терпимости стоит недёшево. Видимо, у хозяев много денег, слишком много денег, раз они тратят их на мужчин. — Я — Карен, — блондинка протянула руку. — Тебя как зовут? — Альфред, — короткий кивок. — Констанс ждёт тебя у бассейна, — Карен взяла меня за руку. — Пойдём, я провожу тебя. Я приковал зелёные глаза под увеличительными линзами к Брутусу. — Ты — с Констанс, я — с Карен. Когда закончишь, буду ждать тебя в гостиной. Во что я ввязывался?… Карен вела меня к бассейну и рассматривала моё лицо, улыбаясь. Господь Всемогущий, я же не проститутка! — Это Констанс, — Карен передала два стакана с коктейлями и кивнула на бассейн, возле которого на небольшой тахте сидела девушка с перевязанной головой. — Она хорошая, не бойся её. Карен провожала меня взглядом, пока я подходил к бассейну. — Здравствуйте, — поздоровался с девушкой примерно моего возраста. — Здравствуй, — у неё очень красивая улыбка и приятный голос. Я посмотрел на два стакана в руках: — Это Вам, — передал один. Констанс сидела вполоборота, нижнюю часть туловища закрывало покрывало, которое ниспадало на пол. Она опиралась на руку, поддерживая тело. — Спасибо. Как придурок стоял и оглядывал бассейн. Нет, в воду не полезу. — Присаживайтесь, — Констанс провела рукой по тахте. Я сел в дальний угол, вплотную прижавшись к подлокотнику. Половины напитка в моём стакане нет. — Я — Констанс, а Вы? — А-а-а-льфред. — Очень приятно, Альфред. С каждым новым произнесённым словом её голос всё больше и больше меня зачаровывал. В нём было что-то тёплое и обволакивающее, что-то нежное и ласкающее. — Вы молодо выглядите, Альфред, сколько Вам лет? — Двадцать пять в этом году. — А мне — двадцать два, и всегда будет двадцать два. Каждая девушка мечтает быть молодой, и Констанс не исключение. У неё светло-карие глаза и странные брови, нарисованные. Я смотрел и не мог увидеть ресницы. Чёрный платок на голове делал Констанс взрослее, превращая в целомудренную женщину. Но есть ли в ней целомудрие, раз она заплатит мне за секс? — За знакомство, — Констанс подвинула свой стакан, и мы чокнулись. Она сделала глоток и поставила напиток на столик возле подлокотника. Она заламывала пальцы, но косточки не хрустели. — Вы с Брутусом из одной деревни, да? — Ага. А Вы с Карен? — Познакомились полгода назад. Я из Вагвисы, а здесь жили родители. Они умерли, и я приехала навестить их могилу. В тот день мы с Карен и познакомились. — М-м, понятно. Мы с Брутусом знакомы уже пять лет. Да, этим летом будет уже пять лет. — Он с Карен, верно? — я кивнул. — Я видела его один раз, брутальный такой мужчина, запоминающийся. — Да, таков Омаль, — я сделал глоток, напитка осталось ещё на глоток. — Он сам Вас выбрал, Альфред. Я не оглашала пожелания. И могу сказать прямо — выбор Брутуса одобрен клиенткой. — Вы ведь… Вы же меня не знаете, Констанс. — Вы понимаете, для чего здесь находитесь? — Э-э… да, — я сделал последний глоток, коктейля больше нет, а разговор подходил к главному. — У Вас давно был секс? — Пф-ф. Не представляете насколько. Поэтому и говорю, что Вы ничего не знаете обо мне, потому что я и сам не знаю, как поведёт себя моё тело. — У меня последний секс был два года назад, и я, наверное, переживаю больше Вас. — Вам незачем переживать, Констанс. Вы молодая и привлекательная. У Вас… перед Вами все мужчины мира. Я не понимал, зачем она пользовалась подобного рода услугами. — Так я думала три года назад, два года назад я думала о другом, а год назад стала задумываться о третьем. — Это нормально. Я каждый день думаю о разном в мастерской. — В мастерской? Чем Вы занимаетесь? — Я — доктор. — Вот как. Доктор. Теперь мне понятен выбор Брутуса. Констанс сделала очередной глоток коктейля, и я понял, что заинтересован в ней. Да, она молодая, красивая, интересная. Влюбиться? В неё можно влюбиться, запросто. Однако Констанс не нужна любовь, ей нужен секс. — Мы можем перейти на «ты», Альфред? Момент близился, а я нервничал. — Да, разумеется. — Могу я попросить тебя о дополнительной услуге? О-о, сейчас вылезет наружу спрятанная извращённая натура! Этого я и боялся. — Я доплачу. — А-а-а, — я взял пустой стакан, капля медленно текла со дна в горло, — что ты хочешь? — Я не очень доверяю врачам Вагвисы, а денег на Санфорд у меня нет. Тебе заплатит Карен, мы с ней уже договорились. Думаю, ты — хороший человек, думаю, ты и хороший доктор. — О, я не такой отличный доктор, как ты думаешь. Прости, не хочу тебя разочаровывать. Я не слишком разбираюсь в болезнях, больше смыслю в детских заболеваниях, чем во взрослых. — Детских? — Я — педиатр, но по специальности, увы, уже давно не работаю. — Это замечательно, Альфред. Это даже лучше, — Констанс уселась на тахте удобнее. — У меня есть сын, ему — два года. Ты не мог бы осмотреть его? — Он чем-то болен? Тебя в нём что-то тревожит? — Обычный осмотр. Я хочу знать о своём сыне всё, абсолютно всё, что ты увидишь. — Педиатры в округе столь плохи? — Они все — лгуны. Странная встреча, странный диалог. Мне думать о сексе с Констанс или о её ребёнке? В любом случае, возбудиться будет очень трудно. — Хорошо, я берусь за дополнительную работу. Ты хочешь, чтобы я сейчас посмотрел твоего сына? — Да, если ты не против. — Нет, не против, — я встал и протянул Констанс руку, — тогда пойдём? Где твой мальчик? — Он находится на втором этаже. Я кивнул: — Пойдём? — Ты не поможешь мне? Тебе не будет трудно отнести меня на второй этаж? Не хочу отвлекать Карен от Брутуса. Я аккуратно оглядел Констанс: — Могу, но во мне мало мускул и много костей. Думаю, донесу, если, конечно, в тебе не два метра роста. — Я гораздо меньше, чем кажусь. Констанс убрала покрывало, и я увидел, что она скрывала под ним — отсутствие ног по ягодицы. Констанс сняла с головы платок и явила блестящую лысину. Глаза потускнели — она раскрыла передо мной страшную правду. — Родители Карен очень богаты по меркам Овереста. Их дочери — двадцать шесть лет, но встречаться с парнями она не может. Как помочь взрослому ребёнку? Любовь нельзя купить. Можно купить секс и заботу во время секса, можно купить доброе отношение. У Карен особое заболевание, оно проявляется в виде каменной кожи на спине и туловище. Ни один парень не притронется к поражённой девушке, даже столь симпатичной. Мать Карен однажды купила Брутуса. Твой друг делал мою подругу счастливой, он не проявлял жалость, а дарил ей понимание. Три года назад я встретила парня, который клялся мне в любви. Я забеременела от него, он меня бросил. Я родила мальчика и стала жить ради сына, но год назад мне поставили страшный диагноз, — Констанс кивнула на отсутствующие ноги. — Врачи сделали всё, чтобы меня спасти. Хочется верить, что ты никогда не видел рак костей, потому что я и есть носитель этого заболевания. Ампутация ног дала надежду, но химиотерапия забрала последние хорошие мысли. Я умираю, Альфред, а мой сын остаётся один. Карен заберёт его себе, она станет ему матерью. Я умру через месяц. Мне не важен секс, лишь хорошая компания и разговор по душам. — Констанс, уже полгода я курю коноплю, никак не могу избавиться от порока. Подпустишь ли ты такого доктора к своему ребёнку? — Что ты видишь, будучи обкуренным? — Пустоту. — У тебя что-то болит? — Разум. — Его можно вылечить? — Не знаю. Если б знал, не был наркоманом. Констанс взяла протянутую руку, на фоне моей кожи её оказалась белой, как смерть. — Его зовут Молти, ему — два года и два месяца. — Держись за меня, — я обхватил талию, Констанс — мою шею. Поднял и не почувствовал вес. Маленький темноволосый мальчик сидел на кровати в комнате второго этажа. — Мама! — он побежал ко мне, увидев свою мать на моих руках. Я опустился на одно колено. Молти поцеловал Констанс. — Это Альфред. Он тебя посмотрит, хорошо? Альфред не сделает тебе больно. — Ты — Молти? — я протянул ему руку и заговорил с австрийским акцентом. — А я — Альфи. Альфред Фейхтвангер из дальней Австрии! Я приехал в Оверест, чтобы увидеть тебя, Молти. — Вы — доктор? — он рассматривал мои очки. — А Вы маме поможете? Я посмотрел на Констанс и увидел лёгкую улыбку. Не помогу тебе, ты же знаешь, но себе я могу помочь, пока ещё не поздно. Маленький Молти здоров. Некоторые зубы зализаны и росли неправильно, но это не критично. Небольшие боли в животе — факт непостоянного питания. Молти наступал на неполную стопу, отчего казалось, что подпрыгивал, когда ходил. Это нужно исправлять, иначе дальше возникнут проблемы с костями. Комната на втором этаже — комната Констанс и Молти. Мать сидела на кровати, пока я осматривал и играл с её сыном. Я понял, что соскучился по Гелле, но Калеб запретил мне подходить к крестнице, пока обкуривался мой разум. — У него нет никаких серьёзных проблем. Для своего возраста всё хорошо. Он должен полноценно питаться, больше гулять, прыгать, бегать и чистить зубы два раза в день. Следи за его ножками, говори, чтобы наступал на пятки. — Я всё передам Карен. Через месяц опекуном Молти станет Карен, и мальчик забудет настоящую маму. Мы с Констанс уложили спать Молти и спустились. Новые коктейли и тахта у бассейна с двумя людьми. — Ты симпатичный, — Констанс чокнулась со мной, — очень-очень симпатичный. — Я? В каком месте? — У тебя миловидное лицо, умный, всезнающий взгляд, тонкая душа и колючая бородка, — она потрепала за бороду. — Ты считаешь меня впечатлительным? — Хуже взрослых болезней только болезни детей и животных. — Открою секрет: все одинаково болеют. — Взрослых никогда не жалеют. А мне жаль тебя. Я выпил треть стакана и отогнал печальные мысли. — Это правда, что ты из Австрии? — Ага, но ни разу там не был и всё же немецкий знаю. Латынь и немецкий имеют схожесть. — Уверена, тебя ценят в твоей деревеньке. — Я знаю о тебе больше, чем ты обо мне. Почему? — Потому что я хочу запомнить тебя таким, каким увидела сегодня. Констанс подсела ближе и мягко коснулась моих губ. Её пальцы лежали на подбородке и груди. Она сняла очки и увидела обыкновенные зелёные глаза. — У тебя красивый взгляд. Не думал поменять очки? Толстые линзы делают твои глаза выпученными и маленькими. — Раньше я носил круглые, но диоптрии в линзах мне подошли в таких очках. — Круглые? Да, к форме твоего лица подойдут круглые. — Ты поверишь, если я скажу, что делаю это не ради денег? — Это сложно, но мне хочется тебе верить. Брутус уже получил оружие, которое хотел. Мы приехали сюда не из-за него. Думаю, Брутус заранее обговорил с Калебом план. Общине нужен прежний Альфред Фейхтвангер, и его может вернуть девушка напротив меня. Она очень красивая, а я очень одинокий. Она хочет почувствовать себя счастливой в последний момент, а я только что увидел ценность жизни. Ценность в том, что мы оставим после себя. Нужно жить в реальности, нужно принимать реальность. Да, я одинок, и это не самое страшное. Страшно то, что через месяц мать не увидит ребёнка, а ребёнок не увидит мать. И я ничего не мог с этим сделать. Я приеду в общину, зайду в мастерскую и сожгу всю коноплю. Избавляться от зависимости следует не постепенно, а резко, только так очищается твой дух — вместе с огнём. — Я обещаю тебе быть хорошим доктором, Констанс. Хорошим человеком, увы, не смогу быть, потому что очень сильно нагрешил в прошлой жизни. Я прижал её к себе и поцеловал. Она сняла пиджак с галстуком и белую рубашку в малиновую полоску. Когда у меня был последний раз секс? Очень давно в Нью-Йорке. И так же, как и секс у Констанс, он принёс плоды. Надеюсь, ты меня не помнишь. Надеюсь, ты меня никогда не простишь. В тот раз я занимался любовью, а в Капелле Ману — сексом. Именно в старой общине я чувствовал себя мужчиной в последний раз. У Констанс нет ног по ягодицы, но женские половые органы болезнь не тронула. Красивая грудь, но худое и слабое тело. Полные губы, в которых скрывалась страсть. В её сердце ещё билось желание. Она почувствовала себя любимой на короткое время, как и я. Констанс больше меня никогда не увидит, а я буду помнить красавицу с обритой головой и маленького мальчика, не наступающего на пятки. Мы встретились с Брутусом в коридоре поздно ночью. Поздно ночью он вынес из сарая огромную секиру и положил в кузов пикапа. — Спасибо, — сказал я, когда мы подъезжали к Собору. — Я попрошу тебя, чтобы это осталось в тайне. — Хорошо. Как у тебя прошло с Карен, если не секрет? — У нас ничего не было. Мы лежали и разговаривали. У нас уже давно ничего не было. Я ездил ради тебя, ради Констанс, а не ради себя, оружия и денег. Брутус верен Флоранс. Он не может её забыть. Какой бы прекрасной ни была Карен, Брутус не переступит через чувства к цветочку. Может, лучше вообще не влюбляться, чтобы потом не страдать?