СОБОР. КНИГА III. ☨ СОТВОРИ ГОСПОДА НА КОСТЯХ ☨

Лес огромен и прекрасен. Мы должны поклоняться Лесному Отцу. Каждое утро и вечер я молилась Лоррейне, несмотря на то, что Калеб не дал указания снять с шеи серебряный крестик. В течение дня я молилась Лесному Отцу, именно поэтому он одарял меня своими созданиями. — Это что за дерево? — Это кедр. — А это? — Это клён. — А это что за листок? — Папоротник. Я с Геллой на руках гуляла по лесу и знакомила дочь с его обитателями. Если старшая дочь так похожа на меня, как говорил Калеб, значит и интересы у неё будут, как у мамы. Я видела, что ей это нравится: ей интересны деревья, она щупала их кору и мечтала залезть на самый верх. — Я хочу на ветку. — Она слишком высоко, Гелла, я тебя не подсажу. — Дядя Бру подсадит. Брутус с Фиель на руках молча бродили по лесу и слушали пение птиц. Крёстный с крестницей слушали друг друга в тишине. Он часто забирал Фиельку к себе. Когда я вечером приходила за дочерью, то слышала французский язык. Они общались на французском. — Как ты называешь Фиель? — Oiselet. — Как это переводится? — Можно это останется тайной? — Посадишь Геллу на ветку? Брутус взял одной рукой мою старшую дочь и посадил на нижнюю ветку дуба. — Я высоко! Я выше тебя, мам! — Держись, пожалуйста, и не упади. — А ещё недавно я поил её с ложечки. Дети быстро растут, — Брутус посадил на соседнюю ветку Фиель и поддерживал крестницу за живот. — Можешь раскрыть один секрет? — В твоих глазах, Цыля, я — секретный агент? — Что ты сказал Фиельке перед тем, как уйти? — Я вернусь к тебе. Я тебя не брошу. Я научу тебя французскому. Мы будем разговаривать, и никто нас не поймёт. Я вернусь, Фиель. Никому не говори об этом, — Фиелька заулыбалась. — Я помню каждое слово, и она помнит. — Какое же первое слово она произнесла? — Тебе не понравится, Цыля. — Мат? — Я рыгнул, и Фиелька повторила. — Это не слово. Отрыжка у детей с рождения. — Детская, но не взрослая. Фиель рыгнула громко и грубо. Она в точности сымитировала меня. Ей нравятся звуки, Цыля, — Брутус и Фиелька услышали кукушку. — Ей нравится слушать разные звуки, Oiselet запоминает их. Гелле надоело сидеть рядом с сестрой, поэтому она поднялась на ветку повыше. — Далеко собралась? — Мам, я не упаду. — Расшибёшь нос — сама будешь виновата. — Оставь её, — Брутус коснулся моего плеча. — Пускай лезет, я её поймаю. Гелла поднималась всё выше и выше, а потом обогнула дерево. Она чувствовала себя спокойно и уверенно, словно ходила по земле. Гелла оступилась, и у меня дрогнуло сердце. — Всё нормально, — успокоил Брутус. — Она не упадёт. Кареглазая амазонка забралась почти на самую верхушку и села на ветку: — Вы меня видите? — Нет, Гелла! — А я вас вижу! — Теперь ты знаешь, кем станет твоя старшая дочь, — Брутус посадил Фиель в огромный нагрудный карман комбинезона. — Гелла, спускайся! — Не хочу, мам! Снова неподалёку послышалась кукушка. — Сильвупле. Обед на столе. Вас долго ждать? — за спиной голос Калеба. — Толстяк, пойдём жахнем по рюмашке! — Это что, мой фартук? — подсолнухи нарисованы. — Да-а-а. В следующий раз под этим фартуком даже трусиков не будет. — Что ты в нём готовил, дурень? — Хлеб резал, — Калеб увидел только младшую дочь. — А где старшая? Вы потеряли старшую? Вы охуели, блять?! — он подошёл и посмотрел в глаза Фиельке. — Куда они дели твою сестру? — Пап! — А? — Наверх посмотри! Калеб поднял голову, но никого не увидел: — Я тебя слышу, Гелла, спускайся немедленно! — Лови меня, я лечу-у-у! Гелла спрыгнула с ветки и полетела вниз головой. У меня земля ушла из-под ног. Слава Лесному Отцу, дочь упала прямо в руки Калебу. — Прилетела! Как ты? — Отпадно! — летунья подняла ладошки. — Птичка, давай ты не… — кукушка перебивала Калеба, — не будешь так больше делать? Хочешь поп… — опять «ку-ку», очень глухое, — попрыгать, прыгай с ветки… — «ку-ку», — пониже, — «ку-ку». — У меня кукуха едет, я не пойму?! Калеб посмотрел на нас с Брутусом и увидел Фиельку с надутыми щеками и вытянутыми губами. — Это ты так делаешь? А теперь прилетела сова вместо кукушки, и рот Фиель расплылся в улыбке. От баритона к тенору. — Птички. У меня две птички: одна летает, вторая поёт. Фиель рыгнула, как Брутус. — Нихуя себе… э-э-эй… — Талантливая птица, — Брутус посадил на плечо крестницу. — За это нужно выпить! Отличный повод! — Тебе лишь бы набухаться, дурень! Калеб поднёс Геллу к лицу и расцеловал. — Усы-усы! Щекочут! — Птички! — он снял с плеча Брутуса Фиель и поднял над головой двух дочек. — Две маленькие птички!