СОБОР. КНИГА III. ☨ СОТВОРИ ГОСПОДА НА КОСТЯХ ☨

Ноябрь в этом году прохладный. Я сидел напротив горящего камина, Диора сопела на жёрдочке рядом со мной. — Дядя А-а-льфи-и, — в мастерскую без стука и приглашения зашёл Брутус, — мы пришли смотреть твою совушку. Мы подоили коровку, — он поставил на стол трёхлитровую банку с молоком, — это тебе. Поработали, а теперь пришли на развлекательную программу. Брутус в зимнем тулупе. На плече у него Фиель в шубе из медвежьей шкуры, на голове большая шапка-ушанка — наверное, Омаля. — Альфи, что вы с Диорой сидите, как две старые бабки на лавке? Скукожились, ссутулились. Сидите и трясётесь. Сходили бы погуляли! — Какой гулять? Какой гулять, Брутус? Где? По общине? Я могу ходить по ровной поверхности, а в лесу одни горы да пригорки! — Альфи, тебе — двадцать восемь, а ворчишь ты на все семьдесят! Выпусти Диору полетать! — Птичка, — Фиель тянула ручки в варежках к филину, — кря! Диора ответила девочке. — Диора, покажи Фиельке игрушку, которую тебе сшила Жанин. Птица улетела с жёрдочки и взяла с моего рабочего стола плюшевую корову. Диора вернулась, на лету отдав Фиель игрушку. — Ух ты какая! — Посади её на комод, Диора прилетит к ней. Брутус посадил Фиель на комод, филин к ней присоединился. Птица курлыкала, а дочка Калеба ей поддакивала. — Вы теперь каждый день будете ко мне ходить? — Фиельке нравится твоя Диора. Что я могу сделать? — Брутус взял стул и сел рядом со мной. — Как только я забираю крестницу у родителей, она тут же спрашивает: когда мы пойдём к дяде Альфи и Диоре? — Вы уже начали учить белорусский? — Ты пожалуешься на меня Баллерам. — Гелла умеет варить самогон, — я выдал наш с крестницей секрет. — Мы две недели учим белорусский. Я засмеялся, и Брутус меня поддержал. — Разве крёстные отцы учат такому крёстных дочерей? — Это дети Калеба, Брутус. У Калеба и Циллы замечательные дочери. — Интересно, какими они вырастут. У Геллы потрясающие чёрные волосы. Цилла отказывается стричь ребёнка. У крестницы глубокие карие глаза. Гелла смышлёная, ловкая и быстрая. Она — бандитка, но родители сдерживают пылкий нрав птички. — Я думаю, они вырастут красавицами, завидными невестами. Только их кавалерам очень не повезёт с потенциальными тестем и тёщей. — Да, — согласился Брутус, — не хотел бы я знакомиться с Балей и Цылей на праздничной трапезе. — Баллеры будут требовательны к избранникам дочерей. Это неудивительно. Если бы у меня была дочь, то я так же себя вёл. — Кажется, у нас не будет детей, Альфи, — Брутус положил руку мне на плечо. — Наши дети — это наши крестницы. — Ну мне ещё и тридцати нет, так что не ставь крест, а тебе, Бру, уже сорокет. — На ком ты собрался жениться, доктор? Я посмеялся: — Да ни на ком. Кому я такой нужен? Слишком умный и больной. Брутус опустил голову и посмотрел на камин: — Я тоже никому не нужен, Альфи. — Ты возишься с Фиелькой потому, что она напоминает тебе её? — Фиель напоминает мне то время, когда Флоранс была со мной. Нас было трое: я, Фло и Фиелька. Я обязан любить крестницу за двоих: за себя и за цветочка. Дверь с грохотом открылась. Зашёл Калеб в пальто. — Я не понял, блять! Почему я хожу по общине и ищу младшую дочь?! — Дурак ты. Она же со мной. — Толстяк, а чё ты у Фейхоа, а не у себя дома? — Пап! — Фиель помахала рукой. — А я с Диорой сижу. — Я очень рад за тебя, но, птичка, нам пора домой, — Калеб поднял с комода дочь. — Альфи, — об косяк постучал Безу старший, — ого, вас тут так много! — У нас тут тусовка, Безу! — я обвёл присутствующих. — И все пришли без приглашения! — У меня короче это… ну… что-то происходит в сарае. — Кто-то из леса пришёл? — насторожился Брутус. — Леона или Георг кого-то привели в общину? — Калеб, ты только о сексе и думаешь! — А что, Фейхоа? Ребята взрослые! Хочется. — Ну… возможно, и правда там сейчас происходит секс, а я не знаю, что делать. — Во! Я же говорил! Это Леонка пацана привела, отвечаю! Ща мы его выведем из общины, Безу. Не ссы, твою дочурку не испортят… — Калеб понял, что оговорился, — в смысле племянницу. — Это не Леона, — Безу покачал головой, — это Богема. Брутус закинул меня на спину, Калеб с Фиель на руках побежал в сарай Безу. — В общем, я услышал скулёж, но не такой, когда у собаки что-то болит, а такой… игривый. — Безу, да кто там у тебя? Больше всех не терпелось Калебу, поэтому он зашёл первым в наполненный сеном сарай. Под травой что-то двигалось и сильно дышало. — Это Сауфанг, пёс Прадесов. Я понимаю: инстинкты, потребности, возраст, но, Альфи, они же брат с сестрой. Собакам так можно? Ты спрашиваешь у меня такие вещи? Печёшься о собаках, но о сестре своей не задумался. Ты продолжаешь любить Лану, вы продолжаете скрывать, но дети-то ваши не способны спрятать чувства родителей. Калеб неотрывно смотрел на стог сена. — Я думаю, это некритично, Безу. Да, общая кровь, общие гены. Погрешности возможны, но они возможны и в других случаях. Не переживай, а лучше попроси Леону с Георгом ждать прибавления в семье. Я не хотел обидеть Безу, ведь история собак так похожа на его же собственную. Мне не нужно в это встревать. Господь всё видит, или кто там? Лоррейна? Калеб повернулся к нам с выпученными глазами и закрыл Фиель уши: — Они ебутся, как вы не понимаете? Видимо, усатенький так был сосредоточен на процессе, что не слышал, о чём мы только что разговаривали. — Ты сам догадался, Баль? — Ага, я видел. Прадес хорошо взгромоздился на Безу. Безу с удивлением посмотрел на Калеба. — Ну в смысле… этот… — Калеб защёлкал пальцами, — как его, блять, зовут? Са… Сафари? Софокл? — Сауфанг! — подсказала Фиель. — Во! Вот этот, короче, и Богема. Когда ждём щеночков? — Если всё пройдёт удачно, то через два месяца, — я поудобнее схватился за плечи Брутуса. — Охуеть! А почему люди страдают девять месяцев? — Ты лучше думай, Баля, куда денешь щеночков Сауфанга и Богемы. Сначала эта парочка, потом Моне с Сагией. Собаки рожают не по одному щенку, а по десятку. — Десятку?! Двадцать собак?! Куда нам столько?! Фейхоа, кастрируй всех нахуй! — Мы же хотели, чтобы собаки охраняли общину, — напомнил Безу. — Но не двадцать штук! — Больше — не меньше, Баль. Вспомни, что сделали с овчарками в Капелле. Поверь мне, с питбулями такое не сделают. — Бру, они же будут плодиться и плодиться! — Они и умирать будут. Собаки всегда будут в Соборе. — Нам нужен ответственный за псов, — предложил я. — Пускай собаками занимается отдельный человек. Когда питбулей станет много, этот человек будет за них отвечать: кормить, ухаживать и так далее. — Финч, — предложил Безу. — Он не уследил за своим кобелём, пускай становится местным собачником. — Ха! Думаешь, Прадес уследит за сворой? — А мне плевать, Калеб. Мою Богему он уже испортил. Через два месяца у Сауфанга и Богемы родилось семь щенков, но живыми оказалось двое. Одного мальчика забрала Аврора, второго — Ренны.