СОБОР. КНИГА III. ☨ СОТВОРИ ГОСПОДА НА КОСТЯХ ☨

День рождения Калеба прошло с нотками напряжения. Фронто подарил ему картину с морским пейзажем, Присцилла — часы на цепочке, Гелла — чёрный костюм и белую рубашку. Фиелька пела на торжестве, и её пение было великолепным для столь юного возраста. Я ничего ему не подарила — Калеб не расстроился. Лоуренс, Альфи и Брутус вручили имениннику навороченную удочку. Калеб расстроился — он ожидал кое-что другое. Кейти нарисовала нового Баллера: с короткой стрижкой, усами и пёрышком в ухе. Таким красивым Калеба я даже наяву не видела. Больше всего меня поразило выражение лица Кейти — отстранённое, как будто ей стыдно смотреть Присцилле в глаза. Самым лучшим подарком для морячка оказался значок шерифа, который вручила ему крестница. А остальное — еда и алкоголь. Что ещё нужно Калебу? Он начал скрывать свой взгляд, а Куртик — яростнее на него рычать. Питбуль и раньше недолюбливал Калеба, но сейчас пёс готов загрызть человека с усами. Незадолго до дня рождения я слышала громкие стоны и сильный скрип кровати из дома Баллеров. Присцилла так кричала, а Калеб так громко дышал. Детей бы постеснялись! Папа просил, чтобы сосед к нам не приходил, папа тоже заметил, что с морячком что-то происходило. Калеб цеплялся с Брутусом из-за Фиельки и смеялся над внешностью Лоуренса. Калеб так сильно напился, что сломал два пальца Альфи — конечно, неспециально. С Калебом что-то происходило. Отличное наблюдение для Энтони, но говорить ему об этом завтра? Знаю наверняка: Амелия Прадес беременна: ни грамма алкоголя, лёгкий естественный румянец на щеках, нежные взгляды на Джерома и незаметные поглаживания живота. Да, Энтони этой новости обрадуется, и кажется, он будет первым, кто узнает об интересном положении Амелии, потому что публично Прадесы не объявляли о беременности. Близился вечер, красный закат ложился на Собор. Амелия Прадес выбежала из леса и направилась к семейному дому. Она плакала? Нет, но почему-то закрывала рот руками. Амелия Прадес ушла в лес, чтобы собрать еловые шишки — у каждой беременной свои причуды на запахи и еду. Я не видела, чтобы она несла в руках еловые шишки. Калеб Баллер вышел из леса с бешеными синими глазами. Он провожал взглядом Амелию. Вечером уже не так жарко, но по шее у него стекал пот, заливая оголённую под рубашкой грудь. Куртик возле моих ног рычал и скалился. — Чё пялишься? — спросил Калеб, томно дыша. — Ничего. Калеб Баллер ушёл на корабль, а мы с Куртиком остались сидеть на крылечке. Что происходило с Калебом? Это интересно.