Pfaugrab

Феликсу не спалось. Промозглый ноябрь окончательно оттеснил мягкую прохладу октября, дребезжа древними ставнями окон палаты и не давая Ли уснуть. Мрачные мысли то и дело лезли в голову, как бы сильно он не старался переключиться на книги или написание коротких зарисовок на основе ярких сновидений, что стало его неожиданным хобби за месяцы, проведенные в изоляции от интернета. Отчасти, сны так же являлись нарушителями его покоя: с прибытием в Фауграб сновидения Феликса стали чересчур красочными, живыми, настолько неотличимыми от реальности, что порой он не чувствовал себя отдохнувшим после целой ночи сна. Этой ночью ему было особенно тревожно и тоскливо. Он хотел было просто пойти в палату Хвана, чтобы уснуть в его теплой постели, как они периодически делали, не договариваясь заранее, но решил, что парню нужен покой. Проливной дождь вперемешку с мелким колючим снегом бушевал с самого утра, отчего разъеденная саркомой нога Хёнджина давала о себе знать, мучая того ноющими болями целый день. Феликс ступил босыми ногами на ковролин своей спальни, в темноте нащупал тапочки и, накинув на плечи кардиган, заботливо связанный для него Чонином в качестве запоздавшего подарка на день рождения, бесцельно покинул комнату. Он бродил по жилому этажу, разглядывая однотипные двери палат и прислушиваясь к едва уловимым звукам человеческого присутствия: приглушенному храпу, скрипу пружин, шарканью чьих-то босых ног по ковролину. Пройдя мимо комнаты Хана он услышал тихое звучание радиолы, поющей блюз. Феликс хотел постучать, но решил, что парень спит и тревожить его не стоит. Он спустился на первый этаж, тихо ступая по мрамору лестницы. Холод камня ознобом проходился вверх по его телу, игнорируя тонкую защиту тапочек, парень обхватил себя руками, закутываясь в кардиган поглубже. Стойка регистратуры была непривычно темна. Чанбина не было на месте, а обычно теплый желтый свет настольной лампы, освещавший эту часть холла, сейчас не горел, отчего стойка выглядела безжизненной. Ли побродил вдоль огромных окон, бездумно вглядываясь в заслон из стены дождя, силясь увидеть хоть какой-то проблеск рассвета или намек на прекращение ливня. Но за окном была лишь размытая потоками воды мгла. Парень хотел было повернуть направо и отправиться в комнату отдыха, чтобы подыскать новую книгу или сыграть с самим собой в какую-нибудь настольную игру, когда едва уловимый грохот донесся до его слуха со стороны терапевтического отделения. Феликса тут же заполнило скребущее любопытство, он просто не смог отказать себе в дальнейшем расследовании. Ли терпеть не мог глупые фильмы ужасов, а особенно те сцены, в которых главный герой, вместо того, чтобы бежать и прятаться, шел прямиком на источник звука и попадал в лапы антагониста. На что они вообще рассчитывают? Именно этот вопрос задавал Феликс себе, вдруг припомнив все просмотренные им хорроры и начав подрагивать от подступившего к желудку страха. И все же он не остановился, а продолжил идти в кромешной темноте и полной тишине пахнущего медикаментами коридора. Завернув за угол, он наконец обнаружил источник шума. Дверь процедурного кабинета была приоткрыта и из нее лился приглушенный свет настольной лампы. Тени, отдаленно напоминающие человеческие силуэты то и дело мелькали в этом отрезке света, а до слуха Феликса доносились голоса. — Сколько еще раз я должен повторить тебе это!? – один из мужских голосов абсолютно точно принадлежал Минхо, Феликс никогда бы не спутал этот мягкий тембр, который звучал мелодично даже сейчас, когда врач был явно в ярости и почти кричал. — Я просто не рассчитал, – второй голос, спокойный и источавший хладнокровие, был незнаком Ли, он силился припомнить весь персонал лечебницы, но память на голоса подводила его. – Я перестарался, окей? Мне жаль. — Жаль!? Не знающий меры кретин, жаль ему! Чан ждет твоего рапорта со всеми объяснениями к утру, и помяни мое слово, если ты учинишь что-то подобное вновь... — Да кто ты такой, чтобы угрожать мне!? Раздался нестерпимый грохот, от которого Феликс, до сих пор стоявший, замерев и почти не дыша, вздрогнул и чуть было не вскрикнул, успевая прикрыть рот рукой. Грохот повторился. Звучало это так, будто кто-то швырнул что-то довольно тяжелое прямиком на стол с кучей металлических лотков и прочих инструментов, предназначенных для перевязок и инъекций. Феликс предположил, что чем-то тяжелым вполне мог быть второй говорящий, которого он не признал. — Тебе бы знать свое место, сопляк, – прошипел Минхо, его голос сочился злобой и презрением, отчего Феликса замутило, не хотел бы он оказаться на месте бедолаги, вызвавшего столь праведный гнев доктора Ли. Звук удара металлических предметов друг о друга повторился, но с меньшей силой, а после дверь резко распахнулась. Феликс всем телом вжался в стену, молясь, чтобы небольшая ниша скрыла его тенью от чужих глаз. На пороге появился слегка помятый и взъерошенный доктор Ким. Феликс судорожно выдохнул, когда его глаза сползли с бледного, непроницаемого лица доктора на его халат. Черные пятна и брызги пестрели на белой ткани, начиная от ворота и заканчиваясь на уровне пояса. Ким стремительно зашагал прочь от кабинета. Он выглядел крайне напряженным, вжал голову в плечи, сжимал кулаки, а челюсти были так сомкнуты, что казалось, зубам его сейчас приходится не сладко. Когда он проходил мимо окна, тусклый свет уличного фонаря всего на мгновение осветил халат и Феликс издал беззвучный писк, когда черные пятна блеснули багрянцем подсыхающей крови. Его дыхание в миг сбилось, он сполз по стене, чтобы перевести дух и справиться с подступившим приступом тошноты вперемешку со страхом. Была ли это кровь доктора Кима? Он не выглядел раненым, но Минхо, кажется, не слабо приложил его. Или это была чужая кровь? Минхо? Кого-то, кого не было в том кабинете? Или же он был там, но выйти уже не сможет? Догадки роем наводнили сознание задыхающегося от увиденного Феликса, он яростно замотал головой, отгоняя панику и поднимаясь на ноги. Бежать. Бежать прочь, закрыться в своей комнате и представить, что это был просто абсурдный сон, принесенный ливнем. Ливень же и смыл бы этот сон в водосток к утру, нужно лишь добраться до постели и зарыться с головой в одеяло. Феликс снял свои тапочки, беря их в руки и делая беззвучный шаг по ледяному мрамору пола в сторону процедурного кабинета. Шаг. Ещё шаг. Он должен знать. Ему необходимо было своими глазами увидеть. Он подкрался к раскрытой двери и аккуратно заглянул внутрь. Его поздний ужин едва ли удержался на месте, когда глазам предстала картина, которая – Феликс готов был поклясться – будет преследовать его в кошмарах до конца его дней. Белоснежная, выложенная глазурованной плиткой стена истекала кровью. Яркие брызги доходили едва ли не до самого потолка. Пол под кушеткой у той стены был заляпан отвратительным месивом из крови и, как Феликс предположил, ошметков внутренностей. Но самой ужасной частью данной инсталляции были сизые, обескровленные ноги. Тело лежало на залитой кровью кушетке, его прикрывала собой спина нависшего над распоротым животом Минхо. Тот, казалось, просто застыл, собираясь с мыслями и пытаясь утихомирить гнев, бушующий в нем с такой силой, что Феликс чуть ли не физически ощущал волны этого негатива. Страх сковал его, пригвоздив к месту. Он хотел сдвинуться, но ноги вдруг стали невероятно тяжелыми. Сердце колотилось в груди, каждым ударом вызывая пульсацию боли, задевая воспаленные лимфоузлы, кровь шумела в ушах, заглушая крики ужаса в сознании парня. Минхо в кабинете тем временем начал двигаться, бормоча под нос проклятья. Нечеловеческое хладнокровие и безразличие, игравшее на его лице, пока мужчина заворачивал растерзанное тело в белые простыни, стало последней каплей для до смерти напуганного Феликса. Он попятился, стараясь ступать как можно тише и не дышать. Стоило ему отойти за угол, как парень развернулся и рванул в сторону лестницы что было мочи. Он взлетел вверх по лестничному пролету с неведомой ранее прытью, на жилом этаже он все же остановился, сгибаясь пополам и глотая воздух с громкими стонами и всхлипами. Боль сковала грудную клетку, сердце колючим комом колотилось уже где-то в горле, откликаясь невыносимыми пульсациями в печени, а ноги совсем онемели, не в силах сделать хотя бы еще один шаг. Ли опустился на пол прямо посреди коридора, обхватил голову руками и постарался свернуться в как можно более плотный клубок. Слезы ошпарили его щеки, все его тело содрогнулось от спазма и парень заплакал навзрыд, разрываемый физической болью и яркими воспоминаниями увиденного. — Ликси? За паническим шумом, заполнившим его сознание, Феликс не услышал звука открывающейся двери и приближающихся шагов. Он вскрикнул от страха, когда чужие, горячие после теплой постели руки коснулись его плеч. — Эй, тише, – еще сонный, но взволнованный голос Хёнджина врезался в его сознание мягкой волной, принося с собой каплю облегчения. – Что стряслось? Боже, ты весь дрожишь. — Я... – голос Ли дрожал, его горло будто стискивали незримые руки, не давая говорить. – Джини, я сейчас такое... Видел... — Вставай, идем, – Хёнджин бережно поднял друга с пола, обнял за плечи и повел в свою комнату. Лишь после того, как Хван уложил трясущегося младшего в свою постель, укрыл одеялом и обнял, пряча на своей груди, Феликс сумел прекратить задыхаться и плакать. Он еще какое-то время просто пролежал с закрытыми глазами, греясь в ласковых руках и наслаждаясь мерными поглаживаниями по плечам и спине, прежде чем сумел вновь заговорить. — Я видел... Я понятия не имею, что я видел, но... Доктор Ли и доктор Ким ссорились в процедурной, потом Ким вышел и он весь был в крови, а когда я заглянул в процедурку... Там был мертвый человек и... Там было столько крови. Море крови, Джини, я такого никогда не видел, даже в фильмах ужасов все выглядело не как то, что я увидел там... — Опять кошмар? – сочувственный голос Хёнджина теплой вибрацией прошелся от макушки до самой диафрагмы Феликса. — Нет же, я видел это, пять минут назад там, внизу! — Что ты такое говоришь... — Клянусь, я не вру! – в отчаянии Феликс поднял голову и попытался заглянуть в глаза друга в кромешной темноте. — Эй, я верю тебе, – теплая рука скользнула по его щеке, принося с собой утешение, – но... Может ты просто лунатил? Я не отрицаю того факта, что ты действительно видел что-то, но, солнце, ты часто видишь кошмары и они довольно реалистичны. — Идем, я покажу тебе! — Сдурел? Нам не положено таскаться среди ночи, а уж тем более заходить в левое крыло... — В коридорах ни души, нас никто не увидит, я просто хочу убедиться, что я не сбрендил. — Один я с тобой точно не пойду.

***

Им потребовалось десять минут, чтобы растормошить усыпленного тихими трелями радиолы Джисона. Тот не потребовал никаких объяснений и аргументов на тему "почему я должен покинуть свою теплую постель среди ночи и пойти с вами вниз", просто накинул излюбленную спортивную кофту, прихватил карманный фонарик и сейчас стоял вместе с остальными у двери Чонина, глядя на заспанного и крайне недовольного младшего. — Чего вам? — Нам нужно сходить вниз и проверить кое-что, – за всех говорил Хан, даже будучи не посвященным в детали он был готов взять убеждение Яна на себя. — Так идите, меня вы зачем разбудили? – Чонин кутался в свой плед и жмурился, сонно покачиваясь на босых ногах. — Напяливай свои кроксы и пошли, ты нужен команде! – Джисон успел поставить ногу между дверью и косяком, удерживая ее от закрытия. – Давай же, Нини! Такое приключение раз в тысячу лет выпадает! Через десять минут все четверо уже крались по лестнице мимо второго этажа. Джисон шел впереди, освещая путь, напуганный Хёнджин мертвой хваткой вцепился в не менее напуганного Феликса – первый боялся банальной темноты, а второй, кажется, обзавелся страхом перед тем, что эта темнота таила. Чонин плелся позади всех, кутаясь в свой плед и клюя носом. Они быстро добрались до терапевтического крыла и стали продвигаться глубже, стараясь идти как можно тише. Как оказалось, компания из четырех человек, даже будучи осторожной, создавала куда больше шума, чем хотелось бы. — Нини, твои кроксы нас с потрохами выдадут, – прошипел Хёнджин, – какого черта они так скрипят!? — Оригинальные потому что, – буркнул Чонин, но все же перешел на цыпочки, стараясь издавать поменьше звуков. – Может вы уже расскажете, какой хрен вас сюда потянул в три часа ночи? — Ш-ш, почти пришли. Феликс аккуратно высвободился из хватки Хёнджина и нагнал Хана, который уже успел дойти до злополучного процедурного кабинета и открыть его, зависнув в дверях. Ли прижался к его спине и заглянул через плечо, борясь с ужасом от предвкушения вновь стать свидетелем той кровожадной сцены. Тусклый свет фонарика гулял по абсолютно стерильным белоснежным стенам, выхватывая из темноты столик с аккуратно, как по линейке разложенными металлическими лотками и упаковками перчаток, кушетку, застеленную свежей белоснежной простынью, и наполированный пол. — Но... – Феликс опешил от увиденного, отодвинул Хана в сторону и продвинулся чуть глубже в кабинет, округлившимися от шока глазами оглядывая обстановку. – Я клянусь, тут все было в крови еще минут тридцать назад! — Чего? – Чонин скептически скрестил руки на груди, всем своим видом давая понять, что не хочет находиться тут. — Слушайте, – Феликс обернулся на явно сбитых с толку друзей, ему вдруг стало так обидно и стыдно за самого себя, – мне не спалось и я просто гулял, когда услышал перепалку, пришел сюда, чтобы посмотреть, а тут все в крови, – он обвел руками все помещение разом, – а вот тут труп! – Ли в отчаянии указал на пустую кушетку. – А еще доктор Ким весь в крови убежал отсюда, потому что Минхо на него орал. Я не вру, мне это не приснилось... — Шиза, – вздохнул Ян. — Стой, Минхо поранил моего врача? – уточнил Хан и Феликс не мог точно сказать, что за эмоция отразилась на его лице: то ли испуг, то ли полный восторг. — Нет же, я думаю... — Заблудились? Все четверо хором завопили. Хёнджин опустился на корточки, обхватывая голову в попытке защититься, Джисон прижал к груди фонарик, не прекращая верещать в унисон с Хваном, а Феликс вцепился в остолбеневшего Чонина, прячась за его спиной. — Господи, забери их, только не трогай меня! – крикнул Хан, тыча фонариком в сторону двери. — На кой ты мне сдался, – вздохнул доктор Ли, – Хван, поднимайся с пола, тебе нельзя переохлаждаться. Хан, хватит светить мне в глаза. И прекратите вопить Христа ради. — Извините, – Джисон направил фонарик в потолок, отчего голубоватый свет, отразившись от белого потолка, разлился по всей процедурной, заполняя ее зловещим тусклым сиянием. — Ну, я жду ваших объяснений, – Минхо, на котором все еще была его рабочая одежда скрестил руки на груди и усталым взглядом окинул каждого присутствующего. — Мы просто... – начал было Хёнджин, но Феликс вступился вместо него. — У Джини нога разболелась, мы искали болеутоляющее. — Оно есть в его комнате, я лично слежу за тем, чтобы его аптечка не пустела, – тон Минхо был абсолютно непреклонен, давая понять, что мужчина не поверил ни единому слову. — Спуки сизон, окей? – вдруг заговорил Хан. – Хэллоуин уже прошел, но осень то еще нет, а вы же знаете, доктор Ли, как я обожаю все жуткое и потустороннее. Это я уговорил их сходить со мной на разведку. Слыхали про призрак госпожи Кан? Я хотел найти доказательства его существования! — А вот это уже звучит правдоподобнее, – закатил глаза врач. – Вам повезло, что вас нашел я, а не кто-то из санитаров. На первый раз прощаю, но чтобы я больше не находил вас в местах, где вам быть не положено. — Как же не положено, у нас тут процедуры между прочим проходят и мы на полных правах... — Живо разошлись по своим палатам и чтоб ни звука до самого подъема, – Минхо не был настроен слушать шутливые замечания Джисона. Он отступил в сторону и жестом пригласил ребят на выход. – И, господин Ли, если вас мучает бессонница, я порекомендую доктору Бану прописать вам снотворное, чтобы вы не слонялись по ночам. Ледяные мурашки прошлись по загривку Феликса, когда его взгляд встретился с пронизывающим взглядом Минхо. Неужели Минхо заметил его в тот раз? Эта мысль не давала парню покоя весь путь до палаты, жаром колотясь в груди и вызывая неприятную тревогу в области солнечного сплетения. — Круто сходили, – Чонин повернул к своей двери, – только больше не зовите меня на подобные мероприятия. — Простите, – тоскливо выдохнул Феликс, когда трое друзей дошли до его комнаты, – моя вина, я не должен был потакать своим кошмарам и втягивать вас в это. — Да брось, было весело! – Джисон ободряюще похлопал парня по плечу. – Ночки, ребят. Проводив младшего взглядом, Хёнджин обернулся к поникшему Феликсу и мягко поправил его взъерошенные волосы, пропуская в них пальцы и ласково поглаживая по голове. — Эй, я все еще верю тебе, понял? Ли вскинул полные надежды и благодарности глаза на старшего. Его сердце пропустило удар, когда мягкая ладонь сползла с его макушки, перемещаясь на щеку и легко оглаживая. Феликс неосознанно приластился к чужому теплу, расплываясь в улыбке. Глаза Хёнджина в темном коридоре, казалось, блестели потусторонним светом, приковывающим взгляд Ли, будто влекущим в этот мрак, заполненный мириадами звезд. Взгляд Феликса плавно опустился на губы друга, растянутые в легкой, такой теплой и понимающей улыбке. Мимолетный порыв кольнул его сознание и Ли подался вперед, запечатывая короткий поцелуй на этих губах, столь же резко отстраняясь. — Останешься сегодня у меня? – выдохнул он, стараясь не показывать тотального смущения и смятения от собственных действий. – Я вряд ли смогу уснуть один, боюсь кошмаров. — Конечно, – Хван ответил с той же непринужденностью, взял руку Феликса и сам открыл дверь его комнаты.

***

— И часто вас посещали столь правдоподобные сновидения? Усталый голос полицейского вытянул Феликса из пучины кошмара, в которую он было не провалился от воспоминаний о той ужасной ночи. Ли потер воспаленные от угарного газа и суток, проведенных без сна, глаза и измученно вздохнул. — Это был не сон. — То есть вы утверждаете, что доктора лечебницы Фауграб убили человека? — Не просто убили, от человека остались одни ошметки, – Феликсу осточертело повторять эту историю из раза в раз, он до того устал доказывать правдивость происходившего, что довел свою речь до автоматизма, избегая каких-либо деталей, способных вызвать лишние вопросы. — Ясно, – звук царапающей плотные листы папки с делом ручки разнесся по кабинету для допроса, вызывая у Ли неприятные воспоминания о часах, проведенных с его лечащим врачом, пока тот записывал все его жалобы и вырисовывал планы лечения. – Полагаю, далее последует рассказ о том, что же на самом деле из себя представляет изнанка лечебницы? Ведь именно это вы с остальными выяснили, благодаря покойной Кан? — Нет, до этого момента произошло еще кое-что. Чонин, он... – Феликс издал протяжный вздох и уронил лицо на свои испачканные ладони. Слез не было. Он слишком устал испытывать эмоции за сегодня, поэтому сухой плач вырвался из него приглушенным стоном. — Думаю, нам обоим стоит передохнуть. Мы продолжим завтра. Детектив, явно не менее измотанный ночным допросом, поднялся со своего места и захлопнул папку с делом. — Что со мной будет? — Это решится по окончании следствия. А сейчас я провожу тебя в камеру, отдохни как следует и подумай над тем, что стоит рассказать мне завтра в первую очередь, идет? — Я ведь не... — Я здесь не для того, чтобы засадить тебя за решетку. Я здесь, чтобы понять твои мотивы и помочь разобраться с явным бардаком в твоей голове. Хотя бы чуть-чуть. Подъем, отведу тебя в опочивальню.