Крылья цвета крови.

Барон и его возлюбленная медленно вальсировали по залу, не обращая ни на кого внимания, они даже не сразу заметили подошедшую к ним графиню фон де Вьятт с внуком. Когда всё же, при очередном повороте головы барон увидел их, он тут же остановился, поклонился и поспешил извиниться за неучтивость: — Доброго вечера, уважаемая леди Ван Хорн! Простите, что не поприветствовал вас сразу же. Позвольте представить вам мою возлюбленную, Риту — вампирша присела в реверансе. — Ах! Я совсем недавно исполнил свою давнюю мечту: обзавестись обворожительной спутницей, которая поможет мне скрасить многовековое вампирское одиночество. И мне посчастливилось найти в Бруклине прекрасную и подходящую во всех отношениях девушку, которую я имею честь представить вам сегодня. Для неё это первый бал и первый выход в свет Тьмы! — Понимаю, барон, — долго моргнула глазами леди Ван Хорн. — Медовый месяц он такой… — Для меня честь познакомиться с вами, — произнесла Рита, слегка смущаясь. Неопытность и неискушенность светским обществом давала о себе знать. — А для меня честь представить вам моего внучатого племянника Гарри Джеймса Поттера. Для него это тоже первый бал. — О, в таком случае, предлагаю провести котильон для наших дебютантов. Что скажете? — предложил барон Максимиллиан. — Я с удовольствием составлю вам партию, баронесса. Позвольте вашу руку, — поклонился Гарри, предлагая вампирше проследовать за ним в центр зала. Максимиллиан и графиня на вампирской скорости метнулись к хозяевам дома, Луи и Лестату, дабы уговорить их поставить соответствующую случаю музыку. — О, так у нас дебютанты… Конечно, конечно, — восторженно сложил запястья в замок Лионкур. — Одну минуту… Он щёлкнул пальцами — и послышались звуки старинного котильона. Фигур исполнялось было великое множество. В целом, количество фигур котильона, также как вальса или мазурки никогда не было строго ограничено: их было столько, сколько можно нафантазировать. Гарри даже не пытался их классифицировать или сосчитать, он полностью отдался музыке, позволив ей направлять себя, плавно, но уверенно ведя партнёршу. Он помнил: музыка — она в сердце, а не в ногах! Когда Гарри с Ритой прошли первый круг, к ним присоединились и все остальные, выстроившись по кругу и исполняя самые разнообразные фигуры и движения, как чисто танцевальные, так и фигуры, для исполнения которых используются предметы, которые всегда есть под рукой — платки, веера, плащи и бокалы с кроваво-алым, что предпочитают вампиры всем прочим напиткам. Когда отгремели звуки последнего контрданса, гости, поклонившись хозяевам и сердечно поблагодарив их за гостеприимство, стали разлетаться и разъезжаться по своим обителям. С тех пор, как Гарри Поттер стал жить в Вьятт-мэноре, минуло уже два года. Несмотря на то, что он продолжал обучаться в Вонингсе, и граф, и графиня усиленно занялись дополнительным образованием внука. Кроме довольно большой библиотеки в гостиной поместья, мальчик изучал верховую езду, фехтование на мечах, танцы, этикет, стрельбу как из мушкета, так и заклинаниями, а так же занимался магией. Леди Ван Хорн лично занималась с Гарри осанкой, для чего он каждый день лежал на жестком полу и учился ходить, сидеть, вставать и садиться с книгами на голове. Ещё Гарри обучали тому, что называется «контроль эмоций», так как во-первых, в дворянском воспитании это естественная норма, которой каждого обучали с детства; во-вторых, от эмоций напрямую зависит магия, ведь в порыве эмоций можно та-а-акого наколдовать — вовек не расколдуешь потом! В-третьих, для вампиров это особенно важная черта, которая делает их «холодными». Когда люди поддаются эмоциям, они открываются — и их проще сожрать как в энергетическом, так и в физическом плане. Короче говоря, кто позволил дать волю чувствам — тот проиграл! Граф и графиня постоянно повторяли внуку: «Никаких истерик или крика, сдержанность и только сдержанность. Потому, как если вампир потеряет контроль и выйдет из себя… то будет море крови, горы трупов! Если психанёт маг — то там радиус будет тем больше, чем сильнее маг, всё-таки маги — дистанционщики. К слову, магические выбросы у детей как раз и связаны с тем, что дети в силу возраста не умеют контролировать эмоции. Чем старше становится волшебник, тем больше стабилизируется его магическое ядро — и происходит это как раз за счёт формирования характера, психики, эмоционального плана. Так что помни, что бы не преподносила судьба — хорошее ли, плохое ли — все её удары или милости нужно принимать в равной степени одинаково, с достоинством, не выказывая лишних сантиментов. Эмоции вне этикета. Тебе наверняка ещё придется иметь дело с людьми и не только с людьми, которых ты ещё не знаешь… Ты не узнаешь заранее, насколько они титулованные, на что способны и чем смогут в будущем быть тебе полезны. Как знать, вдруг потом один из них станет твоим другом, другой — деловым партнёром, а третий подарит тебе пол литра третьей положительной? Конечно, некоторые люди и нелюди будут действовать тебе на нервы, а то и откровенно бесить, будто напрашиваясь на непростительное заклинание! Так вот, презирай их самым вежливым образом: это лучшее средство, чтобы оградить себя от мелких предрассудков и мелких страстей, которые будут причинять тебе неприятности при твоём вступлении в свет. Лаком высшего тона считается заученность этикетных норм, сдержанность и спокойствие, умение тщательно скрывать свои истинные мысли и чувства. Просто помни о том, что с помощью некоторых интересных ритуалов можно устроить недругам ну о-о-очень «сладкую» жизнь! К чему орать и бить посуду, когда можно тихо откланяться, пойти прогуляться до ближайшего кладбища и привязать покойника прямо к супостату, которого тот через неделю-другую сведёт с ума? Или подлить ему в кубок интересное зелье, сваренное по книгам из домашней библиотеки? Да, той, что в закрытой части поместья.» Гарри усмехнулся, вспоминая эти разговоры, становившиеся чуть ли не ежедневными, так как результатов они особо не приносили. Да, Поттер понимал, что должен уметь держать себя в руках, но… Иногда у него это совсем не получалось. Нет, что ни говори, ему нравилось окружение манерных особ, которое напоминало о прочитанных романах, будто его окружающие существа сошли со страниц книг! Политесы, расшаркивания, взмахи веера благородных дам в кринолине — всё это так резко контрастировало с современным гудящим миром людей, которые снуют, как муравьи, вечно погружённые в бытовые, повседневные проблемы! Но и лицемерие высшего света ему претило. Носить парадный фрак, будто маску, скрывая под ним чувства и своё истинное отношение было невыносимо трудно! Это всё-равно, что пытаться построить забор вокруг бушующего урагана, всё-равно, что идти против цунами, которое захлёстывает с головой, это всё-равно, что тушить лесной пожар пол литровой банкой воды! Мальчик совершенно не понимал, как можно вот так просто взять — и отключить своё сердце, включая холодный расчёт. Ему на ум снова пришли строки панк-рока, давно ставшего для него частью личности: «В том беда, Что сюда Приходят те, Кому под масками всегда скрывать что есть, Есть. Приходят те, Кто хочет, чтобы как вода лилась в их честь Лесть. Знаю я, В чем цель моя! Где начало шоу, где конец? Лицемерием пестрит дворец! Не имея никаких границ Вереницей вьется серость лиц. Сквозь смешные маски изучаю я народ: Вокруг одни придворные и знать. Звезды маскарадов заслоняют небосвод, Польстить им, словно нищим грош подать. Польстить им, словно нищим грош подать.» © Король и Шут — Бал лицемеров. Гарри, воочию столкнувшись с внешним блеском высшего общества, отчётливо понял простую мысль: чем идеальней образ снаружи, тем больше грязи изнутри. «Возможно, именно из-за чопорности викторианской Англии, здесь и прижились вампиры,» — раздумывал мальчик. — «Они — словно изнанка светского общества, олицетворяющая все те запреты, которые свет наложил на себя. Умеющие держать лицо в социуме, вампиры оскалят клыки наедине; внешне холодные, внутри они кипят страстями! Хищники… Высокоразвитые социальные хищники… И чем больше нравы заставляют держать себя в рамках, тем с большей лёгкостью вампир может вскружить голову жертве, главное, как я понимаю, сделать это изящно, галантно, витиевато… Соблазнить на то, что жертва и сама хочет, но не может себе позволить в силу воспитания и принятых правил в обществе.» Лидия, как и обещала Дэрилу Ван Хорну, приходила заниматься с Гарри магией, чем очень радовала его. Лишь завидев, как она медленно входит в его комнату, мальчик кидался к ней навстречу, счастливо обнимая девушку и улыбаясь. — О, я тебе тут такое приготовил… Такое заклинание выучил! — нежно говорил он Лидии, сияя от предвкушения. Желание произвести на неё впечатление очень стимулировало Гарри в поиске особых заклинаний, таких, которые способны причинять боль, но не фатальную, с минимумом повреждений. Граф понимал, что его внук, кажется, сильно привязывался к его игрушке, но ревность отсутствовала у вампиров как факт. И граф, и графиня считали, что ревновать к еде очень глупо. — Скажи, Лидия, что вообще между вами с графом? — спросил однажды Гарри, оставшись с девушкой наедине. Её щёки залил румянец — и она лишь смущённо опустила глаза. — Так сразу и не расскажешь… Был бы ты постарше… Может, и понял бы… — Эй! Я уже не маленький! И прекрасно знаю о том, что делают взрослые за закрытыми дверями! — насупился Гарри, скрестив руки в замок у себя на груди. — Неужели? — Лидия слегка побледнела, прикрыв рукой едва не вырвавшийся вскрик. «Боже мой! Он же совсем ребёнок! КОГО они растят?!» — пронеслось у девушки в голове и она посмотрела на мальчика, сидящего перед ней, с жалостью и сочувствием. Гарри сидел, недовольно надув губы, словно обидевшись на её реакцию. Грустно вздохнув, девушка сказала: — Значит, знаешь, да? Но Понимаешь ли ты то, что знаешь? Эх… Обычно родители начинают с пчёлок и цветочков, но, видимо, это объяснять тебе уже поздно… — Это, что, как тёмная магия? Все ею пользуются, но об этом не говорят? — улыбнулся Гарри, увидев крайнюю степень смущения девушки, а ведь его раздирало лишь детское любопытство. Он не совсем понимал, что происходит между двумя людьми, когда они… «Почему они это делают? Что возникает между ними? Чувства? И почему тому, к кому есть чувства, можно делать больно? А как чувства могут возникать не только к кому-то одному, а сразу к нескольким?» — все эти да и многие другие вопросы крутились в голове, не находя ответа. Чувствуя, что мальчик нуждается в ответах — и куда менее прямых, чем те, которыми одаривал его граф фон де Вьятт, девушка решила обнажить перед ним душу, поговорив о своих чувствах. — Как описать словами то, что творится внутри меня рядом с ним? Безумие? Парализованная воля? Потеря реальности? Побег от самой себя? Остатками сознания я понимаю — это делириум. Дэрил стал моим наваждением, имея полный контроль над моими сердцем и душой. Каждый раз видя его зловещий оскал, моё сердце трепещет от страха — и мне хочется убежать прочь! Прочь, как можно дальше! Но каждый раз я возвращаюсь, чтоб вновь ощутить его дыхание на своей шее. Потому, что только рядом с графом мир снова обретает цвет, форму, границы и смысл. Я ни с кем не испытывала чувства так глубоко, так пронзительно, когда все грани эмоций замыкаются лишь в одном моменте вечного настоящего! Дэрил Ван Хорн — само воплощение искушения! Самый страшный и самый сладостный грех падения… Всю мою суть тянет к нему до безумия, до сжимающейся в тугой скулящий комок души. И я иду за ним… Остатками разума понимая, что это путь в никуда. В самую Бездну утонувшего в крови Ада! Иду — и не могу, а самое страшное — и не хочу! — остановиться… Иду за его силой и властью над моим телом, над моим сердцем, над моей измучившейся душой. За нежностью, в которую Дэрил погружает меня снова и снова, за жестокостью и за болью, которую он дарует мне на границе с экстазом. Круг за кругом. Раз за разом. — Вау!!! — восхищённо произнёс Гарри, восторженно представляя всё в красках благодаря живому воображению. Эта история показалась ему безумно романтичной. — Я бы и хотела рассказать тебе, что это, но… Я не знаю. Это танцы с Дьяволом… — задумчиво произнесла Лидия, в конце потрепав мальчика по голове. — Как думаешь, ты вырастешь таким же Дьяволом? Гарри не знал. Но он бы хотел этого.