Крылья цвета крови.

Никто не виноват в своём происхождении, мы не можем выбирать, с каким цветом глаз, волос, оттенком кожи родиться, не выбираем пол и ориентацию. Хотя некоторым отчаянно хотелось бы поменять заданные параметры, особенно тем, кто проиграл в генетическую лотерею. Чистокровная аристократка влюбилась в магла — бывает? Бывает… Юная девушка сбежала из дома — знакомо? Знакомо. На девушку напал и изнасиловал монстр — жизненно? Жизненно. Но от этого не менее трагично. Каково это — рожать от насильника? Каково потом этому ребенку? «Плачущая сыворотка, Шарик летит легко и непринужденно. Ну, а завтра? Взгляни на это чистое небо, в котором он покачивается. Посмотри. Прямо сюда. В дождливом городе демоны шепчут: «Ранбара, Ранбара, Ранбара», И кое-что ищут. Дыша, ты слышишь в своем сне тихие звуки: «Ронжира, Ронжира, Ронжира». Нашли.» © Fukuwa & Hatsune Miku — In a Rainy Town, Balloons Dance With Devils. Эйлин Принц — так звали мать Северуса Снейпа, чистокровная волшебница, влюбившаяся в маггла Тобиаса Снейпа и впоследствии вышедшая за него замуж… Кто бы знал, что сбегать из дома — далеко не самая лучшая идея? Родители не одобрили её выбор спутника жизни, отговаривали как только могли, но девушка, ведомая своими чувствами, выбрала свою судьбу, уйдя за мужем в маггловский мир и поселившись в его квартире в самом бедном районе города, практически в трущобах, которые повсюду окружали заброшенные заводы, разбитые фонари и переполненные свалки. Семья была, мягко говоря, не богата, а то немногое, что имелось, было безжалостно пропито Тобиасом, который оказался малоразвитым существом со склонностью к домашнему насилию и алкоголизму. Эйлин не была первой красавицей на деревне: она выглядела костлявой, угловатой, возможно, из-за жизни впроголодь; густые брови и спутанные чёрные волосы обрамляли длинное бледное лицо, при взгляде на которое создавалось впечатление, что девушка замкнута и совсем не ухожена. С мужем она вовсе не ладила, их постоянные скандалы, на которые, бывало, сбегались соседи или приезжала полиция, говорили о том, что любви между супругами не было. Но самое ужасное с Эйлин произошло дальше. Возвращаясь с работы далеко за полночь, девушка внезапно ощутила на себе взгляд. Внимательный. Пристальный. Следящий. Осматриваясь по сторонам, она ускорила шаг, тщетно пытаясь успокоить возникшую в душе тревогу. Он выскочил внезапно, из-за большого дуба неподалёку. Его движения были столь быстры и хаотичны, что Эйлин не успевала их различить. Чёрная тень, какое-то мельтешение, резкая боль в затылке, утробное рычание голодного зверя, мусорный бак, тупая ноющая боль в висках… Плечо!!! Острые камни впиваются в спину, кажется, она порезала руку об валяющиеся осколки стекла… Девушка мало что помнила об этой ночи, как и самого нападавшего. То, что он с ней сделал, было мерзко… Грязно… Подло… От бессилия ей хотелось умереть! Монстр не церемонился, лапая её всюду, где пожелает, слизывая стекающую кровь с её разбитых губ. Казалось, он упивается вседозволенностью и своей безоговорочной властью над ней, над её телом! Он впивался в него снова и снова, вгрызаясь клыками в шею и резко входя ниже, буквально разрывая девушку изнутри сильными толчками. Попользовавшись, монстр бросил её, как ненужную тряпку, оставив лежать без сил на помойке… В ту ночь Эйлин сильно пожалела, что она волшебница. Будь она всего лишь человек, она бы просто умерла здесь и сейчас, от потери крови и полученных травм… Вспоминая этот кошмар, особенно когда просыпалась от собственного крика, Эйлин часто спрашивала себя: «Почему же я не подумала приложить монстра заклинанием да помощнее?» Возможно, от шока она растерялась тогда и запаниковала, возможно, дело в том, что она не была мастером в дуэлинге, специализируясь на зельях, а возможно, привыкшая по наказу мужа скрывать свою магию и не творить волшебство прилюдно, она просто не вспомнила ничего подходящего… Девушка хотела обратиться в полицию, но процедуры дачи показаний и медосмотра показались ей невыносимо унизительными и тогда Эйлин Принц приняла решение молчать о случившемся и запрятала переживания глубоко внутри. Но не только переживания оказались внутри неё после той роковой ночи… В ней зарождалась жизнь. В начале января на свет появился мальчик, которому Эйлин Принц дала имя Северус Тобиас Снейп. Черноволосый и черноглазый, он так напоминал Эйлин её мужа! Если бы только не его излишняя бледность… и пищевые привычки, которые дали о себе знать слишком рано. Самое первое, что сделал он, будучи ещё младенцем — это укусил мать вместо того, чтобы, как другие дети, пить материнское молоко. Из-за этого Эйлин Принц разрыдалась прямо в палате, что медперсонал, правда, списал на обычную послеродовую депрессию. Но девушка поняла, только сейчас осознав, Кого она родила, выносив под сердцем! Мальчик рос скрытным и замкнутым, отдавая предпочтение книгам, а не компании сверстников. Оно и понятно: немытый оборвыш в обносках своей матери не вызывал ничего, кроме отвращения, а его пронзительные, вечно Голодные глаза внушали лишь страх… Другие дети избегали его, словно подсознательно не желая общения с таким… ребёнком. Да и мальчик сторонился окружающих, не понимая порой самого себя, собственных ощущений и того, почему чужие шеи и запястья порой так притягивают взгляд… А ведь ещё были запахи, сводящие с ума! И отчётливое сердцебиение, по которому он мог точно определить, сколько сейчас человек в доме. Но мальчик считал, что так чувствуют все окружающие, поэтому не спешил обсуждать это даже с матерью. Снейп ещё в детстве заметил, что отец вообще ничего особенно не любит, разве что «заложить за воротник». Мальчик рос в одиночестве, к тому же, становясь невольным свидетелем частых ссор своих родителей. Во время семейных скандалов, происходивших по поводу и без, он много раз слышал слова «шлюха» и «монстр», которые Тобиас презрительно выплёвывал Эйлин в лицо. Если значение первого он не понимал до определённого возраста, лишь интуитивно чувствуя, что это что-то плохое, то насчёт второго у него были кое-какие мысли. Поначалу думая, что «монстр» где-то в доме, маленький Северус прятался от него под кроватью, боясь выйти наружу, особенно когда отец брался за нож. Со временем, когда страх пятилетки прошёл — и он больше не видел ужасных чёрных рук, тянущихся к нему из коридора; не слышал завывание и злобный рык крадущегося в ночи чудовища, когда он шёл в туалет; когда алые глаза перестали мерещиться по углам, словом, когда Северус немного повзрослел, то он понял, о каком монстре говорил Тобиас. О нём. Ведь именно у него в руках в тот раз взорвалась кастрюля, из-за чего Снейп-старший избил его мать! — Ты должна была следить за своим ублюдком! Из-за тебя, шлюха, я теперь остался без ужина! Из-за него разбилась стоящая на столе бутылка! (А ведь мальчик просто пожелал, чтобы отец прекратил пить!) — Пойди и принеси мне ещё! — Но, любимый, ты же купил её на наши последние деньги! — А мне плевать! Пиздой заработаешь! У тебя же отлично получается изменять законному супругу, не так ли? Шалава конченая… «Всё из-за меня! Из-за меня родители ссорятся, из-за меня отец вынужден пить, я не способен защитить ни мать, ни себя… Лучше бы я вообще не появлялся на свет…» — эти мысли давили, угнетали маленького Северуса, становясь навязчивым ядом в душе, отравляя жизнь, в которой даже не осталось места слезам: Тобиас жестоко избивал его за малейшее проявление слабости или жалости по отношению к матери. «Соберись, нюня! Чего ревёшь как девчонка?! Ты же мужик! Будешь ныть — ещё добавлю! И без тебя, выродок, голова раскалывается!» Единственным светлым пятном, единственным его лучиком надежды стала Лили Эванс… Северус познакомился с ней и её довольно вредной сестрицей, когда ему было около десяти лет, и очень быстро понял, что с Лили, как и с ним, тоже часто случаются странные, необъяснимые вещи. Когда Северусу было лет семь, Эйлин решила, что он стал достаточно взрослым, чтобы рассказать ему правду. Нет, не о его происхождении — эту трагичную историю она собралась унести с собой в могилу. Но не пояснить сыну, чем он отличается от других детей, она не могла. Эйлин многое рассказывала ему и о школе, и о мире, к которому он принадлежит, строго-настрого запретив говорить кому бы то ни было о том, Кто он… И почему вынужден пить то странное красное зелье из бутылки очень необычной формы. Снейп на всю жизнь запомнит, как тогда, поздно ночью, они перешёптывались с матерью, чтобы случайно не разбудить отца, сидя на полу в детской комнате. — Все те странности, что происходят с тобой, сынок… Всё потому, что ты — волшебник. — Волшебник? — Да. Я тоже волшебница… А твой отец… он маггл… — Тогда Почему? — Тц-ц! Тише! Не разбуди его! Он наверняка убьёт меня за то, что я рассказываю тебе это! — Мама… Но почему тогда ты не проклянёшь его?! Ты могла бы подлить ему яд в его пойло… — Снейп с ненавистью процедил последнее слово. — Ты же разбираешься в зельях и ядах! — Что ты такое говоришь! Убийство же страшное преступление! Оно извращает разум, терзает душу, пожирает тебя изнутри! Не смей даже думать такого о своём отце! Хотя… Я могу понять, откуда у тебя такая жестокость в сердце… — Эйлин поникла, опустив голову и, глотая слёзы, уставилась на пол. — Всё потому, что ты — вампильет. — А кто это? Что это значит? — Это значит… — слова буквально застревали в горле. Девушке приходилось буквально выдавливать их из себя. Воспоминания о пережитом кошмаре, постоянные упрёки мужа — всё давило и доводило до самоуничижения, порой выливаясь в суицидальные мысли. — …значит, что ты… Полукровка. Наполовину волшебник, как я, нап-пол-ловин-н… вампир. Едва произнеся это слово, которое ужасало её сознание и которое бы она навсегда стёрла из памяти, если бы только могла наложить на себя обливэйт, Эйлин вздрогнула от липких мурашек ужаса, пробежавших вдоль её позвоночника. — А разве вампиры существуют? Я думал, что это миф… — мальчик не понимающе уставился на мать. — Нет, милый, они вполне реальны. Это дьявольские создания, безжалостные, кровожадные, убивающие людей ради собственной прихоти… — И я — наполовину они?! — в ужасе вскричал Снейп, забывая о необходимости соблюдать тишину. — Хв-ватит шуеть, блять… — раздался грубый полусонный бас Тобиаса, который, на счастье домочадцев, всё-же не проснулся. Эйлин рассказала Северусу всё, что знала о магическом мире волшебников: про Хогвартс, факультеты, о том, что сама училась на Слизерине, что когда ему исполнится 11, к нему прилетит сова с письмом… Про отношения волшебников с прочими магическими расами — оборотнями, вампирами, гоблинами, русалками и т.д. Так же, Эйлин подарила сыну свои старые учебники, по которым вечерами обучала его искусству магии, поэтому не удивительно, что к моменту знакомства с Лили, он уже довольно много знал. Он стал её частым собеседником и много рассказывал о Хогвартсе, где им предстояло вместе учиться. Лили была той единственной, кто не отвернулся от него, которая в упор не замечала его странности… Вместе дети целыми днями напролёт занимались магией: варили простейшие зелья, учились колдовать, поднимали в воздух упавшие ветки деревьев и взмахом руки вызывали сотню разноцветных бабочек! 1 сентября 1971 года стало для Северуса роковым. Вместе с Лили он сел в поезд «Хогвартс-экспресс»; оказавшись в одном купе дети радостно обсуждали ингредиенты к зелью, про которое прочитали недавно, но тут… Их покой был резко прерван шумной парочкой будущих гриффиндорцев — Джеймсом Поттером и Сириусом Блэком. Слово за слово, разговор зашёл за факультеты. Поттер, потомственный гриф, сразу взбесился, услышав про ненавистный факультет, куда собирался поступать Северус, а Блэк тут же вспомнил о своей треклятой семейке, которую ненавидел всем сердцем. Как итог, разбирать начавшуюся среди первогодок потасовку пришлось старостам. В тот же день решилась их судьба: Лили была распределена в Гриффиндор, а Северус — в Слизерин. Для него этот факультет стал данью уважения матери, которую мальчик, безусловно очень уважал, мечтая пойти по её стопам. Однако то, что ему фактически пришлось выбирать между матерью и своей возлюбленной (Ведь шляпа таки предложила ему выбор! Весьма коварный выбор, к слову. Настолько, что Снейп едва не крикнул «Тогда вообще Рейвенкло! Наукой займусь!», на что шляпа лишь расхохоталась…), сломило его. Слизерин был его мозгом, Лили же — сердцем… Но бездушный кусок фетра сказал своё слово… На протяжении всего времени обучения у Снейпа был весьма специфичный круг общения. Он быстро познакомился с Люциусом Малфоем, Эйвери, Мальсибером и другими слизеринцами, увлечение которых тёмными сторонами магии приведёт к созданию своеобразного «кружка по интересам» и которых потом пресса назовёт Пожирателями Смерти. Снейп неоднократно подвергался постоянным нападкам и издевательствам со стороны Джеймса Поттера и его дружков, которые именовали себя «Мародёрами», третируемый ими за внешний вид, образ жизни, неестественную бледность лица, опасениям выходить на яркий солнечный день, увлечения тёмными искусствами да и просто блестящими успехами в учёбе, к которой четверо раздолбаев явно не привыкли. Несмотря на это, его подруга детства Лили Эванс, в которую он был влюблён, долгое время защищала Снейпа, но её сильно пугало увлечение Северуса Тёмными искусствами, его зловещий секрет, его суть, заявляющая о себе всё сильнее по мере взросления, и, разумеется, его отношение к другим маглорождённым студентам. Но Снейп был непреклонен в своей позиции. Помня, как отец-маггл издевался над его матерью, его сердце разрывалось от боли каждый раз при упоминании этих грязных тварей! Сколько раз он хотел убить его! Да только что может сделать всего лишь ребёнок, пусть и такой необычный… Вспоминая своё детство, Снейп жаждал крови, как фигурально выражаясь, так и буквально. Понимая, что он не сможет дать Лили то будущее, он отпустил её. Видя, как она счастлива с Джеймсом, как мило она ему улыбается, как весело они кружатся на залитой солнцем поляне, Снейп не рискнул предложить ей ступить с ним во Тьму… В вечный мрак склепов и могил, в жажду мести… Нет! Нет! Сама мысль просить Лили стать его, обратить её казалась кощунственной, ведь это означало бы — погасить в ней Свет! Тот, к которому так тянулась душа… Который никогда не примет такого порочного монстра, как он… Словно собственный приговор он отчеканил ей в лицо: «Проваливай, мерзкая грязнокровка!», тихо прошептав: «И будь счастлива с Джеймсом!» Услышав такое ругательство, Лили тут же порвала всякое общение с ним, а через некоторое время весь Хогвартс звенел сплетнями о том, что Лили и Джеймс Поттер начали встречаться. Не вынеся разлуки и одиночества, вечных спутников Детей Ночи, Снейп, по примеру ненавистного им отца, запил в тщетных попытках залить израненное сердце огневиски. Шатаясь в полубессознательном от выпивки состоянии по самым злачным местам, однажды он пересёкся с Лестатом. Тот, почуяв в нём что-то от сородичей, постарался развеять его тоску, показав все прелести вампирской жизни! Но ни роскошные замки, ни пышные балы аристократов, ни сотни падших женщин, ни литры алого нектара из обнажённых тел юных дев не смогли заполнить пустоту в его душе! Полукровка… Изгой в трёх мирах… Проклятый… Клеймённый злом… А между тем в магическом мире вовсю шла война. Многочисленные стычки Пожирателей и Ордена Феникса заваливали улицы трупами, обагряли асфальт, оставляя после себя лишь смерть и разрушения. Но всё изменило пророчество. Промозглым холодным вечером 1980 года Сивилла Трелони произнесла то самое треклятое пророчество, которое стоило жизни многим волшебникам: «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы…» Случайно оказавшийся при этом Северус, желая лишь в очередной раз забыться в тумане огневиски, подслушал предсказание. Подумав, что это может оказаться важно для Тёмного Лорда, он тот час же передал тому всё, что услышал. Но каково же было его удивление, нет, даже шок, даже ступор, когда он понял, что речь шла о чете Поттеров… Лили! Его драгоценная Лили! — Мой Лорд, я никогда ни о чём не просил вас. Но сейчас умоляю… Не трогайте её! Пощадите! — Ты просишь за какую-то грязнокровку? Я не узнаю тебя, Северус… Впрочем, мне она не интересна, можешь забрать её себе, если она тебе так дорога, что ты смеешь обращаться ко мне с просьбой. Мне нужен лишь ребёнок. — Зная её, смею предположить, что она кинется защищать его. — Что-ж, в таком случае она сама выберет свою судьбу. — Знал… — наконец, тяжело выдохнул Снейп после долгой минуты молчания, — Я знал её… Твоя мать была самой чистой, самой светлой, самой невинной девушкой на свете! И я убил её. — Вы убили мою мать?! — ошарашенно вскричал Гарри. — Но как?! Зачем?! — Слова порой убивают не хуже заклинаний. — Убили словом… Авада Кедавра, да? — Гарри по привычке размышлял вслух, потирая подбородок. — Это значит… Вы и есть Тёмный Лорд Волдеморт?! — ЧТО?! — Снейп ошарашенно вскочил. — ЧТО ты сказал?! И какого чёрта ты знаешь непростительные заклинания, Мордред тебя раздери, драккловым инферналом через дементора?! Гарри посмотрел на него спокойным, равнодушным взглядом. — Ну а что? Всё логично. Вы сказали, что убили мою мать словом. Мою мать убил Тёмный Лорд Авадой. Авада Кедавра так и переводится — я убиваю словом. Не нужно быть рейвенкловцем, чтоб сложить два плюс два. Пока Гарри излагал свои соображения, Северус отошёл от шока, решая кое-что для себя. В конце концов, он действительно заслужил всё это, а уж ненависть Гарри — тем более. — Даже если это и так, — произнёс Снейп леденящим тоном, от которого у многих студентов застывала кровь в жилах. — Что же вы будете делать, Лорд Поттер? Что вы сделаете с тем, кто виновен в смерти ваших родителей, оставшись с ним один на один? Поттер усмехнулся. — Что, очередная проверка того, кто я и на чьей я стороне? — мальчик закатил глаза. — Почему вас так это беспокоит? Почему все от меня чего-то хотят?! Почему никого не волнует, чего хочу Я?! — И чего же вы хотите? Чего вы добиваетесь? — Так я вам и сказал, тёмный профессор Снейпоморт! — Опять паясничаете, наглый мальчишка! Дерзите, ёрничаете, как ваш отец! Такой же показушный, гнилой, стремящийся к дешёвой славе! Так-то вы разговариваете с убийцей ваших родителей?! С чудовищем, с монстром, упивающимся смертью! — Я тоже Монстр, — Гарри оскалился, смотря на профессора с вызовом исподлобья. — Не забывайте, все змеи имеют клыки! А некоторые даже ядовиты! — Думаете, что у меня, Мастера зельеварения, не найдётся противоядия? — Сомневаюсь, что у вас есть противоядие от всех ядов в мире! — лицо Гарри исказила презрительная ухмылка. — Впрочем… Кусаться могут не только змеи… У нас обоих есть клыки, сэр, и мы оба умеем ими пользоваться. А сейчас, с вашего позволения, мне пора идти спать, если, конечно, вы не хотите влепить мне выговор за прогулки по замку после отбоя. Я и так пропустил ужин за нашим разговором! Гарри развернулся и направился к двери. Снейп подошёл и одёрнул его: — Наш разговор ещё не окончен! — Конечно, — спокойно ответил мальчишка. — Мы ещё неоднократно поговорим, особенно о прошлом. Я знаю вашу тайну. Я знаю, Кто вы, профессор. Вам-пи… письменно сдавать эссе по свойствам корня мандрагоры к следующему уроку? Гарри усмехнулся профессору и, воспользовавшись его замешательством, быстро убежал к себе в комнату.