Крылья цвета крови.

Гарри и сам не понимал толком, почему его жизнь выглядит столь сумбурной. Она не была похожей на романы, которые он читал, где авторы выводили причинно-следственную связь, вплетали интриги, развешивали ружья на стены. Завязка, кульминация, развязка — три кита, основа повествования! Он знал их. Знал про внезапные повороты и набор штампов. Но его жизнь никак не хотела укладываться в цельную историю. Соберись Гарри писать свою биографию — она бы представляла собой рваные отрывки событий и множество донельзя унылых дней, где каждый следующий похож на предыдущий! А хотелось не этого… Хотелось действий! Сюжета! Но, даже зная, что Гарри сам является автором собственной жизни, он всё равно не знал, что ему следует делать и как жить дальше. Тот же Драко был в разы умнее его в этом плане. Стать достойным наследником, оправдать надежды родителей, сделать карьеру — весьма похвальные цели, для чего он подолгу занимался изучением финансов, особенностям управления предприятиями, аудитом имущества, акциями, облигациями, инвестированием, словом, всему, что поможет укрепить положение семьи и увеличить капитал. Многие его однокурсницы знали, что хотят семью, некоторые уже успели похвастать помолвкой… Крэбб и Гойл тоже походили на тех, кто знает своё место в мире — они уделяли внимание боевой магии, финансам, постоянно отрабатывали защитные чары, умели быть сдержанными и немногословными. В них чувствовалась выдержка и очевидно, что их задача — быть секьюрити. Несмотря на то, что их часто видели вдвоём, Гарри, познакомившись с парнями поближе, узнал, что Винсент, оказывается, тот ещё романтик! За каменной оболочкой громилы скрывалась нежная душа, обожающая литературу и стихи о любви. С Грегори же они сошлись по вопросу боёвки, часто проводя спарринг по маггловским способам ведения боя. Гарри рассказывал и показывал ему хуки, апперкоты, джебы и удар ногой с разворота. Всё-таки, если для Крэбба стать секьюрити работа, то у Гойла это реально вызывало самый настоящий интерес. Многие рейвенкловцы, с которыми Гарри пересекался в Большом зале, на совместных уроках или в библиотеке, пророчили себе научную карьеру, углублённо изучая нужные разделы магии. Но сам Гарри… Заглядывая внутрь себя… Он не знал, кем хочет стать, когда вырастет. Да и вырастать особого желания не было. Взрослые с их политическими играми казались ему сборищем зануд. Часто поглядывая в сторону гриффиндорцев, Гарри думал — а что было бы, выбери он другой путь? За их столом царили смех и веселье, извечный шум и гам, словно никто из них не задумывался о том, что будет дальше, после Хогвартса… В такие моменты он чувствовал, будто в груди неприятно саднит, будто скребёт на душе назойливое чувство. В такие моменты Поттер любил побыть один, скитаясь в глубине подземелий, засиживаясь в библиотеке или уходя на озеро, которое манило его. Здесь, сидя под деревом и сжимая в руках книгу, он мог спокойно разбираться с собственными чувствами и углубляться в свои мысли. Иногда, будто на грани сознания, ему слышался голос… — Гарри Поттер… Это было странно, но не слишком. Мало ли, какое заблудшее приведение, чья-то не упокоенная душа взывает к нему? Или же это было следствием тревожности и перенапряжения от километровых домашних заданий? Чтоб вам икалось, профессоры! Иногда мальчик даже вздрагивал, просыпаясь, чувствуя, как его зовут, но, осмотревшись и осознав, что это только в его голове, снова ложился спать под мелодично зовущее «Гарри Поттер… Гарри Поттер…» Гарри лишь грустно ухмыльнулся, в очередной раз слыша своё имя. Иногда проскальзывала мысль, что сойти с ума — не такая уж плохая идея, как может показаться! С безумца нечего взять, психа невозможно привлечь, невозможно контролировать. И всё же… Внутри клокотало смятение и растерянность; сколько бы мальчик об этом ни думал, он не мог решить — хочет ли он, чтоб им управляли, быть чьей-то игрушкой, оставаясь вечным ребёнком, или же бороться за свою свободу и независимость, принимая ответственность за свою жизнь и решения? Нет, в остроумных ответах и язвительности у него не было затруднений! Но одно дело — выстоять в ментально-мировоззренческих поединках с одногруппниками или с преподавателями, и совсем другое — попытаться понять, чего ему хочется на самом деле, что происходит в его душе, к чему стремится он сам! Именно в такие моменты глубокого погружения в себя и саморефлексии, этот зовущий голос, явно не принадлежащий ни директору, ни Ливону, ни декану, а исходящий изнутри, особенно ласкал сознание… — Гарри Поттер… Гарри Поттер… «Интересно, Кто может меня звать? Кому это я так понадобился?» — часами размышлял мальчик, обдумывая происходящее. Тон был вкрадчивым, манящим, абсолютно не навязчивым, приятно ласкающим какие-то невидимые струны его души… Этому внутреннему Зову, как назвал его Гарри, хотелось довериться, ему хотелось верить, следовать за ним… Услышав снова, как его зовут по имени, мальчик ослабил ментальные щиты, открывая своё сознание, стирая барьеры и расслабляясь. Так приятно было просто сидеть здесь, под деревом, в тишине и покое, созерцая спокойную водную гладь, и слушать Зов… Зов Тьмы… Зов Ктулху… Зов… Сердце успокаивалось, внутри теплилась ощущение правильности и естественности происходящего. Сам голос, кажется, был слегка удивлён таким расположением. Гарри чувствовал, будто его окружают невидимые щупальца, поглаживающие край сознания. В голосе почувствовались нотки удовлетворения, он стал слышаться намного яснее и чётче. Мальчик отметил про себя, как Зов разливается по сознанию, будто считывая все его мысли, все мечты и желания, оценивая то, что с ним происходило, отмечая успехи в учёбе, дружбу, момент поступления, связи и знакомства… Повеяло какой-то леденящей рациональностью, манипулятивной рассудительностью, отчего по телу пробежали мурашки. Бррр! Гарри ощетинился, разрывая контакт. «Судить меня?! Да кто ты такой, чтобы судить меня?!» — яростно подумал мальчик, готовясь к внутреннему сопротивлению. Зов уловил, что где-то допустил ошибку, поспешив с… В голосе снова появились манкие, скользящие нотки: — Всё хорошо, Гарри… Позволь мне посмотреть… Я хочу получше понять тебя… — Уверен, что сможешь? Я сам себя порой не понимаю… Сердце Поттера сжалось от липкого страха, выдавая 220 ударов в минуту, а по позвоночнику скатились капельки пота. Это уже не было похоже на внутренний монолог, скорее, напоминало астральное присутствие, на попытку сожрать. Мальчику снова пришли на ум вампиры. То, как они взламывали своих жертв, дабы впиться в них клыками, выпивая из них жизнь, силу и энергию, очень напоминало происходящее сейчас. — Гарри Поттер… — снова те самые чарующие бархатные нотки, приятно ласкающие сознание, но мальчик продолжил держать мысленную оборону, которую, впрочем, так хотелось убрать… — Я уже 11 лет как Гарри Поттер! И? И что из этого? — мысленно отправил он фразу, будто энергетический пинок, в сторону Зова. — А вот кто ТЫ?! — Сейчас не время… — слегка колюче усмехнулся Зов, а после произнёс: «Опусти щиты. Открой мне своё сознание. Поверь, я не причиню тебе вреда.» Звучало почти как приказ. Гарри почувствовал за ним леденящую безэмоциональную холодность и едва сдерживаемую неистовую ярость, обращённую, впрочем, не на него, а как следствие собственной неудовлетворённости. — Между нами не должно быть барьеров… — уже мягче прошептал Зов, внушая приятное чувство защищённости, плавно приподнимая щиты сознания. Так хотелось поддаться! Это было сродни искушению, устоять перед которым просто невозможно да и не нужно… «Ну, наверное… В этом же нет ничего плохого?» — подумал про себя Поттер, медленно опуская ментальный барьер. Голос внутри практически ликовал. Гарри чувствовал, как по периферии сознания блуждает чья-то воля, расслабляя, чуть ли не гипнотизируя, погружая мысли в приятную полудрёму. Откинувшись на ствол дерева, мальчик полностью успокоился, сосредотачиваясь на ощущениях. Казалось, Зов был им очень доволен, как бы поглаживая, слегка щекоча внутри, в районе груди. Мысли мелькали калейдоскопом картинок, перед ним снова проносились кадры его жизни, будто кто-то проматывал его биографию, словно киноплёнку, но в этот раз стараясь никак не комментировать и не реагировать, хоть и чувствовалось, что голосу это было крайне трудно. Казалось, Гарри почти уснул. По крайней мере, это было очень желанно при таком состоянии, оно прекрасно убаюкивало. Закончив листать воспоминания, голос сказал: — Ты такой интересный, Гарри! Мне интересно всё, что касается тебя. Твоя жизнь, твои мысли, твои переживания… Ты всегда можешь поделиться ими со мной… — Ты хочешь, чтобы я больше не закрывал сознание от тебя? — усмехнулся Поттер, пробуждаясь от сладостных грёз. — Это было бы… чудесно… — ласково, почти нежно шептнул голос, но мальчик почувствовал тревожный звоночек внутри: слишком много скрываемой логики было спрятано за ним. — Это и вправду было бы приятно… — согласился Гарри, но тут же продолжил уже серьёзнее. — Только я надеюсь на равноценный обмен. — О чём это ты? — в тоне прозвучали металлически холодные нотки. — Давай договоримся, что я не буду закрываться от тебя, но и ты, Зов, не будешь закрываться от меня? Я же чувствую, что ты что-то не договариваешь, умалчиваешь некоторые свои чувства. Может, я тоже хочу понять, кто Ты и что ты чувствуешь! Ты мне тоже интересен… — Вот как… — если бы Гарри сейчас видел лицо этого голоса, он явно увидел бы саркастичную ухмылку, так как именно она столь подходила такому, несколько надменному тону. — А ты не боишься? Не боишься окунуться в мою Тьму? — Если бы я боялся Тьмы, Зов, то никогда бы и ни за что не открыл бы ей свою душу! — внутренне вскричал Гарри, осознавая, насколько же приятным для него оказалось касание Зова, насколько же прекрасно-воодушевлённым он себя чувствовал сейчас. — Что ж… Если так… Обещаю… Тебя ждёт ещё множество приятных ощущений и эмоций… Если, конечно, ты не будешь сам закрываться от них. Это были правильные слова. Очень Правильные слова. Слова хитрого и расчётливого манипулятора, от которых на сотни ярдов сквозило коварством. — Гарри! — о, а это, кажется, прозвучало не в голове… — Поттер, чтоб тебя! Хочешь опоздать на урок полётов?! Мальчик увидел приближающуюся к нему фигуру запыхавшегося Малфоя. Гарри вылез из своих раздумий и общения с внутренними голосами, постепенно приходя к осознанию ситуации. Поднявшись, слизеринцы поспешили на урок. — Скажи на милость, почему наследник древнего и благородного рода должен бегать за тобой как какая-то хаффлпаффка? — недовольно пробурчал Драко, пока они шли по направлению к квиддичному полю. — Потому, что ты настоящий друг, Драко. Спасибо. С меня причитается. День выдался солнечным и ясным. Солнце освещало тренировочную поляну, на которой уже выстроились две шеренги первокурсников из враждующих факультетов, ожидая начало урока. Полёты… Сама идея летать вызывала у Поттера приятное волнение, чего не скажешь про мысли о квиддиче. Драко уже в общих чертах рассказал ему про этот весьма травмоопасный спорт, благо что у волшебников есть зелья на все случаи жизни. И всё же, Гарри был слишком далёк от спорта, от любых его видов, хоть и понимал важность физкультуры как таковой. В его представлениях, основанных, пожалуй, на литературных штампах, образ волшебника никак не вязался с образом спортсмена. Мальчик представил Гендальфа вратарём, который, сидя на метле, кричал: «Ты Не Пройдёшь!», из-за чего не смог удержаться от смеха. — Добрый день, класс! — мадам Трюк прошлась между рядами волшебников, громко здороваясь. — Ну и чего вы ждёте? Вставайте уже напротив своих мётел. Гарри посмотрел на это школьное убожество — и его невольно передёрнуло. Вспоминая новые модели, которые он видел в Косой Аллее, он сильно пожалел, что не купил себе нормальную. «Но ведь «первокурсникам запрещено иметь метлу»! А разбиваться на этом старье не запрещено?! Ну вы только посмотрите! Прутья торчат во все стороны, того и гляди выпадут, ствол весь в сучках, кривой донельзя. «Я верю, что волшебники могут летать на мётлах. Но я очень сомневаюсь, что полетит… Это!» — мысленно бурчал Гарри, не слушая учителя, но и не высказывая свои возмущения вслух. — Вытяните правую руку над метлой, — инструктировала преподаватель. — И скажите: «Вверх»! — ВВЕРХ! — дружно крикнуло двадцать голосов. У Гарри и почти у всех слизеринцев проблем не возникло, мётлы почти сразу прыгнули в руки. — Я настолько хорош в полётах, что могу заставить полететь даже топор! — похвалился Драко. — Ага, Левиоссой! — рассмеялся Поттер бахвальству друга. Но у многих детей явно не хватало опыта. Мётлы вертелись, катаясь по земле, били детей по лбу и вырывались из рук. Когда же большинству удалось справиться с непокорными предметами и дети уселись на свои мётлы, мадам Трюк проверила правильность их посадки и перешла к следующему этапу. — А теперь, когда я дуну в свисток, вы с силой отталкиваетесь от земли и поднимайтесь на метр-полтора. Старайтесь держать метлу ровно. Но едва раздался свисток, произошло невероятное! Мётлы детей резко рванули, быстро унося детей, дёргаясь и стараясь скинуть незадачливых седоков. Лишь те, у кого был опыт в укрощении, сумели удержаться в воздухе, большинство же просто попадали на пол как переспевшие фрукты. Некоторым не повезло больше. Оставаясь в воздухе, мётлы брыкались, дёргались, заставляя детей бесконтрольно сталкиваться друг с другом. Лаванда Браун налетела на Милисенту Булстроуд, больно ударившись одна о бок второй. Теодор Нотт, не справившись с управлением, врезался в метлу Парвати Патил, подбрасывая ту вверх, отчего оба закружились вокруг своей оси. Пэнси Паркенсон скакала на метле зигзагом, девушку буквально трепало во все стороны. Метла Невилла Логнботтома устремилась в стену замка, ударяясь о твёрдую каменную поверхность, пока не скинула его с большой высоты. В-общем, пострадали многие. Мадам Трюк даже не попыталась что-либо предпринять, лишь отчаянно бегала по земле и орала: «К-куда вы?! Что вы творите! Немедленно прекращайте этот балаган!» По итогам урока многие дети поковыляли в больничное крыло кто с вывихом, кто с растяжением, кто со ссадинами. Хорошо, что никто серьёзно не пострадал — и пара зелий, мазь и пластыри быстро вернули детей в форму. — Мой отец узнает об этом! — твёрдо объявил Драко, сидя в гостиной своего факультета, когда все пострадавшие вернулись в свои покои. — Я сегодня же напишу ему письмо. — Даже несмотря на то, что пострадали, в основном, гриффиндурни? — удивился Забини. — Да. Попечительский совет обязан знать, на каком непригодном оборудовании нас заставляют учиться! — Поддерживаю! — сказал Гарри. — Я тоже напишу своему дедушке. Пусть взрослые разбираются со всем этим. Таким образом, многие семьи слизеринцев получили жалобы от своих детей. Гриффы же не отправили ни одного, посчитав происшествие весёлым приключением. Смеясь, они показывали друг другу места, где ещё пару часов красовались синяки и ссадины, яро споря, кто из них получил больше увечий.