Крылья цвета крови.

Утолив первичный голод, Гарри заозирался по сторонам, наконец, обратив своё внимание на преподавательский стол. Великан, что привёл их сюда, беседовал с МакГонагалл, выглядя несколько расстроенным под её тяжёлым взглядом; преподавательница с короткими седыми волосами и жёлтыми глазами, как у ястреба, пила что-то из большого золотого кубка; один из преподавателей в совершенно нелепом тюрбане разговаривал с преподавателем с сальными чёрными волосами, крючковатым носом и слишком бледного цвета кожей, который показался Гарри подозрительно знакомым. Это было странно, очень странно… Поттер сразу же подумал о множестве балов, на которых его постоянно знакомили с аристократией вампирских родов, но сейчас имена и лица сливались в разноцветье огней и фигур, кружащихся по залу в вальсе и кадрили. Мальчик поинтересовался у Маркуса Флинта, старосты Слизерина, который сидел как раз напротив него, о том, кто этот, заинтересовавший его преподаватель. — О, это декан нашего факультета, Северус Снейп, преподающий зельеварение, но он большой специалист и по Тёмным искусствам, — сказал тот с уважением. И тут юный лорд вспомнил его. «Зельеварение, точно!» — именно после того самого бала в поместье Лестата де Лионкура он и полез в книги, разыскивая заинтересовавшую его область магии, после чего его дедушка, Дерил Ван Хорн, лично занимался с ним зельями, чтоб мальчик имел представление хотя бы о начальной базе и элементарнейших рецептах зелий из пары-тройки ингредиентов. Конечно, граф фон де Вьятт, как и любой вампир, не знал о зельях очень много, но всё, что касалось кроветворного, кровоостанавливающего и даже про редкий суррогат — кровезаменитель, который многие вампиры активно использовали в быту, он знал. «Значит, наш преподаватель — тёмное существо, так презираемое, по слухам, местными волшебниками?» — рассуждал Гарри про себя. — «Как же так вышло, что вампир живёт и работает в Хогвартсе? Знают ли о нём, о его вампирской сути, другие волшебники? Хотя… Скорее всего, он вампильет, учитывая то, что, не будь он отчасти магом, его бы быстро раскрыли…» Гарри пока не знал, как будет распоряжаться этой информацией, но сделал себе мысленную пометку, ведь кто владеет информацией — тот владеет миром! От размышлений мальчика отвлекли громкие крики и улюлюкание многих юных волшебников. Причина оказалась довольно проста — внезапно из стен, пола и прямо из столов появились призраки, начав хаотично носиться над головами детишек. «Добро пожаловать! Добро пожаловать в Хогвартс!» — весело кричали они, размахивая руками и призрачными кубками, смеясь удивлённым лицам ребят. — О, это будет весело… — усмехнулся Гарри, роясь в зачарованных бездонных карманах своих брюк, доставая шкатулку, которую когда-то сделал для своего друга. — Эй, Ливон, выходи! У тебя тут намечается славная компания! Его друг тут же появился перед ним. Он с восхищением озирался вокруг, рассматривая огромный зал, в котором оказался, сумасшедшую толпу и снующих туда-сюда привидений. Слизеринцы обратили внимание на то, что проделывает Гарри — и были весьма озадачены. Однако, вид довольно бедно одетого Ливона не произвёл должного впечатления на аристократов, в отличие от самого факта дружбы с призраком. — У тебя есть собственное карманное привидение? — Драко первым высказал всеобщий вопрос. — Он мой друг, Драко. Я познакомился с ним давным-давно. Так что прошу любить и жаловать. Он славный парень! — Спасибо, Гарри. Это твои новые друзья? — поинтересовался Ливон, всё ещё не приходя в себя от обилия впечатлений. — Ага, мы будем вместе учиться. Они потомственные аристократы с древней родословной в магическом мире. Круто, да? — Ещё бы! Ладно, я хочу тут всё осмотреть, слетаю-ка на разведку! — сказал Ливон, с шумом уносясь прочь, то поднимаясь к потолку, то ныряя за стены, осматривая буквально всё вокруг. — И как же вы подружились? — Драко с прищуром посмотрел на Гарри, понимая, что за всем этим может скрываться нечто интересное. — Да так… — Поттер неопределённо махнул рукой. — Сидел я, значит, на кладбище… Впрочем, это не интересно. Каждый из старшекурсников, кто сидел с Гарри достаточно близко, чтобы заметить происходящее, отметил для себя, что тут наверняка не обошлось без некромантии. Так, староста Слизерина, Маркус Флинт, ясно понял, что их новый первокурсник совсем не прост, однако, вместо долгих расспросов он лишь перекинулся с Гарри парой фраз: — Некромантия? — Она самая! — гордо ответил Гарри, улыбаясь. — Запрещена. Считается тёмной магией. — Я знаю. Но спасибо, что сказали, сэр. На этом праздничный ужин окончился, и старосты повели юных волшебников в их спальни. Гостиная Слизерина представляла собой комнату, отделанную в зелёно-серебристых тонах, спрятанную в глубинах лабиринта подземелий. Стены из дикого, необработанного камня, тусклые лампы с зеленоватым светом, огромное окно с видом на дно озера, роскошная мебель в готическом стиле, бархатные покрывала и балдахины, множество книжных шкафов и камин с зеркалом над ним, на котором стояли несколько чёрных свечей и статуэток змей — словом, всё здесь отдавало мрачностью, таинственностью, скрытностью и роскошью. Спальни же были отделены друг от друга, образуя своего рода комнаты. Не слишком просторные, но с уважением к личному пространству. Имена детей уже висели на двери каждой комнаты — и юные волшебники почти сразу же принялись разбирать свои вещи, раскладывая по тумбочкам пергаменты, перья, книги, кулоны, расчёски, банные принадлежности и прочие личные вещи, развешивать в шкафу свои мантии и парадно-выходную одежду, словом, обживаться. Когда же все справились со своей задачей, Маркус собрал первокурсников в гостиной и обратился к ним с такой речью: — Несмотря на нашу репутацию тёмных и злых волшебников, важно понимать, что мы ни в коем случае не злые по своей природе. Да, все мы жадные до амбиций и самоуверенные прирожденные лидеры! Естественно, мы не дадим эмоциям и обязательствам встать у нас на пути, и, если уж мы ставим себе цель — мы пойдём к ней, невзирая на то, что встретится нам по дороге. Разумеется, такая амбициозность и настойчивость пугает представителей остальных факультетов. Наши самые положительные качества — решимость и воля. Каждый из нас силён разумом и нас нельзя задеть словами, нам не нужно чье-то одобрение или разрешение, так что чужое мнение не значит для нас ровным счётом ничего. Каждый слизеринец гордится своими успехами, своим наследием и происхождением, стремится к своим идеалам, ставя все новые и новые цели и стратегически достигая их. Да, мы можем показаться холодными и безразличными, но никогда не стоит недооценивать нашу любовь к друзьям и семье, каждый из вас знает, что она сильна и бесконечна. Все мы понимаем, что жизнь — это путь, у каждого он будет свой; лично я во время этого путешествия собираюсь повеселиться как следует, чего и вам желаю! Наша миссия — делать то, что можете, лучше всех, сделать свое имя известным и показать гордость за свое происхождение. Так же прошу не ввязываться в драки, даже если вас откровенно провоцируют! Слизеринцы должны действовать в разы изящнее, просчитывая свои действия и их последствия на несколько ходов вперёд. По всем вопросам можете обращаться ко мне или к нашему декану. И ещё одно — не попадайтесь! Зачастую виновен не тот, кто нарушил правила, а тот, кого поймали на месте преступления. Я надеюсь, что ни один из вас не опозорит честь нашего факультета! Речь старосты была встречена бурными аплодисментами, после чего изрядно уставшие за день первокурсники, наконец-то отправились спать. Едва Гарри опустил голову на подушку, закрыв глаза, как мгновенно провалился в сон. Он стоял возле входа высокой тёмной башни, уходящей высоко вверх. Скастовав Люмос, Гарри начал подниматься по длинной винтовой лестнице, но внезапно на него напали, буквально из ниоткуда! Это был небольшой отряд из 5 человек в рваных лохмотьях. Гарри выхватил меч и бросился на них в атаку! Удар, ещё удар, подсечка, хук, апперкот! Взяв одного из проигравших за шкирку и тряся его, Поттер твёрдым стальным тоном приказал: «Отведите меня к вашему главному!» Нападавший промямлил что-то не членораздельное. Гарри стал подниматься на этаж выше. Спустя некоторое время ему попался грубоватого вида амбал в странных ошметках одежды, который грузно прорычал, брызгая слюнями: «Это я тут главный!» Разумеется, юный лорд ему не поверил. Жестоко расправившись с ним — вырвав сердце прямо из грудины и отсекая заклинанием конечности — Гарри стал подниматься по лестнице башни ещё выше, проходя на следующую площадку. Снова зачистив этаж, вырезая всех, кто попадается на пути, и сжигая их исполосованные в клочья трупы Инсендио, Гарри кричал в пустоту, чтоб его отвели к главному! Следующий местный босс оказался как типичный босс уровня. Это был какой-то психопат в полосатом костюмчике, с безумным взглядом и растрёпанными чёрными волосами, который тоже представился самым главным. Гарри снова ему не поверил. Если первый показался ему охранником, то этот — пьяным грузчиком. Так что пришлось снова с боем пробираться выше. «Вот поэтому я и маг! Почувствуйте мою силу, слабаки!» — усмехнулся Поттер, скидывая на головы нападающих огненные фаерболы и уничтожая полчища врагов Бомбардой! Просто Бах! Бабах! Бабабах!!! Ибо нефиг! На следующем этаже Поттера уже встречали две милые симпатичные дамы в ярко-алом и тёмно-фиолетовом плятьях с кринолином. «Я тут управляю всем!» — сказала одна из них. Гарри усмехнулся, понимая, что это значит лишь то, что она не Главный, а всего лишь управляющий в этой башне. Но, в отличие от всех остальных, с кем ранее Гарри довелось встретиться здесь, дамы были уже поразумнее, с ними уже можно было поговорить. Юный лорд объяснил, какой именно главный ему нужен. Что сейчас все они находятся в его сне и Гарри нужен не столько главный босс этой башни, сколько тот, кто её построил. Основатель. Зачем? Поттеру очень хотелось понять, как он её сделал — и возвести свою собственную! Внезапно он услышал чей-то грубый, незнакомый ему, голос, который раздавался прямо у него в голове! Этот голос довольно грубо приказал: — Остановись! Или мне придется вернуть тебя в реальный мир! — Интересно, и какой же из миров ты считаешь реальным? Может, мир Толкина? Может, мир антиутопий Оруэлла? Мир Лафкрафта? Потрясающий мир, скажу тебе! Миров множество! И все они реальны по-своему… Мир Кафки, мир по видению Аристотеля… — дерзко ответил ему Гарри, мысленно перебирая известные ему миры. Но пока он был занят перечислением, эти двое дам-управляющих взяли его под руки и вывели из здания на улицу. Очнулся Гарри от своих размышлений уже снаружи, на улице, до безумия напоминающей ту самую Тисовую, на которой живут ненавистные Дурсли. Достав из кармана пачку сигарет, Гарри закурил, раздосадованный пониманием, в какой именно мир эти дамы выперли его и, одновременно, мысленно хлопая им за то, как изящно они это провернули. Без грубой силы. Браво! Сразу видно — управляющие! Высшее образование, как-никак. Так Гарри стоял и курил, то прожигая взглядом ненавистный дом, в котором над ним издевались всё его детство, то поднимая глаза к небу и чему-то усмехаясь в душе… Сразу же после ужина, отправив юных волшебников в спальни под присмотром старост, Альбус Дамблдор вызвал к себе в кабинет Минерву МакГонагалл и своих недошпионов. Пока директор ждал, что декан Гриффиндора приведёт к нему нарушителей, он глубоко задумался о сложившейся ситуации, которая, как было видно уже сейчас, становилась сильно не в его пользу. «Как же так,» — размышлял про себя Альбус. — «Как же так вышло, что мой Избранный Света оказался не на той стороне? Арабелла ежемесячно докладывала, что живёт он у Дурслей, исправно избиваем своими родственниками, вниманием не избалован, манерам не обучен, про мир магии в полном неведении. Неужели эта старая сквибка мне врала всё это время?! Надо будет наведаться к ней да расспросить…» — Вы позволите, Альбус? — Да, входите, Минерва. О! А вот и мои юные друзья, — Дамблдор принял совершенно довольный вид, будто не пытался сейчас понять причины того, почему в его планах появились трещины, а будто он добрый дедушка, соскучившийся по любимым внукам. Гермиона выглядела совершенно раздавленной, больше всего желая остаться сейчас одной и дать волю чувствам. Рон же выглядел обиженным; этим летом принимая такое важное задание, он не ожидал, что оно окажется столь сложным для него! Всего-то и надо было, что подружиться с мальчиком-сиротой и рассказать ему, кто есть кто в волшебном мире… А сиротка-то оказался совсем не прост! — Что же произошло? Почему вы опоздали на распределение? — поинтересовался Альбус таким тоном, будто это была чья-то глупая шутка. — Потому, что нас заперли! — Рон вспыхнул мгновенно. Он размахивал руками и возмущался на повышенных тонах, тыча своей повреждённой рукой перед носом директора. — Когда мы зашли в купе к Гарри, чтобы подружиться, он куда-то вышел, а нас заперли внутри! А когда я дотронулся до ручки двери, она оказалась раскалённая! Вот! Видите? Наверняка это слизеринцы виноваты! — Да, нас действительно заперли внутри, — спокойно, но слегка печально отозвалась Гермиона. — И это было довольно сильное заклинание, я не смогла открыть дверь Алохоморой. Вот нам и пришлось сидеть и ждать, пока кто-нибудь нас выпустит оттуда! — Да я уверен, что это Гарри нас и запер! Он же мерзкий слизеринец, как оказалось! — Успокойся, мой мальчик, может, это был и не он. Откуда бы первокурснику знать такие сильные чары? Скорее всего, над вами просто пошутил кто-то из старшекурсников. — улыбнулся директор. — Ничего себе «шуточки»! — насупился Рон. — а если бы мы застряли там навсегда?! А я, между прочим, едва успел потом до туалета добежать! Гермиона опустила глаза в пол. «Какой идиот…» — подумала она про себя. — «Это-то зачем рассказывать?» — Но ведь всё кончилось хорошо, мальчик мой? Минерва, девочка моя, вы проводите Рона в больничное крыло, когда мы тут закончим? Пусть мадам Помфри осмотрит его руку. — Разумеется, Альбус. — Так вот, мои юные друзья, зачем я вас позвал… То, что произошло на распределении — это чудовищная ошибка! Похоже, мальчик просто сбился с пути и оказался обманут! Я пока подумаю, что с этим можно сделать, ваша же задача — поддержать Гарри в столь сложной ситуации. Попытайтесь поговорить с ним, ему сейчас как никогда нужны рядом верные друзья. Мальчик просто запутался! И вы обязаны помочь ему. — Хорошо, профессор Дамблдор, мы попробуем… — не очень уверенно проговорила Гермиона, Рон же предпочёл смолчать. — Вот и славно! — хлопнул в ладоши Альбус. — А теперь бегите в свои кроватки! Минерва, на два слова… Рон, подожди немного за дверью. — сказал Великий Светлый, а когда дети скрылись за дверью, продолжил — Проследите за Гарри. Докладывайте о нём всё, я должен знать каждый его шаг. Если мальчишка перейдёт на сторону… Это будет катастрофа! Оставшись один, Дамблдор снова задумался. Конечно, у него всегда оставался Избранный номер 2, но и он в силу каких-то непонятных обстоятельств оказался у барсучат. Да и Августе Лонгботтом присесть на уши было не так просто, это вам не с жизнями сирот играть! У Арабеллы Фигг, этой безумной кошатницы, жизнь шла своим чередом. В последние несколько лет она чувствовала себя исключительно хорошо, как будто к ней снова вернулась молодость! Проснувшись утром и едва успев заварить себе чаю, она услышала стук в дверь. — О, Альбус, какими судьбами? Давно же вы не навещали меня… Хотите чаю? Директор Хогвартса был очень сосредоточен. Едва подходя к дому, он первым делом проверил его на предмет остаточного волшебства, но не выявил ровным счётом ничего. Буквально с порога вламываясь старой сквибке в сознание, он внимательно просмотрел каждый год на предмет странностей. Кто приходил к ней или к Дурслям, кто ошивался рядом, применялась ли магия, обливейты, ментальные закладки… Только вот не нашёл ничего. Единственное, что выбивалось из общего фона, была странная пара людей, приходившая к Дурслям; эта же женщина потом приходила и к ней на чашку чая. Да только магического следа не наблюдалось! Дамблдор мог поклясться, что это обычные люди… Слишком красивые, правда… Не нравилось эму это «слишком». Только больше зацепиться было абсолютно не за что. — Вы ещё зайдёте на чай? Я буду ждать вас. Всегда рада вашей компании, Альбус. Не забывайте одинокую старушку… — Да-да, к слову, пока можете мне не писать. Сейчас в этом нет необходимости. Уходил Дамблдор в глубокой растерянности. Его терзало очень нехорошее предчувствие, такое же, как и тогда… когда он покидал приют Вула.