Крылья цвета крови.

Плюнув на всё, в том числе и на то, что время было уже очень позднее, Гарри направился на озеро, чтобы проветриться, попытаться успокоить свою бушующую магию и поутихомирить эмоции. Ему просто необходимо было выпустить пар. На озере стояла удивительная тишина и спокойствие. Шумный плеск воды, свет луны, освещающий водную гладь, размеренное биение небольших волночек о берег от лёгкого дуновения ветерка… Но Гарри, ослеплённый переживаниями, не видел этой умиротворяющей красоты. Достав из кармана плеер (спасибо чарам незримого расширения карманов!) и воткнув в уши наушники, он яростно листал плейлист, ища подходящий под его настроение трек. Спустя с десяток пролистанных песен, его вдруг осенило. «Точно!» — и Гарри, взмахнув палочкой, ставя на себя заглушающее, громко закричал, подпевая в такт песне, разливающейся из наушников и так резонирующей с его душой: «Oh, we're not gonna take it No, we ain't gonna take it Oh, we're not gonna take it, anymore We've got the right to choose and There ain't no way we'll lose it This is our life, this is our song We'll fight the powers that be just Don't pick our destiny, 'cause You don't know us, you don't belong Oh, we're not gonna take it No, we ain't gonna take it Oh, we're not gonna take it anymore!» © Twisted Sister — We're Not Gonna Take It. Трансфигурировав из пары камней, валяющихся на берегу, манекен, парень жёстко лупил по нему кулаками, ударял ногой с разворота, наносил удар в импровизированные живот и челюсть. Не сказать, что он представлял кого-то конкретного в тот момент, но на периферии сознания мелькали порой различные образы, всплывающие из памяти. Выпустив ещё несколько Секо и покончив с манекеном Бомбардой, Гарри очистил территорию Эскуро. Плей-лист перешёл к следующей песне. В этот раз зазвучала Ария. Гарри представил, что находится на трибуне перед огромной толпой, взял в руки «гитару», в подобие которой превратил один из булыжников, и стал громко выкрикивать слова песни в «толпу», размахивая головой и периодически поднося руку к лицу так, как если бы в ней был микрофон. В этот момент Поттер осознал, что ему реально не хватает гитары для полного счастья. Для самовыражения. «Значит, надо будет либо сделать её самостоятельно, либо зачаровать маггловскую. Я буду Играть Рок! Вот! Вот мои амбиции!» — по мере исполнения и фантазирования его мысли из просто мечтаний стали всё больше походить на план действий. Достав из кармана пачку сигарет, Гарри присел на корточки и закурил, глядя вдаль. Он думал о многом, о разном: о жизни, о прошлом, об отношениях, о преподавателях… Придя, в итоге, к мысли, что «если есть в кармане пачка сигарет, значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день», Гарри, наконец, успокоился и полностью пришел в себя, после чего встал, отряхнулся и отправился в подземелья своего факультета. Оказавшись в своей комнате, он посмотрел время. На сон оставалось часа 4, если, конечно, он заснёт вот-прямо-сейчас. Утро выдалось тяжёлым для всех участников ночных прогулок. Мало того, что дети не выспались, от чего настроение обычно резко ухудшается, это было не страшно, так как сегодня было воскресенье. А вот когда в гостиные вошли их деканы… МакГонагалл тяжело вздохнула: — Я очень разочарована вашим поведением, Уизли… — А которого, мэм? — спросил Джордж. — Всех… — Минерва на минуту опустила глаза, а потом строго посмотрела на всех присутствующих своим фирменным осуждающим взглядом. — Это омерзительно! Подумать только — восемь учеников бродят ночью по школе! Раньше такого никогда не случалось! Согласно правилам школы, всем ученикам запрещено покидать гостиные после отбоя. Поэтому я вынуждена снять 50 очков с каждого из вас. А ещё, Рон, Фред, Джордж, Гермиона, вас вызывает Дамблдор. Пароль «Лимонный шербет». Я думала, что вы куда разумнее, мисс Грэйнджер. А что касается вас, Уизли, я думала, что принадлежность к факультету значит для вас куда больше. А теперь отправляйтесь к директору! Мне никогда в жизни не было так стыдно за Гриффиндор! В это же время в гостиной Слизерина бушевал Снейп: — Вы, наивные глупцы, полагали, что я не узнаю о вашей дерзкой выходке, позорящей имя факультета? Что ж, вы просчитались. Минус 50 баллов с каждого нарушителя! Я надеюсь, это отобьёт у вас, бестолочей, охоту махать палочками и позорить наш факультет! И я советую вам собраться с мыслями, когда будете в кабинете у нашего дражайшего — Снейп скривился на последнем слове — директора. Вот уж от кого я не ожидал подобного поведения, так это от вас, Драко. Я рассчитывал, что вы более благоразумны. Ну что, господа дуэлянты, идите на ковёр к нашему Светлейшему. И готовьтесь к отработкам. Целую неделю. Проходя по коридорам, дети активно обсуждали ситуацию. — Интересно, зачем нас вызвали? Как думаешь, Герми, он знает? — удивлялся Рон. — А сам-то как думаешь? По-моему, это очевидно! А я вас предупреждала! Я говорила! А теперь у нас всех неприятности! — Ой, да ладно… — веселились близнецы. — Он нам всё-равно… — …ничего не сделает, потому… — …что он любит… — наш факультет! — Поражаюсь вашему оптимизму! — вздохнула Грейнджер. — У меня лишь один вопрос: Кто. Нас. Сдал? — высказал Гарри вслух свои опасения. — Мда, видимо, не зря говорят, что у директора в Хогвартсе есть глаза и уши. — согласился Драко, стараясь не выдавать свою нервозность. — Осталось только выяснить, на чьём теле они находятся. — Гарри гневно сжал кулаки. — Как думаешь, отец узнает? — Малфой очень переживал, что подвёл его, что отражалось на его лице. — Трудно сказать. — задумался Поттер, пытаясь просчитать, во что их выходка им всем обойдётся. Директор Дамблдор сидел у себя в кабинете, погрузившись в размышления. Несмотря на некоторые изменившиеся параметры, все пешки так или иначе вели себя соответственно плану. Тёмный Лорд, взращивание которого отняло у него значительное количество лет, пока затаился где-то, но наверняка скоро сделает свой ход. Его карманный герой, хоть и выбрал нежелательный цвет мантии, его не подвёл: и подобный инцидент — лучшее тому доказательство. Вот, уже стремится нарушать правила, прям как его отец. Потом в нём проснётся стремление защищать других… А потом он осознает важность своей миссии — умереть ради всеобщего блага. «Главное — защитить Гарри от влияния Тома, уберечь от эгоизма и немножко подтолкнуть к более безрассудному поведению. То, что они с Уизли не подружились, это, безусловно, жаль… Но всё поправимо. В конце концов, у меня же есть зелья. Но даже если из этого ничего не получится, как враги они уже следят друг за другом. Пусть учатся вести войну, проявлять изобретательность, вести диверсии. Это очень пригодится им, когда они начнут настоящую войну против своего главного противника.» Все ребята, стоя в кабинете пред Альбусом Дамблдором, понимали, что все они влипли в серьёзную переделку. И сожалеть о том, что было сделано уже поздно. Школьники не видели, как они смогут оправдаться перед директором, к тому же они не просто бродили посреди ночи по школе, а устроили настоящую дуэль, которая, хоть и не могла окончиться летально ввиду отсутствия у них опыта, знаний и силы магического ядра для кастования сильнейших заклинаний, но, тем не менее, вполне могла окончиться серьёзными травмами. Гермиона дрожала и едва сдерживала слёзы. Фред и Джордж судорожно пытались придумать подходящее оправдание и какую-нибудь невероятную историю, объяснявшую их ночную потасовку, но каждая новая версия была слабее предыдущей. Слизеринцы стояли молча, с гордостью готовые понести заслуженное наказание. Драко был слегка бледен и нервно кусал губы. Крэбб и Гойл выглядели так, словно готовы контратаковать. Гарри же проверял прочность своих ментальных щитов, готовясь принять вызов. — Конечно, все вы понимаете, что за последние несколько часов нарушили с десяток школьных правил, — Дамблдор говорил спокойно и размеренно, никак не выражая личное отношение к случившемуся. — И у меня есть все основания исключить вас… Однако, за всё это вы получите специальное наказание. Думаю, что ваши деканы уже сняли с вас баллы, так что отработок будет достаточно, чтобы приучить вас к порядку. Тем более, раз уж вы, несмотря на неподобающее ученикам школы поведение, всё же побеспокоились о состоянии школьного имущества. Наказание не заставило себя ждать. Провинившихся учеников отправили убирать пыльные и грязные заброшенные классы. Каждому выделили по отдельному кабинету, велев восстановить потрескавшиеся стены, разбитые стёкла, выкинуть старую, разбитую мебель, превращающую помещение в грязный склад, стереть матерные надписи и выцарапанные рисунки непристойностей, заделать дыры в полу… В-общем, привести помещения в пригодный вид. Судя по объему работы, даже с использованием магии у нарушителей ночного покоя уйдёт не менее трёх недель на уборку. Разгребая завалы, Гарри собирался выкинуть в мусорку очередную грязную тряпку, но, когда стащил её, то обнаружил, что под ней скрывалось большое и красивое зеркало в золотой раме, украшенной орнаментом. На верхней части рамы была выгравирована надпись: «Еиналеж еечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя». И лишь стоило Поттеру заглянуть в него… Он обалдел! Перед ним разворачивались удивительной красоты картины: он сам, только, может, чуть постарше и намного бледнее обычного, в длинном вампирском плаще, стоит на куче окровавленных и изуродованных тел. С его рук стекает кровь, которую он с удовольствием слизывает со своих пальцев. Секунда — изображение меняется. Теперь вокруг него множество фигур в чёрных мантиях, стреляющих заклинаниями на поражение; они смотрят на Гарри, признавая его равным по силе. И снова картинка изменилась. Парень увидел искорёженное тело директора, упавшее с Астрономической башни. Поттер смотрит в эти глаза, наполненные животным ужасом и осознанием близости конца… И опять видение: в этот раз это была сцена. Драко стоит с микрофоном, напевая что-то, Гарри выдаёт соло на гитаре, Винсент сидит за пианино, а Грегори бахает в барабаны. Зрители восторженно кричат, подсвечивая Люмосом вверх. Видения захватили мальчика полностью, завладев его вниманием. Он стоял и смотрел, не в силах оторваться от сменяющегося каскада разноцветных огней… Музыка, победа, исполнившаяся месть, боевые товарищи, на которых можно положиться, становление вампиром… Гарри потерял счёт времени. — Вы не видели Поттера? — спросил Драко у Панси, делающей задание по зельям в гостиной Слизерина. — Я его уже дня три как не видел. — Ты думаешь, нам стоит лезть в его личную жизнь? — недоумевающе посмотрела девушка на Малфоя, недовольная тем, что её отрывают от домашней работы. — Может, он в библиотеке застрял? Ты же его знаешь! Может месяцами не вылезать из книг. И как только он не попал в Рейвенкло? — Тебе не кажется подозрительным, что он пропускает занятия? — Это его дело. И не мешай мне, Малфой. Ты сам эссе о свойствах лунных камней написал? Но Драко всё больше переживал за друга, тем более, кого бы он ни расспрашивал — Поттера никто не видел. — Маркус, а ты не знаешь, где Гарри? Похоже, что он… пропал. Или его похитили. Его три дня уже никто не видел! — спросил Драко у старосты. — Три дня, говоришь? Это плохо. Дай-ка подумать… Последний раз я его видел… Видел… Да, на отработке! Снейп заставил его расчищать заброшенный класс. — Хочешь сказать, ОН ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛ?! — в голосе Драко проскользила паника. Малфой давно сделал всё, что от него требовали, хоть и бурчал о несправедливости сваливания работы домовых эльфов на наследников благородного рода. Когда староста и Драко вбежали в тот самый кабинет, где последний раз видели Поттера, они остолбенели от ужаса представшей перед ними картины: Гарри лежал перед старинным зеркалом без сознания. Маркус быстро кинул на него диагностические чары, подтвердившие, что он жив, просто у него сильное магическое и физическое истощение. Послав Драко найти декана и рассказать ему о произошедшем, староста быстро отлеветировал пострадавшего в больничное крыло. Мадам Помфри, не сильно расспрашивая, что произошло, первым делом осмотрела пациента и постаралась привести его в чувства, напоив восстанавливающими зельями. Едва Гарри успел прийти в себя и немного перекусить куриным бульоном, как в больничное крыло, где он, по словам колдоведьмы, будет находиться ещё несколько дней, вошёл сам директор Хогвартса. — Итак, — Дамблдор подошёл к Гарри и опустился на кровать рядом с ним. — Итак, ты, как и сотни других до тебя, обнаружил источник наслаждения, скрытый в зеркале Еиналеж. Но я надеюсь, что ты уже знаешь, что показывает это зеркало? — Вы не считаете, что это слишком личный вопрос? — Мечтать о семье не стыдно, мой мальчик. Тебе не нужно стесняться мечтаний о близких людях, которых ты увидел стоящих вокруг тебя. Ты вполне можешь поделиться своими переживаниями с другими людьми обо всём, что беспокоит твоё сердце. «Семья? Он думает, что я непременно должен увидеть в зеркале родителей? Это надо взять на заметку.» — подумал Гарри, мысленно отмечая сей момент. — Откуда вы знаете, что я в нём видел? — выдохнул Гарри, наигранно показывая изумление. — Мне не нужна мантия-невидимка для того, чтобы стать невидимым, — мягко произнёс Дамблдор. «Дезиллюминационные чары, конечно.» — догадался Гарри. Он читал о них, но ещё не успел освоить. Да и рассчитаны они на волшебника постарше. — Итак… что, на твой взгляд, показывает всем нам зеркало Еиналеж? — Мечты? Фантазии? Желания? — Самый счастливый человек на земле, заглянув в зеркало Еиналеж, увидит самого себя таким, какой он есть, то есть для него это будет самое обычное зеркало. Ты меня понял? Оно показывает нам не больше и не меньше, как наши самые сокровенные, самые отчаянные желания. — То есть, вы хотите сказать, что самые счастливые люди — буддисты? — усмехнулся Гарри, занимая слегка оборонительную позицию. — А кто это? — Дамблдор растерянно посмотрел на парня, не понимая, к чему он ведёт. — Четвёртая по величине мировая религия магглов. Согласно «Четырём благородным истинам», составляющим суть доктрины Будды, цель состоит в том, чтобы преодолеть страдание, порождённое страстным желанием, а также неведением об истинной природе реальности, основанной на непостоянстве и отсутствии неизменной сущности. В большинстве буддийских традиций делается упор на устранение ошибочного представления об индивидуальном «я». Следование рекомендуемым Буддой путём ведёт к прекращению страдания, выходу из цикла смерти и рождения и достижению нирваны. Проще говоря, философия отсечения привязанностей, так как наши желания и страсти приносят лишь страдания. — В чём-то они правы… — Дамблдор задумался. — Это очень хорошо, что ты многое знаешь и помнишь из жизни магглов, несмотря на то, что принадлежишь магическому миру. Не многие слизеринцы могут похвастать столь выдающимися знаниями в маггловедении. — Не уходите от темы, профессор! Знаете, кто ещё ни о чём не мечтает? Человек с разбитым сердцем, потерявший всё. Депрессия, апатия… Когда не хочешь уже ничего, не веришь ни во что, а в голове лишь одна мысль — уйти в чертоги Вечной Госпожи. Вы думаете, надо стремиться к этому? В чём вообще разница между буддийским «ничего не желаю» и депрессивно-подавленным «не желаю ничего»? — Столь юному волшебнику не следует думать о таких пессимистичных вещах, мой мальчик… Не забивай себе голову. Мечты — это, конечно, хорошо, однако, тебе следует помнить, что они не дают нам ни знаний, ни истины. Многие люди, стоя перед этим зеркалом, ломали свою жизнь. Одни из-за того, что были зачарованы увиденным. Другие сходили с ума оттого, что не могли понять, сбудется ли то, что предсказало им зеркало, гарантировано им это будущее или оно просто возможно? Дамблдор на мгновение замолчал, словно давая Гарри время на размышление. — Завтра зеркало перенесут в другое помещение, Гарри, — продолжил он. — И я прошу тебя больше не искать его. Но если ты когда-нибудь ещё раз натолкнёшься на него, ты будешь готов к встрече с ним. Будешь готов, если запомнишь то, что я скажу тебе сейчас. Нельзя цепляться за мечты и сны, забывая о настоящем, забывая о своей реальной жизни. — Знаете, профессор, когда я учился в Вонингсе, мне часто говорили нечто подобное другие учителя: «Иногда фантазии мешают увидеть то, что находится у тебя перед носом. Мы живём не в фантазиях, а в реальном мире!» Кое-кто из детей говорил и более грубо: «Спустись на землю, очкарик!» И знаете, что случилось потом?! Я получил письмо из Хогвартса! Да-да! Оказалось, что я — волшебник! А я ведь чувствовал это! Знал это! Я всегда знал, что магия существует, сколько бы окружающие ни пытались выбить из меня «всю эту чушь». Так что теперь… Где гарантия, что всё вокруг реальный мир? Может, всё, что вы принимаете за реальность — не более, чем выдумка очередного автора? Сон собаки? Или галлюцинации моего умирающего мозга, пока тело загибается от невыносимой боли в чулане под лестницей, куда меня поместили мои дражайшие родственнички?! — Скажи мне, Гарри, — спокойно спросил Дамблдор, отстранённо смотря на начинающуюся истерику. — Почему шляпа распределила тебя на Слизерин? Такие мысли находят больше поддержки на Рейвенкло. Гарри резко остановился в своём словесном потоке, словно вспомнив, где и перед кем он вообще находится. — Потому, что это мой Выбор. Я уже воплотил одну свою мечту. И я собираюсь воплотить и остальные. Ведь если расписать шаги, промежуточные этапы, применить планирование, то мечты станут целью, а их достижение — лишь вопрос времени… — Только помни, мой мальчик, что цель не оправдывает средства. — Довольно интересно слышать подобное от вас, сэр. Эта фраза принадлежит основателю ордена иезуитов Игнатию де Лойола и в оригинале она звучит так: «Если цель — спасение души, то цель оправдывает средства». Именно такими методами грешила Святая Инквизиция. И Дурсли. — Я лишь хочу предостеречь тебя, Гарри, от очень опасного пути. В каждом человеке идет борьба, очень похожая на борьбу двух зверей. Один зверь представляет зло — зависть, ревность, сожаление, эгоизм, амбиции, ложь… Другой зверь представляет добро — мир, любовь, надежду, истину, доброту, верность… Наверняка тебе интересно узнать, мой мальчик, какой зверь в конце концов побеждает? — Дамблдор едва заметно улыбнулся и сам же ответил: «Всегда побеждает тот зверь, которого ты кормишь. Запомни это, Гарри. А пока отдыхай и набирайся сил.» Дамблдор вышел, оставив парня на попечение мадам Помфри. «Ты считаешь, что эгоизм и амбиции — это Зло?» — усмехнулся Гарри, оставшись наедине с самим собой, но мысленно продолжая внутренний разговор — «Ну тогда понятно, почему факультет Слизерин в твоих глазах — притон Тёмных магов и рассадник злых волшебников! Интересно, почему ты сразу после распределения не убиваешь их? А что? Сделать из гостиной газенваген… Во имя Света же! Я же знаю, как это обычно бывает. Во имя Добра уничтожим нечистые расы! Несогласных — в тюрьмы! Еретиков — на костер! Ты глуп, Альбус Дамблдор, ты глуп в своём стремлении ободрать весь земной шар, чтоб любоваться голым Светом! Тьма великолепна в своём видовом разнообразии, глубине, чувственности. И я докажу тебе это!»