Крылья цвета крови.

Гарри снова приснился восхитительный сон. Настолько классный и потрясающе приятный, что просыпаться не хотелось. Хотелось остаться там навсегда, даже если бы это подразумевало смерть в физическом мире. Главным героем его сна был мужчина лет 45 в чёрном шёлковом халате-мантии с вышитым серебряными нитями драконом на спине. Рукава халата-мантии украшала длинная руническая вязь, усиливающая магию. Чёрные, как смоль чёрные, слегка вьющиеся волосы и глубокие чёрные глаза, вспыхивающие алым. Он был неотразимо хорош собой и невероятно силён! Его окутывала настолько мощная и плотная, величественная аура, что, казалось, её можно потрогать! Настоящий Князь, Король, Властелин, прирождённый Править. Что чувствовал к нему Гарри — и сам не понимал. Тут и восхищение, и безусловная любовь, и уважение, и благоговение перед его силой… Переполняемый чувствами, мальчик подбежал к нему и горячо обнял с криком: «Папа!!! Давай вместе будем править Адом!!!» Мужчина обнял его, прижимая к себе и потрепал по волосам. Он взял Гарри на руки — и они полетели! Без мётел, без вообще чего-либо, они просто это умели! Невероятное, опьяняющее чувство полёта! Посмотрев вниз, парень увидел, что под ними страна/мир/всё вокруг пылало в огне и шло ожесточённое сражение. Вспышки заклинаний рассекали воздух, пламя ярилось, облизывая разрушенные здания. Ад — это воплощение Хаоса. И, чтоб держать его под контролем, нужен тот, кто способен это делать. Дракула, что правит железной рукой, но который приведёт страну к процветанию. Который защитит границы от посягательств других стран. Именно Он, его отец, предложил Гарри то, о чём он мечтает! Выбор: «Хочешь — будешь править вместе со мной, хочешь — будешь просто моим любимым маленьким ребёнком.» Никакого принуждения! Гарри чувствовал, что он в любом случае, что бы не выбрал, будет любим и ценен. Свобода и принятие! Гарри даже не посмел бы отбирать у отца власть. Нет. Отец буквально создан для трона! А Гарри же — явно нет. Но вот помогать ему во всём, уничтожать его врагов как молниями из рук, так и Авадой, и Адским пламенем в виде чудовищного огнедышащего дракона — парень чувствовал, что вот это то, что он обязан! Ради Ада! Ради отца он убьёт любого! И так странно… Почему-то ему пришлось свернуть шею игривому чёрному псу. Было немного жалко его, Гарри ведь любит собак, но чувствовалось, что это было необходимо. Мальчик, заглянув в остекленевшие, безжизненные глаза, погладил по шерсти животное, сказав: «Спи спокойно, мой друг…» Он не хотел его убивать, просто… Парень чувствовал от него опасность. Да, сейчас, пока пёс не знал, на чьей Гарри стороне, он ластился к нему и лизал руки. Только парень понимал, что едва пёс поймёт, Кто для Гарри стал буквально Всем, тот сразу оскалит клыки и, с пеной у рта, набросится на них! А этого Гарри, разумеется, никогда не допустит. Осознавать себя и своё тело не хотелось. Чувствуя, как сознание начинает просыпаться, картинки истончаться и таять, превращаясь в мысли, а тело ощущаться как сотни мелких колющих иголочек, Гарри отчаянно пытался остаться Там, хватаясь за видения. За ощущения власти, силы и свободы, за присутствие рядом того, кому можно довериться, с кем можно разделить свои мысли, свой внутренний мир… Того, на кого можно положиться, кто никогда не предаст. Он ещё помнил, как сжимал его руку, как вдыхал аромат его величия… Просыпаться отчаянно не хотелось. Не хотелось снова оказываться в реальности лжецов и подлецов, где нужно скрывать свои чувства, где не с кем просто поговорить о Тьме, тёмных искусствах, запретной магии, вампирах, крови, о залитом огнём ненавистном городе, где все считают, что он им что-то должен! Окончательно придя в себя и проснувшись, Гарри почувствовал, как сердце затопила тоска. Тягучая, густая, как сизо-серый туман… Сейчас Гарри был бы рад услышать хотя бы тот Зов… Зов Тьмы, Зов Ктулху, который иногда, на грани слышимости, раздавался в сознании. Гарри пока что не нашёл в себе силы встать, он всё ещё был внутри себя, погружённый в собственный мир. Посмотрев время и убедившись, что до подъёма оно ещё есть, он решил обратиться вглубь себя, к своей внутренней Тьме, к той части сознания, где, как ему казалось, обитает присутствие Ктулху. «Зов? Зов? Ты тут? Ты слышишь мои мысли?» — спрашивал он, всеми силами пытаясь докричаться до Спящего, ожидающего Пробуждения. И как же он обрадовался, когда тот ему ответил! Парень испытал облегчение и воодушевление одновременно. — Да, Гарри, я здесь… Что-то случилось? — раздался в сознании уже такой знакомый, ласковый голос с эмоционально-отстранёнными нотками. — Ну… Не то, что бы случилось… — Гарри слегка замялся. — Просто… Ты же умеешь читать мысли, правда? — Да, я удивительно хорош в этом, — интонации голоса в голове были несколько надменные и насмехающиеся одновременно. — Круто! Тогда посмотри, какой чудесный, прекрасный сон мне только что приснился! Гарри лёг и расслабился, опуская все щиты с сознания, погружая себя в приятную полудрёму, мысленно воспроизводя картины из своего сна перед глазами. На границе ощущений его сознания словно касалась чья-то воля, присутствие. Колкое и холодное, как лёд. Картины, всплывающие перед мысленным взором, словно покрывались изморозью чужой оценки. Гарри было немного страшно, ведь сейчас он делился с Зовом самыми сокровенными желаниями своего сердца! Такая безэмоциональная рассудительность, которая исходила от этой чужой воли, блуждающей по его сознанию, была мальчику абсолютно чужда. Но жажда поделиться впечатлениями, этими невероятными картинами из сна, образом того самого мужчины, который вызывал восхищение, обожание, желание близости до такой степени, что Гарри был готов убивать за него, эта жажда перевешивала страх быть осмеянным и отвергнутым. С замиранием сердца Гарри ждал реакции Зова на сон. — Вот, значит, что тебе снится… — наконец ответил он, досмотрев до конца. — Любопытные у тебя сны. — Ага! Очень интересные, правда? — Да. Мне приятно, что ты решил поделиться со мной. У тебя очень богатый внутренний мир. — чувствовалось, что голос произнёс это с тёплой, но снисходительной улыбкой. — Здорово! Я счастлив, что тебе понравилось! — Знаешь, я думаю, что сон тебе приснился не просто так. Вполне может быть, что ты встретишь кого-то… похожего… на мужчину из сна. — Правда? — парень просиял. — Я почти уверен в этом. — голос усмехнулся. После развоплощения, Том Реддл, он же Волдеморт, большую часть времени проводил в собственных мыслях, чтоб не мешать носителю вести уроки и заниматься своими повседневными делами. Ему было о чём подумать. Потерпев столь сокрушительное поражение в канун Самайна, он стал меньшим, чем даже призрак. Лишь несгибаемая воля и желание выжить любой ценой заставляли его держаться за существование, не давая уйти в чертоги Вечной Госпожи. Однако, тот, памятный для него, урок ЗоТИ, проводимый носителем у первокурсников, изменил обычную отрешённость и саморефлексию. Он почувствовал в классе… часть… себя. Это было так странно! То самое ощущение, которое он испытывал рядом со своими крестражами! И, когда Реддл попытался отследить, откуда же исходят ощущения, где находится его неопознанная часть собственной души, Волдеморт обомлел… Гарри?! Тот самый малыш?! Том посмотрел на него глазами носителя и удивился вдвойне, увидев патлатое крашеное… нечто. Он ничего не знал о субкультурах, но понял, что у мальчишки явно свой стиль — и что полагающиеся студентам мантии Гарри на трубе вертел. Кожаные брюки, худи с изображением каких-то страшных тварей, у которых из головы торчат иголки… На руках кожаные полоски с шипами… Мальчишка вызывал множество вопросов. Раздираемый любопытством, Том попытался связаться с собственным крестражем, через который он постарался проникнуть в мысли Поттера. К огромному удивлению Волдеморта, парень, назвав его Зовом Ктулху, без колебаний впустил его, раскрыв своё сознание. Том Реддл никогда не был знаком с творчеством Лавкрафта. Он вообще не очень любил литературу как таковую, если она не несла какого-то практического смысла. К чему увлекаться художественными произведениями с их описаниями, героями и переживаниями, когда есть научные работы и публицистические статьи, куда больше повествующие о происходящем в реальности? Поэтому Том не сразу понял, почему Гарри называет его так странно, непривычно. Однако то, что парень из-за подобных ассоциаций впустил его в своё сознание, даже не посчитав это посторонним вмешательством, вызвало у Тома саркастичную усмешку. Разум Гарри был для рассудительного Тома не понятен, слишком уж эмоционален, не стабилен и вечно перепрыгивающий с темы на тему без каких-либо аналитических связей. Копнув поглубже воспоминания, Том нашел упоминание Лавкрафта, Ктулху и Дагона. «Похоже, Поттер считает меня дремлющим древним тёмным божеством, ожидающим часа своего пробуждения… Поразительно, но он в чём-то прав!» — Тому явно польстили такие ассоциации. Да, его боялись, уважали и он действительно имел определённую власть среди аристократов, но Божество? Всесильным Богом его ещё не считали. Даже Беллатриса, души не чаявшая в нём и готовая ради него абсолютно на всё, всё-же думала о нём как о материально существующем властелине. Том примеривал на себя мысли Гарри о Ктулху, который, по рассказу парня, пробудится во время парада планет и устроит армагеддон всему человечеству, пощадив лишь своих последователей… Интересные мысли, очень интересные… «Что-ж, Гарри, если ты так ждёшь Ктулху, ты же поучаствуешь в ритуале его возрождения?» — Расскажи мне, что ты думаешь о Ктулху, Гарри? — внезапно спросил голос. Его тон был такой спокойный, но, почему-то, сильно ощущалось, что голос не принимает отказа на свои просьбы. И, в то же время, отказывать не хотелось. Что-ж, голос умеет располагать к себе. И умеет быть убедительным. — Что я думаю о… тебе, Зов? Я жду, когда сойдутся звёзды, чтобы Англия погрузилась в Морок, чтоб на неё легла Тень, как над Иннсмутом! Чтоб взревел океан, из глубин поднялись мёртвые города внеземной цивилизации, чтоб проснулся Дремлющий и зохавал всё человечество! — Зохавал? — Пожрал. Поглотил. А верных ему культистов превратил в иную, абсолютно нечеловеческую расу существ! Ибо… я ненавижу людей. Искренне, от всего сердца ненавижу. Может, так не следует говорить, но это так и есть. — слова сами наполняли сознание, мысли возникали снова и снова, зачастую мелькая на уровне часто сменяющихся картинок, вспыхивающих в мозгу в ответ на вопросы. Поттер немного засмущался. И почему ему хотелось рассказать абсолютно всё, что он думает обо всём на свете? Почему нечто внутри словно подталкивало обнажить душу, вывернуть её наизнанку, рассказав обо всём? О переполняющей ненависти и ярости, о жажде убийств, да таких массовых, кровавых, невероятно жестоких… Парень не сильно привык настолько делиться своими мыслями, особенно самыми тёмными из них. — Всё в порядке, я понимаю твои чувства, Гарри, продолжай. — голос внимательно слушал, будто подогревая в парне бурлящую, клокочущую внутри черноту, разливавшуюся по сознанию. — Тебе нечего стесняться своих мыслей. — Просто люди такие… «Мерзкие, гадкие, тупые, жестокие, не понимающие, обижающие, сволочи, некультурные, воруют, меркантильные» У меня даже слов нет, чтобы выразить всю степень отвращения! Ну как они не понимают свою единственную роль, своё предназначение?! Весь их смысл существования — быть едой. Кормом. Для Ктулху, вампиров, оборотней и других существ. Или просто слугами, как домовые эльфы. Да, люди полезны в этом плане. Можно питаться их плотью, пить их кровь, использовать энергию, их души так же имеют ценность. Я уже молчу о том, что без жертвоприношения не обойдётся ни один по-настоящему мощный ритуал! Но люди же мнят себя чуть ли не богами, поджав под себя весь мир! Унижают другие разумные расы, выкачивают ресурсы, истощая планету! А их отношения — сплошь ложь, фальшь, манипуляции, грязь и предательство! Дискриминация, ксенофобия и повсеместная деградация! Человечество — это раковая опухоль на теле планеты! — яростно закричал парень внутри себя, буквально закипая от гнева. — Я понимаю тебя. Я тоже ненавижу этих грязных магглов. — Магглов? — Гарри внезапно запнулся и побелел от ужаса. Потому, что так сказать мог только волшебник. Парень тут же разорвал контакт, мысленно ощетинившись, превращая сознание в чёрный колючий монолитный шар, не пропускающий внутрь никого постороннего. Леденящее чувство страха пронзило грудь. Кому же он раскрыл душу?! Парень в немом оцепенении уставился в потолок, резко открыв глаза. Видимо, пока он был в медитации, какая-то тварь его прочитала. А теперь ему придётся поплатиться за свою, столь неосторожную, недопустимую для слизеринца, откровенность. Ливон снова прилетел к нему, сияя, как новенький галеон, и закружил вокруг, в очередной раз с восхищением рассказывая, как он здесь счастлив. За прошедшие месяцы они периодически встречались, обсуждая всякое, что происходило в жизни мальчишек. Призрак много и восторженно рассказывал Поттеру про замок и его обитателей, про потайные входы-выходы и комнаты, про интересные, захватывающие истории из жизни сэра Николаса, с которым он мог общаться часами, про догонялки с Пивзом, за что их часто ругал профессор Бинс, однажды даже оттаскав за уши и поставив в угол. Для призрака это было очень странное наказание, но, видимо, старый профессор больше ничего более подходящего выдумать не смог. А ещё Бинс настоял на его посещении истории магии! Гоблинские восстания вызывали у Ливона неподдельный интерес. Впрочем, как и любые другие истории про мечи и магию, походы, сражения, приключения и т.д. — Спасибо, Гарри! Спасибо, дружище! Тут так здорово! Так интересно! — Да не за что, — усмехнулся Поттер, давая другу возможность выговориться. — Ну, чего нового узнал? — Во-первых, в Запретном лесу целый выводок гигантских пауков! И это не какие-то там паучки, а настоящие плотоядные твари! Бррр! Хорошо, что я уже мёртв, а то умер бы от страха! Во, вторых, ты бы видел ванную старост! Она невероятно просторная, вся из белого мрамора, с потрясающим глубоким бассейном и даже трамплином для ныряния, прикинь?! Там на стене такая картина в золотой рамке, на ней такая светловолосая русалка на скале! Причём топлес! А вода! Разноцветная с пузырьками! Да ради одной этой ванны стоит стать старостой! А ты уже бывал в Астрономическом читальном зале? — Нет, пока не доводилось. — Там, рядом с классом, есть комната, в ней столько книг! Не хуже библиотеки! А рядом с книжными полками, которые заполняют большую часть комнаты, стоят маленькие статуи ангелочков, которые смотрят в телескопы. Ты бы видел этих пупсиков! Такие милашки! А ещё там высокие потолки с вращающимися в воздухе золотыми небесными телами! Я оседлал Землю и кричал: «Я — Король Мира!!!» А-ха-ха! Это было так весело! — Скажи, Ливон, — вдруг решил спросить Гарри своего пронырливого друга о том вопросе, который уже давно занимал его пытливый ум. — А ты, случайно, не знаешь, что находится на третьем этаже? Что там вообще спрятано? Древний могущественный артефакт? Супер-сильный монстр? Сфинкс, задающий загадки, и убивающий любого, кто слишком глуп, чтоб решить их? Коллекция порно-журналов Дамблдора? — Да был я там, не очень интересно, на самом деле, — Ливон скучающе провёл рукой во воздуху. — Там просто коридор, оканчивающийся дверью, за которой гигантский трёхголовый пёс… — А разве он не исчез после Самайна? — удивился Гарри. — Ты его видел, да? Видимо, не исчез. Под ним люк, ведущий к полосе препятствий. Я не очень хорошо всё запомнил, скучно всё это, даже на настоящее приключение не тянет! Колбы какие-то на столе, растения, шахматы, ключи летающие… Я думаю, вам профессора там экзаменационные задания готовят. А в конце лабиринта вообще тупо зеркало. Странное такое… Я в нём увидел себя юнгой, отправляющимся на «Испаньоле» к Острову сокровищ, представляешь? Я всегда мечтал об этом… — воодушевление Ливона сменилось грустью от осознания того, что его мечты теперь такие же мёртвые, как и он сам. — Зеркало, говоришь… — Гарри задумался, связывая недавний разговор с Альбусом с этим известием. — Так вот, куда его перенесли… Но зачем? Впрочем, не стоять же ему пылиться в классе, чтоб в него залипали ученики. — Вот и я говорю — глупость какая-то! Пройти экзамены и получить приз в виде стекляшки! Они бы ещё фирменную ручку предложили и почётную грамоту! — Ты прав, это как-то… слишком… просто. — задумался Гарри, потирая подбородок. Зеркало не представляло такой угрозы, чтоб ради него так заморачиваться. А если предположить, что в комнате скрыто что-то ещё, то слишком слабая защита, рассчитанная явно на выпускные экзамены первокурсников. — Ладно, спасибо, что рассказал. — Кстати! — воскликнул Ливон, ударяя себя по коленкам — Я же тебе ещё не рассказал о Миртл Уоррен! — О, у тебя появилась подружка? — Нет! Ну, то есть да. Ну, то есть нет, мы… мы просто дружим… — Ливон явно растерялся. Гарри мог бы поклясться, что если бы призраки могли краснеть, Ливон был бы сейчас пунцовым. — Она такая умная! И милая! И славная! И добрая! И вежливая! — Да понял я, понял… А с какого она факультета? — Рейвенкло. Кстати, давай я вас с ней познакомлю? У неё очень мало настоящих друзей. — Да без проблем, я не против. — Давай тогда сходим к ней, а то она обитает только в туалете для девочек. — Она, что, не летает по всему Хогвартсу, как другие? — удивился Гарри, вставая с кровати и заправляя её, раз уж они намеревались нанести визит. — В том-то и дело, что нет! Я случайно её обнаружил, когда мимо пролетал. Пока они шли по школьным коридорам, Ливон рассказал трогательный момент их знакомства с этой ранимой и эмоциональной особой. Как мальчик не смог просто пройти мимо чужих рыданий и, вскоре, предложил ей дружбу. Миртл удивилась, узнав, что Ливон — не привидение замка, да и не волшебник вовсе, а его просто пригласил сюда его друг Гарри, после чего девушка захотела познакомиться с ним. Поттер уже смутно начинал чувствовать пару моментов в этой истории. 1. Смерть Миртл может таить какую-то зловещую тайну. Ведь кто может умереть в школьном туалете?! Звучит, как японская городская легенда! А они почти всегда жуткие, про убийства и паранормальщину, что в контексте волшебного мира явно намекает о тёмной, запретной магии. 2. Раз призрак захотела с ним познакомиться после того, как узнала, что Гарри сделал для Ливона, вполне вероятно, что у неё появился личный мотив от этой встречи. Будет искать выгоду для себя? Попросит о чём-нибудь? Хм… «Ну, посмотрим, а нужно ли это мне. Кажется, у меня намечается личная армия призраков, хе-хе-хе!» — подвёл итог своим размышлениям Поттер, подходя к двери заброшенного женского туалета.