Крылья цвета крови.

Время шло своим чередом. Прошли Йоль, Имболк и даже Остара, не за горами был Белтейн, а с ним — и пасхальные каникулы с множеством домашних заданий. Преподаватели постоянно напоминали учащимся о том, что близятся годовые экзамены, к которым нужно отнестись серьёзно. Старшекурсники, сдающие в этом году СОВ и ЖАБА, оккупировали библиотеку, позабыв в пылу подготовки о межфакультетских разногласиях и учили, писали, читали, повторяли и оттачивали практику до автоматизма. Были, конечно, среди них и те, кто считал, что времени ещё много, а преподаватели просто паникуют, как обычно, но всегда находились и те, кто почти за год безделья был вынужден учить всё практически с нуля. Ливон несколько раз прилетал к своему другу, пытаясь разговорить его, понять, что с ним происходит, но Гарри каждый раз убеждал его, что всё в порядке, общаясь с ним холодно и отстранённо. Он даже перестал навещать Миртл, хотя раньше девочка приглянулась Поттеру. Ливон видел, что с его другом творится что-то явно не то, но что он, призрак, мог сделать? Было больно наблюдать, как жизнь важного для тебя человека катится под откос. Гарри перестал уделять внимание друзьям, забросил учёбу, погряз в рутине и множестве поручений от однокурсников, его здоровье явно ухудшилось, а внешний вид стал напоминать Филча. Сначала Ливон даже обиделся на Гарри за такие изменения, потом пытался образумить его, наконец, терпение у призрака лопнуло — и он понял, что без взрослых тут не обойтись. Когда внезапное озарение воодушевило призрака, он полетел разыскивать Драко. Призрак обнаружил парня в гостиной факультета, заваленного кучей книг по трансфигурации. — Привет, Драко! Есть минутка? — …осуществляется таким образом… А, привет, э… Ли… — «Как там его? Лимон? Димон? Ливон, точно!» — Малфой наморщил лоб, пытаясь вспомнить имя карманного приведения его друга. Не сказать, что они общались, скорее пересекались время от времени. А запоминать имена тех, кто не сильно может быть полезен тебе лично или твоему роду это напрасная трата памяти, как считалось среди юных аристократов. — Ливон, да. Чего тебе? — вспомнив имя, Малфой поднял на призрака глаза. — Извини, что отвлекаю, просто у меня к тебе дело. Надо спасать Гарри! — После того, что он сделал? — скривился блондин. — Слушай, я тебе поражаюсь! Насколько я понял, в волшебном мире есть тысячи способов повлиять на человека! Зелья, заклинания, артефакты, та же менталистика! Как вы вообще можете быть уверены, что ваши решения это Ваши решения? Даже у магглов есть способы повлиять друг на друга, от манипуляций до шантажа, а уж у волшебников… — Хочешь сказать, что Поттера заставили? — Драко отложил работу, задумавшись, и посмотрел сквозь призрака, обдумывая его слова. — Допустим. Но как это проверить? — А нам проверять и не понадобится! Просто напиши о происходящем своему отцу. Попроси его рассказать всё дедушке Гарри. Они же с графом общаются! Они, вроде как, друзья. — Скорее деловые партнёры, но, в-принципе, ты прав. — Ну вот. И пусть взрослые разбираются! Я уверен, граф фон де Вьятт что-нибудь придумает! Не знаю, как ты, но лично я уверен, что Гарри никогда не стал бы так себя вести, будучи собой! Зуб даю, тут грязная и мутная история! Я же чувствую! Единение не врёт! А я уже столько раз пытался объединиться с ним… — Единение? Что ещё за единение? — Драко недоумённо уставился на призрака, который от волнения летал туда-сюда по комнате. — Т.е. ты не знал, что волшебники могут объединяться с призраками? — Впервые слышу. Хорошо, тогда договоримся так — я напишу письмо отцу, а ты мне за это расскажешь про единение. Договорились? — По рукам! — просиял Ливон, но добавил: «Хех, а ты всегда ищешь выгоду для себя? Просто помочь другу не судьба?» — Это моветон. Я бы и так помог, конечно, но если есть возможность получить что-то для себя, никогда не стоит упускать возможность. — Да я бы и так тебе рассказал, — рассмеялся призрак. — Я думал, вы все про это знаете. Дерил Ван Хорн как раз разбирал деловые письма, когда в окно его мэнора влетел филин, несущий в клюве письмо. Граф сразу же узнал сову Люциуса Малфоя, с которым он часто вёл переписку. «Интересно, о чём же он пишет? Собрание акционеров «Sea ​​travel» будет лишь на следующей неделе… " — крутилось у него в голове, когда он забирал почту, угощая птицу печеньем. Но едва его глаза пробежали по строчкам, Дерил нахмурился, а по мере того, как он погружался в чтение всё глубже, на лице вампира всё больше проступал звериный оскал. Лорд Малфой любезно уведомлял своего делового партнёра, что его дражайший сын и наследник доводит до сведения графа факт издевательств над его внуком в известной ему школе волшебства! Более того, мальчик отмечает внезапные изменения в характере и поведении своего друга, которые не могут не настораживать. Сам он, Люциус, как глава Попечительского совета, даёт добро на проведение расследования по делу халатного отношения к поведению детей, вверенных администрации школы, для чего приглашает Дерила Ван Хорна с супругой, как родственников, отвечающих за несовершеннолетнего подростка, присоединиться к завтрашней проверке школы для оценки ситуации и проведения расследования, а так же подачи жалобы для судебного разбирательства. Дерил рвал и метал от гнева, отшвырнув письменный стол в угол комнаты, осыпав при этом пол разлетевшимися письмами. Сжимая в руках злосчастное известие, он буквально влетел в комнату к супруге, которая в этот момент читала книгу. Увидев вместо мужа разъярённого дьявола во плоти, Эллен отложила роман, поинтересовавшись, что же стало причиной такого взбешённого состояния. Узнав же, о чём пишет Лорд Малфой, Эллен пришла в ярость не меньше мужа, готовая в эту же секунду отправиться в Хогвартс и самолично осушить и обескровить всех причастных. Однако же, обитателей школы от разъярённой вампирши, беспокоящейся за своё чадо, спас Дерил, налив им обоим успокоительного зелья и призывая супругу мыслить трезво. — Дорогая, я не меньше тебя хочу видеть их головы, насаженные на колья вокруг Вьятт-мэнора, но стоит ли развязывать войну? Сейчас нам важно сохранять максимальное спокойствие, не устраивать прилюдных скандалов и разборок в школе с руководством или с обидчиками, как бы этого ни хотелось. Это может только навредить нам. У нас с тобой же нет целой армии, чтобы противостоять магическому миру, а учитывая наш статус тёмных тварей, за трупы волшебников нас сразу же уничтожат. — То есть ты предлагаешь молчать?! — рычанию вампильетты позавидовал бы и дракон. — Никоим образом! Важно сделать сложившуюся ситуацию достоянием общественности, возможно, обозреть в прессе. Но сначала нужно во всём разобраться. И да, неплохо бы выяснить, случались ли подобного рода инциденты в прошлом. Вдруг Гарри не единственная жертва буллинга? Нам нужно собрать доказательства. — Как бы мне хотелось сейчас поговорить с родителями обидчиков! Они, вообще, в курсе о том, что творят их дети?! — Мы всё выясним, моя летучая мышка, — граф нежно поцеловал супругу в шею. — И Попечительский совет нам в этом поможет! Диалог со Светлейшим вышел нервным, напряжённым и не сильно содержательным. — Школа — это место, в котором личность ребенка должна закаляться. А проходя через трудности, человек становится сильнее и выносливее психологически. — пытался увещевать Альбус, внимательным цепким взглядом изучая собравшихся. Любое вмешательство Попечительского совета раздражало Светлейшего. А присутствие неизвестных ему графа и графини фон де Вьятт и вовсе путало карты! Воевать с Лордом Малфоем, этой пожирательской гадиной, он уже привык, но эти двое новых лиц явно выглядели «тёмными лошадками». И, как справедливо рассуждал Альбус, вполне могли быть тёмными не только номинально, ибо большинство сторонников Света он знал лично, стараясь распространять на них своё влияние. «Кто они? И какое им дело до Поттера?» — Дамблдор задавался этим вопросом едва ли не более, чем выслушиванием аргументации по поднятому вопросу. — Это ошибочное утверждение, мистер Дамблдор, — Дерил на секунду прищурил глаза, а потом распахнул их. В его голове возникло сильное подозрение директора в том, что он всё знает о царящем в школе беспределе. — Директор Дамблдор, — поправил Светлейший. — Так вот, директор, — Дерил особенно ядовито выделил последнее слово сарказмом, однозначно показывая, что он разочарован тем, что для Альбуса политесы важнее сложившейся ситуации. — Лично я считаю, что в школе нужно думать, в первую очередь, об учебе, а не о собственной безопасности. Но как это сделать, если ребенок понимает, что на перемене, по пути в гостиную факультета, да даже внутри класса или в собственной спальне его ждет угроза? В таких обстоятельствах, по моему скромному мнению, с которым, я надеюсь, согласятся и все присутствующие Лорды, крайне сложно сосредоточиться на усваивании материала. У меня есть подозрения, что вы знаете о факте травли и не делаете ничего, чтобы справиться с ней. В таком случае знайте, что вы становитесь её соучастником! — Это официальное обвинение? Если нет, то оставьте свои подозрения при себе и не смущайте присутствующих своими пустыми словами. Какие у вас есть доказательства? — Не волнуйтесь, директор Дамблдор, мы здесь как раз за этим. — С издевательскими нотками в голосе подытожил Люциус. — Как глава Попечительского совета я уведомляю вас о проверке школы на предмет наличия травли. Мы проведём опрос как среди преподавателей, так и среди учащихся. И да поможет вам Мерлин, если мы обнаружим хоть что-либо! Пока члены совета рассредоточились по территории школы, опрашивая всех обитателей, включая призраков и портреты, граф с супругой решили навестить своего внука. И каково же было их изумление, когда они нашли его в гостиной Гриффиндора в абсолютно невменяемом состоянии! Едва парень ощутил их присутствие, он взвыл от боли, крича и вырываясь. На лице Гарри отразилась паника. — Аааа!!! Тёмные твари! Тёмные твари!!! Спасите!!! — закричал он, пытаясь выбежать в коридор. На лицах вампиров отразилось недоумение. Взрослые взволнованно переглянулись, в глазах обоих плескался шок пополам с яростью: «ЧТО они с ним сделали?!» Нет, конечно, дедушку и бабушку настораживало, что их любимый внук не писал им уже несколько месяцев, но они списывали всё на сильную загруженность уроками и общением со сверстниками. А тут — прям клинический случай! Эллен быстро применила Петрификус Тоталус и Силенцио, чтобы парень не поднимал шум и случайно не наделал глупостей, а граф отправился предупредить деканов, что они забирают парня домой. К удивлению Дерила, вместе с Минервой МакГонагалл и Северусом Снейпом прибежал и взбешённый директор, который всеми правдами и неправдами пытался воспротивиться этому. — Я не могу позволить, чтобы ученик моей школы отправлялся непонятно с кем и непонятно куда! Это возмутительно! Какое вам дело до этого парня? — Мы его родственники, вообще-то. — Единственные родственники Гарри Поттера, оставшиеся в живых — это семья Дурслей. — То есть, вы считаете нормальным, чтобы ребёнок-волшебник рос у магглов, принося невероятные разрушения по всему дому своими магическими выбросами? Занятно, занятно, так и запишем… Кстати, а на каком основании вы вообще суёте свой нос в дела древнего и благородного Рода Поттер? «Говорит, как драккловы гоблины!» — буркнул себе под нос Дамблдор, а вслух сказал: — На том основании, что я являюсь его магическим опекуном мальчика и его представителем в магическом мире. — «Хороший» же вы опекун, раз ни разу не связались с его семьёй. — Покачал головой граф. — И, к слову, а кто вас вообще назначил? Хотя… Знаете, сейчас мне некогда с вами разбираться. Мы забираем Гарри домой. Вас же всего лишь уведомляем об этом. Кроме того, скоро у ребят будут каникулы, а парню сейчас как никогда нужен отдых и спокойная обстановка, которой в Хогвартсе, благодаря вашему попустительству, директор, не наблюдается. Кроме того, мы с графиней вообще подумаем, стоит ли продолжать обучение нашего внука в стенах подобного заведения. — Да как вы смеете… — начал было Альбус, но Дерил припечатал его резонным: «Я всё сказал.», наполняя свои слова толикой вампирского убеждения, заставив директора отпрянуть. Не то, что бы он испугался, конечно нет, просто сработал эффект неожиданности. Альбус Дамблдор, оставшись со своими подчинёнными, первым же делом расспросил их, знают ли они что-нибудь про этого дракклова графа фон де Вьятт. Минерва, к сожалению, слышала о них впервые. Снейп же сказал, что видел его однажды на светском приёме, но не стал уточнять детали, и тут же получил задание выяснить о нём всё, что только можно. Откланявшись, преподаватели удалились, а Светлейший погрузился в думы. В сложившейся ситуации Альбусу не нравилось решительно всё. Новые игроки ему были не нужны. Вампиры, забрав парня, с помощью портала вернулись в поместье и Эллен первым делом отправила письмо графу фон Ужасающему, чтобы тот осмотрел парня и выяснил, что с ним произошло, так как он и сам был более искусен в целительской науке, и в его штате были подходящие специалисты. Директор школы прибыл незамедлительно, вместе с профессором Гематогеном, чтобы безотлагательно приступить к обследованию пострадавшего. Гарри находился в своей комнате, под присмотром Мари и Лидии. Девушки, как могли, старались облегчить его состояние, поясняя, что он находится у себя дома, что он в безопасности, но парень был явно не в себе. Взгляд его глаз, расширившихся от ужаса, бегал по комнате, переходя от предмета к предмету, совершенно не узнавая никого и ничего вокруг. Гарри, словно в бреду, то и дело выкрикивал: «Монстры! Чудовища! Они убьют нас! Спасайтесь!», ворочаясь по постели, к которой его были вынуждены привязать. Его лоб покрылся испариной, сердце сжималось от леденящего ужаса, а в голове царил полный хаос. Когда же графья вошли к пострадавшему, он и вовсе взвыл от резкой, нестерпимой боли, которая, казалась, вот-вот разорвёт ему грудь. Эллен поспешила выйти, не в силах наблюдать за мучениями внука, вампильетта спустилась в гостиную, вытирая стекающие слёзы краем белоснежного платка, предоставив всё решать супругу. Сейчас она, как никогда, корила себя за то, что в своё время не уделяла внимания изучению целительства. — Вы тоже чувствуете этот… запах? — спросил граф Дерила, поморщившись от удушающего смрада чего-то теплого, бальзамического, имеющего сладкие оттенки с легкими восковыми и дымными нотами, которым просто разило от парня, заставляя вампиров в отвращении сморщить носы. Иногда сверхобоняние скорее проблема, чем дар. — Вы думаете… ? — Дерил в шоке посмотрел на Ужасающего. — Я почти уверен. — Они не могли поступить с ним Так! Невозможно! — Профессор Гематоген, вы можете взять у парня кровь на анализ? — Разумеется, граф, разумеется. Вы правильно поступили, пригласив меня. Как довольно очевидно из моей фамилии, в моём роду были весьма искусные гематологи. Вампирские способы анализа значительно отличались от диагностических чар волшебников, но, тем не менее, кровь могла очень многое рассказать о состоянии её владельца. Особенно Детям Ночи. Взяв у парня кровь из вены, взрослые удалились в комнату-лабораторию, чтобы провести необходимые тесты. Они задействовали всё, что было в их силах — и магические артефакты, и маггловские технологии выявления болезней, и чисто вампирский способ — на вкус. Последний способ оказался очень уж говорящий. Кровь Гарри сильно обжигала нёбо, оставляя противное послевкусие слизи и чего-то омерзительно резкого. Всё равно, что выпить кислоту вместе с уксусной эссенцией, замешанную на болотной жиже. А поверхностный осмотр парня и вовсе привёл в ужас, заставив вздрогнуть даже хладнокровных. — Итак, господа, — сокрушённо сказал профессор Гематоген, полностью изучив все результаты исследований. — Дело очень скверное. Парень умирает. — Умирает?! — в ярости Эллен разбила дорогую вазу, так невовремя оказавшуюся стоящей на тумбочке возле её кресла. — Боюсь, что да… Его магическое ядро не выдержит взаимодействия со столь мощной светлой магией. Подумать только! Ребенка из древнего Тёмного рода насильно накачать Светом! Да кому в голову могла прийти подобная мерзость?! Кроме того, у него в крови убийственная доза несочетаемых зелий, которые заставляют кровь просто сворачиваться, причиняя невероятную боль. — И это я ещё молчу про его психологическое состояние! — Эллен сейчас была готова убивать всё живое. — Я немного заглянула в его сознание с помощью легилименции. Мне удалось немного, лишь краешек подсмотреть… Но то, что я увидела… Дракула Великий! Это вязкий коктейль бессмысленного бреда и безумный внутриличностный конфликт. Не удивительно, что он своих не узнаёт… — И что, мы ничего не можем с этим поделать? — нахмурился Дерил Ван Хорн, внутренне закипая от бессильной ярости. — Ну, вообще-то мы можем… — со сталью в голосе ответил граф фон Ужасающий. — Только это очень радикальный способ. Будет ли готов к нему сам Гарри? — О чём вы говорите? — вопросительно посмотрела Эллен на графа, внутри неё забрезжила надежда. — Что это за способ? — Сделать Гарри одним из нас. — после этих слов, сказанных с поистине вампирским хладнокровием, повисла гнетущая тишина. Все понимали, что это означает.