Крылья цвета крови.

Время неумолимо приближалось к самой волнительной поре, принося невыносимую жару, духоту и «достаём двойные листочки». Волшебники, конечно, доставали палочки, перья и пергаменты, но волновались они так же, как и обычные магглы. По каждому предмету необходимо было сдать по одному экзамену, которые состояли из двух этапов: теоретической части и практической. Первокурсники не понимали, что их экзамены мало на что влияют, но, всё равно, каждый хотел проявить себя, показать, чему научился за этот год, поразить однокурсников, а кое-кто и понравившихся девочек/мальчиков своими умениями в колдовстве. Аристократы, обычно ходившие с надменным выражением лиц, нервно теребили края мантий, повторяя в голове как мантру: «Ты приумножишь честь семьи. Ты приумножишь честь семьи.» Для них получение высших баллов было делом принципа. Гриффиндорцы испытывали азарт от напряжения, считая экзамены вызовом и собирались на них как на войну, распихивая по карманам шпаргалки. Во́роны заучивали все формулы до тех пор, пока «разбуди меня в три часа ночи — и я процитирую тебе Законы Гэмпа со всеми исключениями.» Хаффлпаффцы, сбившись в кружок, дружно разъясняли друг другу непонятные моменты, стараясь решить задачи коллективно, общими усилиями, руководствуясь принципом «толпой и батьку бить сподручнее». В любом случае, волновались абсолютно все. Так или иначе, на информационной стене уже белел пергамент с расписанием экзаменов. Что касается Гарри Поттера, он не изменял себе, включив в наушниках мотивирующие тексты, воодушевляясь на битву умов ради чести: «Вот и настал Час испытания О, как я устал От ожидания Долог был путь К цели заветной Тёмная суть Магии светлой Что за звуки, полный боли стон Голос тихий, как хрустальный звон Жизнь в нём теплится едва-едва И я слышу слова Враги в нашем доме Земля в муках стонет Убийца на троне Он зло во плоти Война на пороге Увы, мы не боги Назад нет дороги Туман впереди!» © Эпидемия — Час испытания. Воистину, ничто не мотивирует так, как геройское фентези, когда тебе надо сразиться с драконом, уничтожить армию орков, низвергнуть злобного короля, одолеть горного тролля… На фоне сражений в мирах меча и магии любые события, происходящие в реальности, уже не кажутся чем-то ужасающим, становясь простыми задачами, вызовом, что приподносит судьба, где ты сам решаешь, как действовать — силой ли, хитростью ли, умом или полагаясь на своих боевых товарищей. Самым смешным было то, что Гарри отчётливо ощущал, что сам, по-сути, находится в фентезийном мире. Его взгляд на магию отличался от традиционных взглядов волшебников. Магия для него так и не стала наукой, парень искренне тянулся к знаниям совершенно странным образом, искренне восхищаясь волшебством, его возможностью менять саму реальность как только вздумается! Поттер часто думал об этом феномене и почему так произошло, что волшебники, в течение множества поколений пользующиеся магией, совершенно перестали её воспринимать как… Магию. Возможно, они в своих представлениях оставались людьми, в том самом мерзком смысле, что человек не способен увидеть Чудо по соседству. Если любому обывателю сказать, что за тридевять земель живёт великий гений, познавший дзен, написавший таблицу элементов, выявивший законы бытия или усовершенствовавший квантовую теорию, то он поверит. Про учёного, жившего много лет назад — тоже. Но скажи ему это же про его соседа или родственника, то сразу же начнётся жуткое обесценивание: «Этот вот алкаш — и гений?», «Да он и таблицу умножения не знает!» и всё в таком духе. А если и поверит, начнёт считать того соседа дьяволом, обвиняя во всех грехах. На удивление, люди гораздо охотнее верят в Дьявола, чем в Бога. И в этом плане волшебники вели себя точно так же, как и презираемые ими магглы, демонстрируя всю ту же костность мышления, предубеждения, изучая суть магии, но отказываясь верить в неё. У магглорождённых был этот момент — синдром попаданца, когда банальная Левиосса вызывает дружное «Вау!!!», а вот потомственные колдуны смотрели на них, как на дебилов. Впрочем, данное явление можно было вывернуть и наоборот — волшебники точно так же раскрывали рты от простых маггловских вещей домашнего обихода. Гарри чётко понимал эту разницу культур или даже эпох. Вампирское воспитание привило ему определённую широту взглядов и то, что он не восторгался маггловским технологиями, было, скорее, следствием характера. Просто восхищаться магией и красотой рунических связей было… более естественно, чем разбираться в микросхемах, электричестве и прочем. Но, всё-таки, парень отдавал дань уважения тем, кто умел собрать комп на коленке, кто конструировал ракеты, выводил спутники на орбиту и прочим гениям человеческой мысли. Только ему с ними было не тягаться. А вот стать величайшим магом своего поколения, изучая хитросплетения энергетических потоков, познавая суть души, смерти, жизни, природы и изменения реальности — это то, что было ему по силам! Поэтому, смотря на школьников, зубрящих конспекты, готовящих шпаргалки и придумывающих разного рода шалости, Гарри слегка кривился от отвращения, осознавая, что магия как таковая им не нужна. Им нужны знания про то, как жить в привычном мире, как пользоваться вещами, как справляться с повседневно возникающими проблемами и оценки. «Обычные пользователи, не стремящиеся докопаться до сути, пфф!» — мысленно фыркнул Поттер, осматривая класс Чар, в котором дети старательно писали ответы на экзаменационные вопросы. Разумеется, сам Гарри давно уже всё написал, достаточно, чтоб получить приличную оценку, и имел возможность погрузиться в собственные мысли. Внутри Поттер даже почувствовал странное ощущение, вызванное сторонней мыслью: «Я был таким же… Таким же, как ты…», только развить эту мысль в полноценный диалог у себя в голове ему не дали — профессор Флитвик сказал, что время вышло, попросил всех отложить свои перья и отлеветировал пергаменты к себе на стол. После чего наступило время практической части экзамена. Профессор по одному приглашал первокурсников выйти к доске, где им было необходимо заставить плясать лежащий на столе ананас. Гарри лишь усмехнулся: «Ну какие же это танцы без музыки?!» Тем не менее, с заданием справились абсолютно все, заставляя несчастный фрукт скакать по столу, прыгать и перекатываться, крутиться вокруг своей оси и дёргаться в разного рода ритме. Гарри же, желая выдать нечто неординарное, заставил ананас исполнить танец с кинжалом, который под конец быстрым движением рассёк его, обнажая сочную жёлтую мякоть. — Это было… Весьма впечатляюще. — отметил профессор Флитвик, пока другие экзаменуемые смотрели на Гарри с едва скрываемым шоком. — Спасибо, профессор, — ответил Поттер, откусывая кусок фрукта. На недоумение ребят он лишь непонимающе уставился, сказав: «Что?» Следующим экзаменом стала Трансфигурация. Профессор Макгонагалл дала стандартное задание превратить мышь в табакерку. Количество полученных за экзамен очков зависело от того, насколько красивой получалась табакерка. Но если у табакерки были усы, балл автоматически снижался. Вот тут ребята могли полностью проявить себя, хвастаясь своими работами. У Рона вышла лакированная табакерка из красного дерева, Гермиона колдовала как по учебнику, стараясь сделать точь-в-точь как она выглядела в книге, табакерка Драко была украшена золотом и фамильными вензелями, Гарри же трансфигурировал мышь в чёрную полированную табакерку готического стиля, украшенную черепами, за что, собственно, с него и сняли пару баллов, посчитав подобного рода «украшения» весьма сомнительными. Зельеварение так же оказалось не сложным, но с ним пришлось изрядно повозиться. Профессор Снейп заставил первокурсников приготовить зелье, отнимающее память, однако все жутко перенервничали, пытаясь вспомнить, как его изготовить, от чего некоторые умудрились перепутать ингредиенты и пропустить пару помешиваний. Всё-таки на первокурсниках сказывался моральный прессинг — не каждый может спокойно работать, когда на него пристально смотрят и стоят над душой! Но самым ненавистным предметом для Гарри была История магии, которая оставалась предпоследним экзаменом. Ученикам предстояло в течение часа письменно ответить на вопросы о древних выживших из ума волшебниках — кто из них изобрёл самопомешивающийся котёл и всё в том же духе. Гарри никогда не любил сухие цифры и даты. Он знал удивительное количество историй и рассказов, легенд и классики литературы, но история была явно не его предметом. Однако, хорошо же, когда у тебя есть друг, знающий историю в совершенстве! Так что Поттер попросту схитрил. Объединившись с Ливоном при помощи единения, он смог написать хоть что-то, черпая знания из памяти призрака. Нет, Гарри никогда не понимал и не поймёт, почему восстание русалов 1754 года — это важная дата, а подписание «Декларации по правам домовых» от 1890 года можно и опустить. Заключительным же экзаменом стал ЗоТИ. Несмотря на то, что все остальные однокурсники уже убежали, болтая о своих оценках и предвзятости профессоров к отдельным учащимся, Гарри всё ещё оставался в кабинете, по просьбе профессора задержавшись, чтоб обсудить его блестящую оценку и дополнительные занятия по ЗоТИ на будущий год. Но едва Гарри взял в руки свой экзаменационный пергамент с выведенным на нём «Превосходно», как вдруг пространство зарябило у него перед глазами, всё закружились, парня сжало и выплюнуло… где-то в лесу. Его телепортировали. Гарри тут же встал в боевую стойку и, несмотря на то, что только что одержал победу над Роном, изрядно потрепав свои магические запасы, вновь приготовился к бою. Квиррелл стоял в двух шагах от него, скользя по парню изучающим взглядом. — Профессор? — голос Гарри не был взволнованным, скорее серьёзным и сосредоточенным. — В чём дело? Где мы? — Мистер Поттер… — произнёс Квирелл без тени былого заикания. — Вы в Запретном лесу. Даже не пытайтесь сбежать отсюда. Вы понадобились моему господину. — Вашему господину? Интерес-с-сно… — почти прошипел парень, тем временем держа руку на палочке, но не спеша тыкать ей в лицо учителя. — И кто же он, позвольте узнать? На лице Квиррелла отразился страх. Преподаватель поёжился, будто незримый всесильный демиург рассматривал его через лупу. Голос Квиррелла чуть подрагивал, а в глазах мелькал ужас, словно тот непроизвольно вспоминал самые жуткие моменты своей жизни от одного лишь упоминания о своём хозяине. — Мой господин дал мне задание доставить вас сюда. Просто иногда… иногда мне бывает нелегко выполнять его приказы — ведь он великий волшебник, а я слаб и… — Да ладно вам, профессор! — Гарри постепенно приходил в себя, несколько расслабляясь, но не теряя бдительности. В конце-концов, ну что сейчас могло произойти? Очередное знакомство с супер-мегаважным лицом? За свою жизнь, пусть и не такую длинную, но всё же, вампильет повидал не так уж мало странноватых личностей. Ну хочет некто с ним познакомиться — и что? А вот то, как Квиррелл комплексовал — было даже забавно. Поэтому парень, слегка усмехнувшись, продолжил: — Не переживайте вы так! Всё же, вы неплохо нас обучали Защите этот год. Конечно, пусть вы и не идеальны и не распознали бы вампира даже у себя под носом… — Поттер усмехнулся и слегка оскалился. — Однако, ваши уроки были довольно интересные. Не настолько уж вы и слабы, не слабее других. Так что вам нечего комплексовать по этому поводу. — Ты правда так считаешь? — удивился профессор, от неожиданности переходя на «ты». — Конечно. Так что там насчёт вашего таинственного повелителя? Где он? — Он всегда со мной, где бы я ни был, — мягко ответил Квиррелл. — Я встретил его, когда путешествовал по миру. Я был молод, глуп и полон нелепых представлений о добре и зле. Лорд Волдеморт показал мне, как сильно я заблуждался. Добра и зла не существует — есть только сила, есть только власть, и есть те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней… С тех пор я служу ему верой и правдой, хотя, к сожалению, я не раз подводил его. Ему приходилось быть со мной суровым… — Дай мне поговорить с ним… Я хочу видеть его лицо, и чтобы он видел меня — внезапно раздался голос. Казалось, что он исходит из самого Квиррелла, заставляя того снова трястись от страха. Этот голос… Он показался Гарри смутно знакомым. Его равнодушно-спокойные нотки, стальной тембр, вкрадчивое, проникающее звучание… На минуту Поттер даже «завис», с удивлением подумав: «Зов, это ты?!» Нет, Гарри знал после общения с предками про некоторые особенности этого голоса в его голове, ему даже рассказали, кому он принадлежит, но, тем не менее, для парня было крайне неожиданно и не привычно слышать снаружи то, что он обычно слышал внутри. Ужасно странное ощущение! — Но, повелитель, вы ещё недостаточно сильны! — запротестовал Квиррел, явно беспокоясь о своём хозяине. — У меня достаточно сил… — отрезал резкий голос. — Для этого вполне достаточно. Гарри чувствовал себя всё ещё ошарашенным, видя, как Квиррелл начинает разворачивать свой тюрбан. Наконец ткань упала на пол. Без неё голова Квиррелла, сильно уменьшившаяся в размерах, выглядела как-то странно. И тут Квиррелл медленно повернулся к Гарри спиной. Там, где должен был находиться затылок Квиррелла, было лицо, самое страшное лицо, которое Гарри когда-либо видел. Оно было мертвенно-белым, вместо ноздрей зияли узкие щели, как у змеи. Но страшнее всего были глаза — ярко-красные и свирепые. Парень с удивлением уставился в эти глаза, которые так сильно напоминали глаза вампиров… Глаза его дедушки, например… — Гарри Поттер, — прошептало лицо с тем же неподражаемым тембром, который звучал у него в голове в минуты медитативного самопогружения. — Мой Лорд… — Гарри почувствовал необъяснимое желание преклонить перед ним колено и опустить все свои ментальные щиты. Это желание было настолько сильным, что парень не удержался. Не колеблясь ни минуты, он принял эту позу, позу рыцаря, воздающего почести своему повелителю. — Мой Лорд, это и вправду Вы?! — голос предательски задрожал. — Да, Гарри, это я. Видишь, чем я стал? — спросило лицо. — Всего лишь тенью, химерой… Я обретаю форму, только вселяясь в чужое тело… Всегда находятся те, кто готов впустить меня в свой мозг и своё сердце… Зелье на основе крови единорога придаёт мне сил, но уж очень дорого обходится моему верному слуге… На зарплату учителя много его не купишь. — Простите, мой Лорд, что перебиваю вас, но вы уверены, что разговаривать здесь безопасно? Конечно, Запретный лес мало кто посещает, но я более чем уверен, что мы тут можем столкнуться и с Хагридом, волнующимся за всю свою разномастную живность, и со Снейпом, собирающим ингредиенты для зелий, и со всякого рода магическими существами, или даже с моими шиложопными однокурсниками или целующимися парочками старшекурсников, считающими ночные прогулки по лесу чрезвычайно романтичными. Поэтому позвольте пригласить вас в мою родовую усадьбу? Для Реддла то, что этот мальчишка повёл себя так, было неожиданно. Многообещающе, но, всё-таки, неожиданно. Как искусный легилимент, он хорошо знал о том, что волшебники (да и магглы) редко ведут себя так — полностью отдаваясь на волю чувств. Все, в ком есть зачатки разума, редко идут на поводу у собственных эмоций. Особенно это касается самых тёмных и деструктивных из них. Одно дело прокручивать в голове зловещие планы или банальное «Ну нафиг эту работу! Лучше просплю!» — и совсем другое — действительно осуществлять задуманное. Волдеморт задумался. Он чувствовал эмоции мальчишки, написанные на удивлённом и озадаченно лице, который уже прокручивал в голове свои следующие шаги и слова, и чем-то напоминал Реддлу его незабвенную Беллатрису. В Поттере явно было что-то неуловимо Блэковское — безумное, эмоциональное, тёмное… Иначе почему он так спокойно сдавался на милость своего врага? Одно это было ужасно подозрительно. Неужели он сейчас хочет усыпить его бдительность, загнав в ловушку? «Переместиться он предлагает, как же! Наверняка это один из планов старого маразматика! Да я практически уверен, что там засада. Наверняка этот орден жареного петуха уже заждался моего появления.» — прокручивал в мыслях Тёмный Лорд, подозрительно рассматривая парня. Гарри, как будто догадываясь о его мыслях (не читая, а лишь ощущая исходящее недоверие), удовлетворённо кивнул сам себе и сказал: — Конечно, мой Лорд, вы имеете право не доверять мне. Меньшее от всесильного Тёмного Владыки я и не мог ожидать, поэтому… Я, Гарри Джеймс Поттер, Лорд Поттер, наследник Певерелл, наследник фон де Вьятт, клянусь магией, что моё приглашение в родовую усадьбу не несёт ни малейшей опасности для Тёмного Лорда Волдеморта или для профессора Квиринуса Квиррелла, в чьём теле он сейчас обитает, а носит исключительно характер идеального, по моему скромному мнению, укрытия, необходимого для нашего приватного разговора, дабы о нём не прознали ни живые, ни мёртвые, ни немёртвые, ни ограниченно живые, ни находящиеся между жизнью и смертью, ни потусторонние, ни магические существа, ни тёмные, ни светлые, ни нейтральные твари! Вингардиум Левиосса! Поднявшийся в воздух камень свидетельствовал, что Гарри сказал правду. Конечно, обычно в магических клятвах чаще всего упоминался Люмос, но Поттеру показалось, что светить заклинанием-фонариком в лесу не лучшая идея. Удостоверившись в чистоте намерений парня, Волдеморт позволил Поттеру взять себя за руку и телепортировать при помощи Кольца Лорда. Портал переместил их около беседки в приусадебном парке. — Добро пожаловать в Певерелл Таун, Владыка! — Гарри махнул рукой, обводя поместье, после прижав её к груди и поклонившись. Они оба с комфортом расположились в беседке, понимая, что предстоит долгий разговор. И оба надеялись, что за это время их не хватятся в Хогвартсе. В конце-концов, экзамены кончились и впереди учеников ждали каникулы, а учителей куча бумажной волокиты, планов, составление программы и т.д. Всё-таки Квиррелл не был бесполезным идиотом — и ему можно было доверить некоторые простые задания. Вот, сумел же идеально рассчитать время, чтоб их внезапную пропажу не обнаружили.