Крылья цвета крови.

Разговор был долгим, настолько, что Гарри пару раз даже предложил Волдеморту просто прочитать его мысли. Столько вопросов надо было обсудить! Поттер даже поблагодарил Тёмного Лорда, что тот сам его нашёл — и парню не пришлось разыскивать его по всей магБритании, на что Реддл лишь усмехнулся. Волдеморт долго размышлял о том, что тогда произошло, почему Поттер оказался таким неубиваемым. Магический откат за попытку братоубийства кого-то из рода, принадлежащего самой Смерти — хорошее объяснение. Хотя, Реддл не был удивлён, что его не расщепило на молекулы. Всё-таки крестражи надёжно заякорили его существование, оказавшись весьма полезными. Гарри рассказал, что раньше ощущал себя как Мцыри, что «видел у других Отчизну, дом, друзей, родных, а у себя не находил не только милых душ — могил!», но потом, по невероятной случайности, из-за магических выбросов в школе, встретил своих бабушку и дедушку, которые приоткрыли для него завесу в новый, неизведанный мир волшебства и магии. А уж когда предки Гарри рассказали ему о том, что и Том является его родственником, парень вознамерился найти его, что, собственно, и пообещал душам предков. Им тут род Певереллов возрождать! — Я думал первым делом помочь тебе принять род и решить имущественные вопросы, поделить собственность и наследство… Не ожидал увидеть тебя в столь затруднительном положении. — продолжал парень вываливать на Реддла информацию, перескакивая с темы на тему, будто найдя «свободные уши». — Неужели ты и Дары Смерти согласен поделить? — искренне удивился Тёмный Лорд такой щедрости. — Разумеется! Поделить-то не проблема, а вот достать их… Вот это будет довольно трудно, учитывая тот факт, что они ушли у нас из-под носа. Даже не представляю, где они могут быть… Реддл догадывался, но промолчал. — А ты себе какой из них хочешь? — с интересом спросил Гарри. — Нет, я понимаю, что они передались куда-то там по роду, но… Если бы была возможность поменяться? Чисто по-братски? Этот вопрос озадачил Тёмного Лорда. Он бы хотел владеть всеми ими единолично. Конечно, раньше Том считал их глупыми сказками, но теперь… Теперь-то всё было иначе! Однако, чтоб не раскрывать своих намерений, он переадресовал вопрос, а для убедительности сказал полуправду: — Я раньше никогда не думал об этом… А как бы поделил их ты? — Ну, для начала я бы отдал Старшую палочку тебе… — начал было Поттер, но Реддл его перебил: — КАК?! Непобедимую Старшую Палочку, способную творить самые сильные заклинания?! Отдал бы Мне?! — Да, мой Лорд! — улыбнулся мальчишка, счастливо болтая ногами под скамейкой — Тебе она нужнее. Тебе нужна власть и могущество. Ты — политик, Властелин Мира! Ты достоин её как никто другой! А я бы себе хотел Воскрешающий камень. Я хочу сам решать, кому жить, а кому сдохнуть!!! — последнее слово он буквально прокричал от злости, но тут же, мгновенно успокоившись, продолжил. — Мантию-невидимку мы могли бы носить по очереди, смотря у кого будет опаснее миссия в данный момент. Но это всё будем решать позже, хотя бы когда они будут у нас на руках. Сейчас, думаю, первым делом нам нужно придумать, как достать тебе новое тело. Чёрт, жаль, что я ещё не освоил некромантию и магию душ! Может, в книгах рода можно будет откопать какую-нибудь информацию про подобное? Как думаешь? — Думаю, что это весьма вероятно. Скажи мне, Гарри… Зачем тебе всё это? Чего ты добиваешься? — Реддл откровенно пытался понять, что движет этим мальчишкой, не поддающимся логике. Казалось, он действительно был полной его противоположностью. И, в то же время, чем-то напоминал Реддлу самого себя в юности. «Только я был куда более последовательным в своих мыслях и действиях, более целеустремлённым и амбициозным.» — мысленно анализировал Тёмный Лорд. — Чего добиваюсь? — переспросил Гарри, в задумчивости потирая подбородок. — Ты о моих мыслях касаемо тебя или вообще, по жизни? Или имеешь в виду более грандиозные планы? Если говорить о том, почему я пришёл именно к тебе, Волдеморт, то тут всё просто: мы нужны друг другу! Как говорится, я помогу тебе, а ты мне. Вполне же слизеринский подход? Ты будешь как Палпатин — командовать Сенатом и править Империей, а я буду как Дарт Вейдер — ходить под пафосную музыку и убивать повстанцев! «У меня даже есть один план по уничтожению нескольких юных падаванов… Хе-хе-хе…» — мысленно рассмеялся Гарри, подумав о мести, после чего продолжил: — Если вопрос конкретно обо мне самом, то я хочу создать рок-группу! Буду играть на гитаре и устраивать суперкрутые шоу с магическими спецэффектами! У волшебников какая-то беда с культурной программой! Ни тебе музеев, ни театров, ни оперы, про концерты я вообще молчу! Ну а если говорить более глобально… У меня есть мечта… Сделать идеальный мир для Тёмных, чтобы никто нас не трогал, чтоб можно было жить так, как считаешь нужным! Чтоб каждый мог быть свободным от кабалы Света! Мир Вечной Ночи! Мир Вечного Самайна! Накрыть весь мир Тьмой Новолуния! Реддл едва не расхохотался от такого пафоса, особенно читая мысли Гарри, видя его мечты у себя перед мысленным взором. Возникающие в сознании Поттера картинки постоянно менялись. Там были и Бал Сатаны из «Мастера и Маргариты», и обрывки песен, и вставки из комиксов, залитая светом софитов сцена, на которой Гарри перед толпой зрителей зажигательно орал в микрофон КиШа. И даже нелепая в своей наивности картина, как Фредди Крюгер с Ганнибалом Лектером, Теддом Банди и Чужим, взявшись за руки, весело прыгают по дорожке, вымощенной окровавленным кирпичом и устланной трупами. Такое мог придумать только ребёнок! Очень необычный, но наивный ребёнок, ничего не знающий о жизни. Реддл не по наслышке знал, что такое борьба за власть, грызня среди сильных и хитрых противников, где в союзы проникают шпионы и предатели, где каждый должен держать ухо востро, дабы не получить Аваду в спину. Для него это было нормой жизни, впитанной ещё с приюта; аксиомой «либо ты — либо тебя», железным принципом «убивай — или будешь убит». А эти мысли… Они больше всего походили на мировосприятие хаффлпаффцев! Тот же принцип «мир, дружба, жвачка», только с поправкой на монстров и чудовищ, убийц и кровопийц, что само по себе смотрелось столь сюрреалистично, неестественно и забавно, что не могло не вызывать улыбку у Тёмного Лорда. Однако, он не спешил прерывать этот поток сознания обесцениванием и упрёками в недостижимости и откровенной глупости этих фантазий. Реддл здраво рассудил, что может использовать эту ситуацию себе на пользу. — Вот, значит, чего ты жаждешь всем сердцем… — Реддл посмотрел на парня снисходительно-покровительственным взглядом. — Да! Да, чёрт возьми! Я хочу горы трупов! Реки крррови! Адский вой! Волдеморт наш рулевой! Месть, Смерть и Преисподняя! — всё это парень рассказывал так весело и задорно, словно речь шла про рождественские подарки или поездку в парк аттракционов. Глаза Гарри просто сияли от восторга, когда он описывал свои идеи привнесения в этот мир массовых смертей, а сам он, не в силах усидеть на месте, начал ходить взад-вперёд, изображая руками взрывы, демонстрируя мимикой перекошенные лица жертв, жонглирование отрубленными головами врагов и прочие весёлые в его понимании вещи. Том Реддл внимательно смотрел на этот импровизированный концерт, подперев щёку указательным пальцем, периодически уходя в собственные мысли по поводу столь эмоционального спича. Он видел перед собой ребенка, который наверняка даже не понимает, о чём говорит. Так весело говорить о войне мог только тот, кто никогда не жил в то время, когда… когда у Тома и зародился страх смерти и желание выжить — выжить любой ценой. «Мы потеряли очень многих в этих стычках… Множество моих верных сторонников были убиты, множество из них сейчас в Азкабане… Война — это всегда ужасно. Смерть — это всегда ужасно и трагично. Но порой у нас просто не остаётся выбора, кроме как сражаться за свою свободу и за то, во что верим. А он так легко говорит сейчас «убить всех магглов», «уничтожить Светлых»… Впрочем, как и я в его возрасте и даже чуть старше. Тоже стремился прогнуть весь мир под себя. Молодости так присущ радикализм и бунтарство…» — неприятные мысли саднили, горечью оседая на дне души, теребя жуткие флешбеки. Том снова ощущал застарелую боль, боль человека, прошедшего Войну. Он убивал? Конечно. На войне невозможно не убивать. В каком-то смысле, она всё ещё оставалась внутри. Пока он жив — он будет бороться! За магическую Британию, за то, чтоб не допустить вырождение магов как вида и ассимиляции их в маггловском мире, уничтожать семена Новой Инквизиции. Однако, сейчас, находясь в столь плачевном состоянии, Волдеморту просто необходимо было восстановить своё прошлое влияние, получить себе полноценное тело, нужны были деньги, связи, сообщники. Поэтому он не мог разбрасываться даже столь юными кадрами. «Возможно, однажды, из него и вырастет достойный сторонник, а пока мальчишка явно нуждается во внимании и… просто быть выслушанным. Впрочем, дело привычное. Разве мало мне приходилось выслушивать бахвальство Малфоя или странные шуточки Долохова?» — когда Реддл усмехнулся своим мыслям, Гарри принял их на свой счёт, считая, что тот в восторге от его рассказов. — Авада — налево! Круцио — направо! Вы же… Вы же понимаете меня, правда? — Поттер внезапно остановился и снова присел на лавку рядом с Волдемортом, раздираемый желанием грустно опустить голову и доверительно посмотреть Реддлу в глаза, но пока ни одна эмоция не победила. — Гарри… Я понимаю тебя лучше, чем кто бы то ни было. Ты правильно сделал, что решил присоединиться ко мне. — Вам же тоже нравятся убийства и пытки магглов, правда же? — Реддл внутренне аж присвистнул от этого типично щенячьего взгляда. — Конечно, конечно нравятся. По правде говоря, Реддл считал, что убивать стоит лишь тогда, когда это необходимо. Это такие, как Барти Крауч, например, всегда за устраивание массовых беспорядков и пальбу по чему ни попадя. Но Волдеморт знал, как вести себя с ними, что пообещать и как направлять своих сторонников, мотивируя тех на достижение собственных целей, поэтому улыбнулся и потрепал Поттера по волосам. — Будут тебе и пытки, и казни, и убийства магглов… Но сначала… Не мог бы ты достать мне философский камень? Глаза у парня расширились от шока. Он уставился на Тёмного Лорда, открыв рот. Философский камень! — Быть не может! Этого просто не может быть… Это же… Это же невероятная чёрная магия! — Николас Фламель, например, создал один такой… — почти скучающе проинформировал Волдеморт, внутренне сетуя о том, что парень мало читал книг по алхимии. «Впрочем, какие его годы? Он пока всего лишь первокурсник…» — А чему, собственно, ты удивляешься? — В родовой библиотеке, взятой из Гринготтса, дабы ознакомиться с наследием предков и их магических познаний, я читал труды Альфонса Элрика Певерелла, описывающие принцип создания этого артефакта. — Гарри полез в свой бездонный карман, доставая кусок пергамента. — Вот. Тут говорится о том, что Философский камень (также известный как «красный камень», «пятый элемент», «красная тинктура» и т.д.) является мощным усилителем трансмутаций. Благодаря входящим в его состав человеческим душам (стоящим настолько дорого, что алхимического эквивалента им, вероятно, не существует, что является основной причиной провала человеческих трансмутаций) камень даёт алхимику большую свободу действий, чем что-либо ещё. Однако, стоит заметить, что даже красная тинктура не дарит владельцу никаких новых знаний и возможностей. Философский камень только усиливает способности алхимика, расширяя сферу влияния владельца в соответствии с его навыками. Считается, что точный процесс создания философского камня остаётся в секрете, но известно, что он получается путём трансмутации живых людей — причем, чтобы камень оставался эффективным в течение долгого времени, жертв требуется немало. Альфонсом Элриком Певереллом были описаны случаи, когда ради создания этого артефакта были принесены в жертву жизни жителей целой страны! Их души впоследствии и составили как силу, так и физическую основу существования философского камня. Сила философского камня позволяет совершать усиление трансмутации, но камень становится слабее каждый раз после использования, потому что его могущество исходит от душ, которые используются в качестве «топлива». Когда все души оказываются использованы, камень прекращает своё существование. Вот! Я специально переписал эту часть текста, чтоб потом спросить у кого-нибудь более умного и опытного, о чём тут вообще говорится, так как я, честно говоря, вообще ничего не понял… Разве что то, что создание такого артефакта нуждается в массовых смертях. — Разумеется, ты ничего не понял из этой книги. Она же рассчитана на знания взрослого волшебника. — Но Как можно скрыть создание чего-то подобного? — Очень просто… Война всё спишет. Уверен, что Фламель создал его именно в период войны, объясняя потери среди населения, скажем, воздушной бомбардировкой. Или внезапной вспышкой эпидемии, вырезавшей половину континента. Некоторые вещи совсем не то, чем кажутся. И уж происходят явно не так, как это описывают в прессе или учебниках по истории. — А, вот как… Что ж, это многое объясняет… — согласился Поттер, тут же переходя на другую, волнующую его тему. — К слову. Я читал, что Непростительные заклинания тоже рассчитаны на взрослых и опытных волшебников, но я же освоил их! Ну, то есть, осваиваю… — Гарри сначала воскликнул, а потом слегка замялся. Он явно хотел выглядеть круче, чем был. — Алхимические трансмутации рассчитаны на более глубокое изучение магии. Тут дело немного в другом, не в уровне силы, а именно в знаниях. А что касается Непростительных заклинаний, то они запрещены не потому, что они сложные в использовании, а потому, что обращаются к порицаемым в обществе чувствам. Видишь ли, Светлые волшебники считают, что нельзя испытывать ненависть, злость, желание навязать свою волю и так далее. Они утверждают, что необходимо уметь прощать своих обидчиков, любить ближнего своего в любых ситуациях. Они отрицают, изживают эти «плохие» чувства, «разрушающие душу и извращающие разум», блокируют их, запрещая себе и другим чувствовать нечто подобное, находя жалкие оправдания «это же учитель», «это же семья», «он же твой друг». Только вот сдерживание такого рода негатива разрушительно по отношению к самому сдерживающему. Вместо того, чтоб проклясть другого, он начинает проклинать себя, вместо того, чтоб уйти от ненавистного супруга, они уговаривают себя потерпеть ещё немного, пока не умирают, скажем, от инфаркта. Пойми, Гарри, ты имеешь право злиться, имеешь право ненавидеть кого-то, а если имеешь силу и возможность избавиться от вредящего тебе существа в своей жизни — ты даже обязан это сделать! Твои эмоции абсолютно нормальны. Здоровая реакция здоровой психики на ущемление личностных границ. — Но я чувствую не только это. Мне приятно убивать не только врагов на поле боя… — парень засмущался, уставившись на землю и пиная камешки носком ботинка. — А что ты чувствуешь? — Реддл смотрел заинтересованно, так, что невозможно было понять, искренний ли это интерес или великолепная актёрская игра. Впрочем, Гарри, снова погружаясь в собственные чувства, не сильно мог заметить разницу. — Ты уже убивал, да? Я имею в виду кого-то, кто больше крысы. Кого-то вроде… магглов. — в этот момент в глазах Реддла буквально загорелись искры истинной, незамутнённой, чистой Ненависти. При этих словах Поттер резко вскочил, выпрямился и, посмотрев прямо в эти алые глаза, наводящие невыразимый ужас на всю магическую Британию, гордо и твёрдо отчеканил: — Да! Убивал. Я — Убийца! И мне нравится обрывать людские жизни! В этот момент Волдеморт уловил всплывающую в голове Гарри картинку, где он впился в шею служанки, отчего Тёмный Лорд удивлённо приподнял бровь, осмысливая. — Скажи мне, Гарри… Ты ведь уже не просто волшебник, верно? — Реддл, не умей он великолепно держать себя в руках, сейчас бы просто заржал как ненормальный от одной только мысли, что Золотой мальчик Дамблдора, дитя пророчества, тот, кто уничтожит Тьму… Оказался Тёмным существом! В ответ на это Поттер снял артефакт-"глазик», маскирующий его внешность и показал Реддлу свои настоящие глаза. — Пробудил наследие, значит… Не знал, что в роду Поттеров были вампиры… — Я думаю, даже мои родители могли не знать об этом. Кстати, мой Лорд, а почему вы не попытались стать… таким? Не это ли один из вариантов столь желаемого для вас бессмертия? — парень снова задумчиво потёр подбородок. — Скорее, это вариант вечной молодости. Вампира тоже можно уничтожить, у них достаточно слабостей. У меня же их быть не должно. — усмехнулся Тёмный Лорд. — А… Понимаю… — Но я рад, что так получилось. Теперь часть моей души, находящаяся в тебе, будет в ещё большей безопасности. — Реддл улыбнулся, снова потрепав Гарри по волосам. — Кстати, а как это вообще так вышло? — Очень просто, Гарри. Это очень тёмная магия. И покуда жив ты — буду жив и я. «И ещё немного дольше…» — мысленно усмехнулся Тёмный Лорд, зная, что Гарри — не единственный его крестраж. Гарри снова ощутил желание преклонить перед Реддлом колено. Почтительно кланяясь, он воодушевлённо воскликнул: — Благодарю за оказанное доверие, мой Лорд! Для меня большая честь служить вместилищем вашей души! — Вот и чудесно. — Реддл хитро подмигнул своему новоявленному слуге. — Береги её. — Всенепременно, мой Лорд! Поттер долго думал об этом феномене и пришёл к выводу, что это… очень романтично. Душу абы куда не вселяют. Только в самое ценное, уникальное, исключительное. «Я не просто Гарри, я — исключительный. Я — особенный.» — эта мысль приятно согревала изнутри. — К слову о душе… Мой Лорд, интересно, а вы могли бы… Поглотить моё сознание? Возродиться во мне? — неуверенно прошептал Гарри, смущаясь своего желания. Звучало заманчиво. Только Реддл понимал, что Вечная Госпожа этого не допустит, а ещё один откат он может и не пережить… Однако, сама мысль… была приятной для его самолюбия. — Я ценю твою искренность. Но боюсь, что это невозможно. — мягко сказал Волдеморт. Гарри выглядел расстроенным, что несколько позабавило Тёмного Лорда. — Жаль… Я бы хотел полностью раствориться во Тьме… Слиться с ней, стать единым с бесконечным океаном Тёмной Стороны! Ощутить себя частью чего-то Большего… Бескрайнего… Бесконечного… — Не стоит об этом переживать, Гарри. Мне достаточно того, что ты открыл мне своё сердце, пустил меня в свою душу. Я всегда буду рядом, всегда буду жить в тебе. Подчиняйся моим приказам, выполняй мои поручения, будь подвластен моей воле — и я вознагражу тебя! — Мой Лорд! Для меня большая честь и счастье служить Вам! — Гарри снова преклонил колено, преисполненный такого всепоглощающего чувства блаженства просто от нахождения рядом со своим повелителем, что мысли растворялись. Он сам утопал в ощущении себя Рукой Его, проводником Воли Волдеморта, призванным распространить Его влияние в бесконечных масштабах! Реддл лишь усмехнулся, фыркнув про себя: «Пфф, ещё один фанатик! Безумны, но полезны. Что ж, раз уж у меня сейчас не так много возможностей, использую его. О, этот взгляд, ожидающий приказа! Как я скучал по нему… Жаль, что не все мои слуги на это способны.» — Камень, Гарри. Принеси мне его. — Всё, что пожелаете, мой Лорд! — воскликнул Поттер, и тут же внезапно вспомнил. — Господин, а я могу получить Вашу Метку? Я так хочу себе татуировку! Я мечтаю быть Пожирателем Смерти! — Метку ещё нужно заслужить… Это большая честь и большое доверие, мой друг… — скользким тоном протянул Волдеморт. — Вот выполнишь мой приказ — тогда и обсудим. Оставаясь внешне спокойным и невозмутимым, Реддл просто взбесился, разразившись внутренней тирадой: «О чём он думает?! Чтоб его первый встречный аврор в Азкабан посадил?! Мальчишка, не видишь, что ситуация изменилась?! Сейчас носить такое просто опасно! Сейчас мы очень слабы! Нужно сначала выяснить, кто вообще остался мне верен! Да и мал ты ещё. Я как-то не желаю, чтоб поползли слухи о том, что я вербую детей! Если уж и вербовать их, то только тайно, чтоб тебя не могли привлечь за состояние в незаконной организации. Крутизны ему захотелось, пф-ф! Но не буду же я всё это ему объяснять… Пусть постарается заслужить моё доверие. Люди склонны больше ценить то, что им досталось с огромным трудом, чем подарки. И тогда Метка станет для него символом, бесценной наградой.» Гарри молча склонил голову. Насколько Реддл мог судить по прочим своим последователям, теперь Гарри будет рыть носом землю, расшибётся в лепешку, но выполнит приказ. Он достанет ему камень любой ценой, любыми жертвами, в конце концов создаст новый самостоятельно, лишь бы порадовать своего господина. Это вам не Квиррелл, дрожащий от одного только его имени, которого нужно было контролировать, заставлять и принуждать, а порой даже наказывать. Волдеморт знал, что для таких, как Гарри, невозможность исполнить волю господина — уже само себе наказание. Где-то на задворках сознания Тёмного Лорда проскользнула ассоциация с домовыми эльфами, вызвав на губах едкую саркастичную усмешку. Всё прошло гораздо лучше, чем Реддл мог себе вообразить! Он думал, что придётся проявить чудеса тонкой манипуляции, убеждая Гарри принять его сторону, а мальчишка сам тянулся к нему, стоило лишь изобразить заинтересованность и причастность. «Что ж, посмотрим, насколько Гарри будет мне полезен. Надеюсь, он не даст повода разочароваться в нём.»