Крылья цвета крови.

Вьятт-мэнор радушно принимал вернувшегося на каникулы Гарри Поттера, который, едва лишь переступил порог, оказался окружён заботой и участием домочадцев. Парень утопал в любящих объятиях графа и графини, которые наперебой расспрашивали его об успехах в школе, о том, как ему жилось, не травили ли его снова, как он питался, не убил ли там кого в порыве чувств, завёл ли полезные связи и ещё многое-многое другое. Гарри отвечал строго по-делу, не особо вдаваясь в детали. Определённо, ему было что рассказать, но парень не был уверен, что родня отнесётся благосклонно к его далеко идущим планам. О своей связи с Волдемортом он и вовсе предпочёл умолчать, раздумывая «А знакомить ли их вообще?» Гарри понимал, что, возможно, со временем ему придётся это сделать, но он так же знал и отношение своих близких к политике — они были абсолютно аполитичны, стараясь не вмешиваться. Зато Ливон с удовольствием рассказывал про увиденные диковинки и свои приключения, про учителей и учеников, про то, сколько интересного он узнал, про прекрасную и умную Серую Даму, про храброго и тактичного сэра Николаса, про доброго Толстого монаха и про Пивза, который попортил ребятам много нервов. Леди Эллен Ван Хорн попросила призрака приглядывать за их внуком и, если что случится неординарное или, не дай Мерлин, опасное — дать им знать. В конце концов, не зря же он допросил Пивза на предмет того, как взаимодействовать с предметами! Конечно, Ливон не мог ещё заставить мебель хаотично левитировать по комнате, греметь посудой на кухне, включать-выключать свет или что-то наподобие, но поднять перо, чтоб написать письмо и положить его в шкатулку, отправляя по адресу, он уже научился. Не без упорного труда, но всё-же! Гарри, воспользовавшись выдавшимся свободным временем, снова зарылся в книги, отрешившись от всего мира. Не скованный жёстким расписанием, он сам выбирал, что и в какой последовательности изучать. Граф и графиня лишь разводили руками. Казалось бы — каникулы! Самое время резвиться, наслаждаясь отдыхом, планировать поездки на море, проводить время с друзьями, общаться, веселиться, но парень, почувствовав вкус свободы, с головой уходил в самые тёмные книги, продираясь через тернии сложных философских трактатов о природе бытия. Он читал и перечитывал книги Певереллов, отыскивая информацию про философские камни, изучал некромантию и магию душ, но когда нашёл упоминание Арки Смерти, Тетради Смерти — не выдержал и расхохотался! — И что в этом такого смешного? — поинтересовался голос Тёмного Лорда в голове. — Мой Лорд, представляете! Я просто в шоке! Цветок Смерти, Дары Смерти, Арка Смерти, Тетрадь Смерти… Это так напоминает игру «Фараон»! Всмотревшись в воспоминания, Реддл понял, что Гарри имеет в виду. В этой игре ведущий завязывал глаза ведомому, брал его за руку и водил по комнате — «музею», проводя экскурсию: это стул фараона, это стол фараона, это тетрадь фараона, это кровать фараона, каждый раз заставляя ведомого касаться различных поверхностей. В один момент он говорил «а это — глаз фараона!» — и макал палец ведомого в сырое яйцо. Обычно от неожиданности ведомый дико орал и все дружно смеялись. Улыбнувшись детской непосредственности, Волдеморт задумался: — А тебе не напоминает это расхищение раритетного имущества древнего рода Вечной Госпожи? — Мда, есть такое… Надо бы вернуть. Интересно только как? — Стоит поискать в ритуалистике. Когда я получу своё тело, я помогу тебе с этим. Не стоит позволять нашему наследию пропадать непонятно в чьих руках. — Интересно, а что ещё мы там отыщем? Носки Смерти? Чернильницу Смерти? Унитаз Смерти?! А, не, унитаз уже был! «Чёрный толчок Смерти Убивает смертных! Чёрный толчок смерти Убивает смертных Обсидиановая параша Забирает души смертных в ад! Ничтожная жизнь ваша Будет высосана прямо через зад!» © БАУ — чёрный толчок смерти. — И Что это сейчас было? — недоумённо поинтересовался Реддл, наполняя голос ледяным тоном сарказма и сомнения в столь экстравагантных текстах. — Трэш-металл… — равнодушно пожал плечами Гарри. — Я вас, нет, всю магБританию, ещё и не с таким познакомлю! «Мы кофе сделаем металлом! Мы всё сделаем металлом! Чернее чёрной черноты бесконечности!!!» А править над всем этим будете вы, мой лорд, самый Тёмный из всех Тёмнейших Властелинов Темноты! Волдеморт только вздохнул, а вслух сказал: — Тогда советую тебе не отвлекаться от учёбы. Сейчас всё зависит от тебя и твоих успехов в поисках. Задавшись целью создать беспалочковую невербальную Аваду, Поттер снова и снова медитировал, погружаясь в состояние ненависти, стараясь сконцентрировать его на кончиках пальцев. Он представлял, как зелёное пламя заклинания исходит прямо из его рук, превращая его касание в Прикосновение Смерти. Парню было даже всё-равно, кто окажется его жертвой, ему нравился сам процесс — волнительный, захватывающий, невероятно важный и глубоко личный для каждого живого существа! Нежно поглаживая очередную кошку-мышку-хомяка-черепаху-не-важно по голове, Гарри старался заставить жертву заискриться, вспыхнуть зелёным цветом смерти. Но пока выходило ужасно плохо — лишь находясь на пределе сил, он мог вызвать на кончиках пальцев только несколько слабых искорок, которые заставляли живое сердце пропустить несколько ударов. Поттер не осознавал, что это был значительный результат, который говорил о его поистине феноменальных возможностях, которого добиться мог не каждый взрослый волшебник, но парню было Мало. Часто он просто разочаровывался в себе от того, что не мог оправдать установленную для себя планку, не понимая, сколь завышенной она, по-сути, является. «Я должен стараться лучше! Я должен ненавидеть сильней! Я должен бить больней! Я должен стать сильней! Я должен быть один! Реальный воин! Я должен полностью погрузиться во Тьму! Я должен тренироваться больше!» — мысленно накручивал себя Поттер после очередного, как он считал, провала, вплетая в самоедство строки Агаты Кристи, внезапно всплывающие в сознании. Волдеморт отмечал успехи Гарри, хваля того за упорство и стремление к совершенству, попутно удивляясь вывертам ассоциативного мышления. Впрочем, с этими постулатами Тёмный Лорд был полностью согласен. — Ну почему у меня не получается?! — мысленно возмущался парень, злясь на самого себя от досады. — Напротив, ты прекрасно справляешься. — Нежно шептал ему Том по их причудливой мысленной связи. — У тебя просто мало опыта. Чем больше ты будешь применять Убивающее проклятие, тем легче оно будет удаваться, твоя душа и магия будут подстраиваться под него, постепенно превращая тебя в по-настоящему безжалостного. — Но я хочу Сейчас!!! — Реддл лишь усмехнулся этому крику. Он не по наслышке знал, что движет всеми адептами Тёмной стороны: жажда Всего и Сразу, быстрые результаты и масштабные последствия, Жажда Силы, Жажда Могущества, способного изменить мир… — Хочешь чего? — призрак наконец отыскал своего друга в подвале и вихрем закружил вокруг. Гарри лишь поднял на него глаза с выражением «не мешай, я сейчас занят». — Хочу власти, силы, могущества — спокойно, практически механически процитировал он слова одного ворона из легенды о Прометее. " — Скажи: виноват, хотел власти, силы, могущества… Каждый тебя поймёт! — Я хотел помочь людям!» — Поттер вспомнил тот эпизод и расхохотался. Уж кто-то, но Гарри точно бы не стал помогать отвратительным грязным магглам. — Вот оно как… — немного грустно протянул Ливон. — А на улице такая хорошая погода! Пойдём поиграем, а? — Может, позже? — Да знаю я твоё «позже», — обиделся призрак. — До первого сентября тут проторчишь! Тебя, случайно, рейвенкловцы не кусали? — Интересно, а кто покусал тебя? — Гарри поднялся и слегка потянулся, разминаясь от длительного неподвижного сидения. — Ладно, пошли играть. «Похоже, что личная армия призраков — это не так уж и весело…» Но не только в компании книг и Ливона Поттер проводил время. Дэрил Ван Хорн обучал его и вампирским примудростям: магии крови, оказанию первой медицинской помощи без использования колдовства, рассказывал про болевые точки на теле, обучал превращению в летучую мышь — навык, доступный и самым юным вампирятам, контролю собственной тени, показывал на Лидии и Мари, как использовать гипноз. Вот с последним у Гарри дело обстояло гораздо лучше, чем с Империо, хоть парень и не понимал, почему именно. Для вампирского гипноза было достаточно уверенности в себе, развитию собственной воли. Если ты чувствуешь себя уверенно, не сомневаешься в себе, то и уверить другого в правильности своих решений/приказов сможешь. Для Гарри такое было понятнее, чем заклинание, требующее, по-сути, особого взгляда на вещи; при колдовстве непростительного требовалось чётко осознавать, что окружающие — не более, чем ресурсы. Табельный номер. Строка в реестре. И ладно бы речь шла о людях, Гарри мог принять эту мысль, но считать простыми, обезличенными ресурсами других волшебников, гоблинов, вампиров, оборотней… Это было для парня… Слишком. Эта мысль была столь дикой, столь омерзительной, что буквально выворачивала сознание, вызывая приступ тошноты. Гарри понимал желание убить другого, жестоко замучить его, вынуть душу и поработить сердце, но считать их всех, всех мыслящих, чувствующих, мечтающих, имеющих уникальный опыт существ лишь строчкой и функцией?! «Невозможно! Зачем?! Это отвратительно!» — мысленно возмущался парень, отвергая саму эту идею как слишком… Просто Слишком. — Не волнуйся, Гарри… — нежно убаюкивал его сладко шипящий голос. — Ты же собирался стать по-настоящему безжалостным, не так ли? Ты же хочешь сделать своё сердце абсолютно чёрным? — Да! Да! — Я уверен, однажды ты будешь хорош и в Империо… Доверься своей внутренней Тьме, позволь ей избавить тебя от сомнений. Ты же не маггл, зачем тебе испытывать какие-то жалкие маггловские чувства и привязанности? Ты должен быть выше этого, если собираешься служить мне. Пока дети наслаждались долгожданным отдыхом, преподаватели Хогвартса не могли себе позволить как следует расслабиться. Единственный плюс был в том, что им не нужно было ежеминутно нести ответственность за жизни детей, патрулировать коридоры, предотвращать стычки и драки и вытаскивать любопытных учеников из самых различных мест, пока различная живность Хагрида или обитатели Запретного леса им не оторвали носы, руки, ноги или голову. Альбус Дамблдор считал, что к важным занятиям в летнее время относится проведение школьных методических объединений, собраний и всякого рода планёрок, которые директор просто обожал! На них всегда происходило обсуждение планов, доведение до учителей новых требований Министерства и Попечительского совета, указов и поправок Отдела Магического Образования, которые зачастую противоречили сами себе, а то и вовсе писались людьми, крайне далёкими от преподавательской деятельности. Чего только стоят попытки внедрения Общемагического Тестового Экзамена! Благо, что данная версия проверки знаний, предложенная Долорес Амбридж, была в Министерстве Магии пока только на стадии рассмотрения. Когда кабинеты требовали косметического ремонта, то профессорам приходилось заниматься ремонтом, поддерживая порядок. По этой причине преподаватели «переквалифицировались» в дешёвую рабочую силу. Казалось бы — у Хогвартса для этого есть домовые эльфы! Но директор настаивал, что заниматься этим обязаны сами профессора, причём настаивал так сильно, будто испытывал особенный кайф в дополнительной нагрузке своих подчинённых. На возмущённо роптание коллег он авторитетно заявлял: «Между прочим, я и сам сплю по 4 часа в сутки», из чего вытекало не высказанное «и вы должны точно так же». Таким образом, миссис Спраут должна была пересадить цветы и облагородить школьные клумбы, избавив их от сорняков, сделать запасы семян для будущего урожая, написать доклад о состоянии почвы и проценте её эрозии, Минерву, кроме своих обязанностей личного секретаря Альбуса, декана Гриффиндора и внештатного экономиста, обязали привести в порядок стенды и распечатать новые листы с расписанием, а Северуса Снейпа — постирать шторы в кабинете зельеварения, сварить целую гору зелий для больничного крыла и, конечно, выполнить особенное задание от Светлейшего — разузнать всё о том загадочном графе. Посмотрев на список индивидуальных заданий каждому, в голове у деканов была одна и та же мысль: «Ну и Когда?! Когда мне всем этим заниматься?!» Директор же взирал на озадаченный подчинённых со взглядом, говорившим «неужели вы не способны справиться со столь смехотворной задачей?», на что уставшие от хронического недосыпа волшебники лишь закатили глаза. Люциус Малфой заперся у себя в кабинете, самозабвенно предаваясь алкогольным излияниям и размышлениям. Он просто устал. Устал от бесконечных проверок, сыпавшихся на его голову одна за другой. — Хорошо, что я блондин, а то так и поседеть недолго… — грустно усмехнулся он, глядя в полупустой бокал огневиски. Сегодня снова приходили авроры, тыча ему в лицо ордером на обыск поместья. Мол, «поступила информация, что вы прячете у себя тёмномагические книги». Как же! Прячет он! Да Малфои Всегда были Тёмным родом, вся их семейная библиотека Тёмная по-определению! Очередная проверка, привычная дача взяток, постоянные заявления и «свидетели», лично видевшие, как сиятельный лорд шляется по Лютному в компании подозрительных личностей, разыскиваемых авроратом! Впрочем, круциотерапия — и «свидетели» ещё и не то увидят. Дело-то известное… Попадётся какой оборванец на мелком хулиганстве или воровстве простенького артефакта за 15 сиклей, авроры его схватят — и в комнату для допросов. Выползающий оттуда волшебник, больше похожий на лежалого инфернала, трясущимися руками и подписывает, что… что только правосудию угодно. Например, что старая волшебница, живущая с ним по соседству, торгует незаконными артефактами, что его школьная подруга детства занимается контрабандой редких магических существ… Ну а если не подпишет — то или его сестра, как выяснится, состоит в экстремистской организации, или он сам внезапно будет доставлен в могр при Мунго с инфарктом от тёмномагического проклятия. И, конечно, множественные переломы конечностей, отрезанные пальцы, поломанные рёбра, пробившие лёгкое, тут совершенно ни при чём. Схема давно отработанная, чего уж тут. Ну, а такие, как Люциус, имеющие довольно тёмное во всех смыслах прошлое, и вовсе были излюбленными постоянными «клиентами», которых можно было тащить в аврорат лишь за одни их убеждения. Малфой передёрнулся, вспоминая неприятный разговор и налил себе ещё огневиски: «Было бы за Что — уже бы посадили! Радуйся, что пока на свободе гуляешь!» — Противные аврорские рожи. Сколько ещё будет продолжаться этот кошмар?! Чувствовать себя «дойной коровой», которую внезапно «обнаруживают» авторы, желающие сходить в очередной отпуск за его счёт, было унизительно. И мерзко от всей этой прогнившей, коррумпированной системы Министерства, которая наживается на древних магических родах, вменяя им в преступления их собственную суть! «Вся надежда была на умного, харизматичного, сильного политика, за которым мы пошли тогда. Поверили. Поверили, что нам удастся кардинально сменить режим, катящийся к Мордреду… Если Геллерта волновало Европейское магическое сообщество, если не мир в-целом, то планы Тёмного Лорда касались исключительно магБритании. Он не прыгал выше головы, а предлагал разобраться с проблемами здесь, навести уборку дома. И за ним пошли те, кто понимали, сколь губительным может быть Свет, сколь отчаянно его представители внедряют идеи, чуждые магмиру! Как постепенно изживают старые традиции, подменяя праздники и их даты, как приносят магам монотеизм… И не грядёт ли в итоге новая Инквизиция?» — мысли отчаянно не хотели топиться в алкоголе, душевная боль не отпускала, сжимая грудь стальными оковами, расшатанные постоянным присутствием авроров нервы уже были на пределе. Сам же Люциус уже порядком почистил свою родовую библиотеку, избавившись от некоторых особенно тёмно магических трактатов, вывезя их за границу, проверил лицензии на владение холодным оружием, сократил список имеющихся дома зелий и ядов, а так же перевёз некоторые артефакты в загородную виллу. Но тут, разбирая своё семейное имущество, он неожиданно вспомнил про одну маленькую, не замысловатую, чёрную книгу, которую, незадолго до своего исчезновения, ему оставил Тёмный Лорд. Эта книга, более напоминающая толстый ежедневник, буквально сочилась невероятной по своей плотности чёрной магией! Люциус оказался перед дилеммой: «Нет, сейчас такое хранить в доме точно нельзя! А то неизвестно, что на меня — и хорошо, если меня одного — смогут повесить! С другой стороны, я клятвенно обещал Лорду Волдеморту беречь эту вещь ценой собственной жизни. Что же мне делать?»