Крылья цвета крови.

Лето для Альбуса Дамблдора прошло, к сожалению, не так плодотворно, как он рассчитывал. Он проводил много времени в Визенгамоте, пытаясь получить голоса его членов в поддержку нового законопроекта, придуманного и разработанного им. ЮнАврорат. Альбус рассчитывал внедрить для первых-третьих курсов Хогвартса новую программу обучения, направленную на повышение патриотичности среди поступающей молодёжи, увеличение лояльности к идеям Света, популяризации образа бравого аврора среди юных умов. У него возникла даже идея пригласить кого-нибудь, например, своего друга, Аластора Грюма, вести эти дополнительные занятия. Но, несмотря на весь свой авторитет и опыт сражения со Злом, Великому Светлому пока не удавалось получить разрешения на введение дополнительного предмета. Менять программу всегда было непросто — Альбус прекрасно осознавал, что пройдёт ещё пара лет, пока эти министерские умы рассмотрят его предложение. Впрочем, так всегда было. Со времён директора Диппета он уже многого добился в реформах образования, с огромным трудом пробираясь через бюрократическую волокиту. Ни одна сотня пергаментов была исписана, ни один десяток кабинетов был исхожен, ни один день потрачен на усиление собственного авторитета и популяризации идей. Всё ради общего блага! Вторым проектом Альбуса стало создание новой азбуки. Как считал директор Хогвартса, все эти абрикосы-бананы-винограды совершенно не подходят для юных умов. Волшебники уже с рождения должны впитывать определённые идеи, чтобы никогда больше не появлялась такая угроза всемирного масштаба, как Геллерт. Новая азбука включала в себя следующее: А — Аврорат. В — Визенгамот. Г — Герой Гриффендорец. С — Сила Света. Х — Хогвартс. Этим летом Альбус Дамблдор открывал в Министерстве Магии патриотический семинар для учителей и работников культуры, где рассказывал о своих проектах системы воспитательно-патриотической работы с молодежью. В общей сложности со сцены о патриотизме и традиционных ценностях говорили около пятнадцати часов. Как считал директор Хогвартса, он изобрёл рабочую модель «человек — семья — общество — государство» и, если ее реализовать, получится разработать единую стратегию, при которой у подрастающих волшебников будут правильные ценности. Разумеется, сам семинар был освещён в «Ежедневном пророке», вызвав массу обсуждений по всей Магической Британии. Многие чистокровные семьи восприняли новые идеи, азбуку и уроки ЮнАвроратрвцев весьма и весьма скептично — мало кто из них представлял своих наследников благородных родов, одетых в авроратскую форму и ежедневно рискующих получить увечья или тёмномагические проклятия. Было слишком очевидно, что такая работа рассчитана на более безбашенных, адреналинозависимых волшебников определённого склада характера, а точнее, на столь излюбленных директором гриффиндорцев. Предлагать воспитывать по тому же принципу тихих рейвенкловцев, осторожных слизеринцев или более усидчивых хаффлпаффцев было очень странно. Но Альбус в своих выступлениях утверждал, что программа ЮнАвторат рассчитана для всех, что каждому было необходимо думать о будущем страны и её безопасности. «Если в старой табакерке век не держат табака, Заведется в табакерке чёрт-те что, наверняка. И берется чертовщина ниоткуда неспроста. Заведется чертовщина там, где только пустота…» — именно этими словами Великий Светлый волшебник убеждал Министерство в необходимости скорейшего принятия решения о внедрении программы ЮнАврорат в действие, добавив: «Когда погибают одни лидеры преступного мира, на их место сразу приходят другие. Свято место пусто не бывает. Ради общего блага мы, волшебники Магической Британии, не должны допустить инакомыслия. Необходимо направить юные умы в правильное русло, с детства привив им понимание чести, любви к родине, служение отчизне. Долг каждого волшебника — посвятить свою жизнь высшему благу!» Хогвартс встречал юных волшебников, сияя огнями, как и прежде. Величественное здание, поражающее воображение, хранящее древние секреты магии, готовое поделиться своими знаниями с тем, кто дерзнёт разгадать его тайны. И лишь один волшебник, поднимаясь по ступеням в Большой зал в ожидании приветственного банкета, думал только об одном… Спалить чёртову школу дотла! Гвалт голосов раздражал, вызывая неприятные, липкие мурашки по всему телу, нервы были натянуты, как канаты, а в душе поднималась буря… Огненное пламя… Гарри Поттер, идя в толпе гогочущих, болтающих гриффиндорцев, мысленно ушёл в себя, рисуя в воображении Адское Пламя, лижущее стены, сотню молний, разрушающих школьные шпили, падающие на голову учеников люстры… Если он не может наслаждаться столь желанной тишиной, тогда ему хотелось услышать их крики, полные боли и отчаяния. Чтоб если и орали, то хоть по делу. Эта огромная толпа рассаживающихся за столы своих факультетов детей вызывала отвращение и неприятие. Глупая школьная форма давила, будто весила килограмм сто, стягивала и сковывала, как символ социальных ожиданий. Гарри чувствовал себя узником, обречённым мучиться тут до скончания своих дней. Мысли уходили глубже, в прошлое, к ненавистным Дурслям, к ненавистным магглам, ненавистному Вонингсу, после чего делали круг и снова возвращались к ненавистному Хогвартсу. А дети смеялись, болтали, толкались, чавкали и разливали тыквенный сок на белоснежные скатерти, крутились, жевали, кидались едой, обсуждали прошедшие каникулы, делились впечатлениями, хвастались новинками… Поттер с тоской смотрел на слизеринский стол, где царила совсем другая атмосфера. Там тихо, спокойно, культурно вкушали яства благородные наследники, помня про застольные манеры. Гарри поймал взгляд Драко, в котором читалось: «Сочувствую», и тихо вздохнул, уставившись в свою тарелку, больше ковыряясь в ней, делая вид, что ест. «Вспомни, зачем ты здесь. У тебя задание. Ты должен безупречно сыграть свою роль. А потом… Потом мы поквитаемся… Со всеми!» — мысленно сказал Гарри сам себе, одновременно чувствуя внутри себя присутствие Реддла. Нет, он не одинок. Он никогда не будет одинок, пока внутри него есть часть души, Его души. Того, кто его понимает, кто сам через это прошёл… Директор снова держал речь, приветствуя первокурсников, снова проходило распределение, снова нестройный хор голосов выдавал какофонию школьного гимна… «Мэрлин, когда уже это закончится?» — Гарри буквально выл и стенал внутри, желая убежать отсюда как можно дальше: от толпы, от шума, от мерзкого присутствия других людей, от отвратительной духоты тел; сбежать куда-нибудь далеко-далеко, во Тьму и Мрак, в глубину подземелий, в одиночную камеру холодных стен, покрытых слизью и капающей с потолка водой… Мозг даже отказывался анализировать, что делают другие — настолько он мысленно застрял внутри, лишь отслеживая перемещение, движение других вокруг себя, чтоб не столкнуться с кем-либо, пока ноги механически следовали за старостой и группой в их гриффиндорскую башню. И всё-же, даже сидя на кровати в спальне, душевное равновесие не приходило. Старая, потрёпанная казённая мебель в красно-золотых тонах, прожжённые кое-где пыльные ковры, стеллажи с раскуроченными полками, скрипящие кровати… И предстоящий год в окружении этих… этих… магглолюбивых грязнокровных предателей крови! «Мордред… Как это всё выдержать и не сойти с ума?!» Когда же официальная часть закончилась, староста поприветствовал первокурсников и отпустил всех спать, Поттер выбежал в коридор, пытаясь отдышаться. Несмотря на утомительный день приезда, спать не хотелось совсем. Хотелось просто побыть одному. За прошедшие часы он безумно устал от всех. В ушах шумело. Выйдя в коридор, он отошёл подальше от спальни, сел на пол и закурил. Тяжесть, тоска, ненависть, грусть — всё смешалось внутри — и даже сигаретный дым не приносил облегчения. Он уставился в одну точку на противоположной стене и просто сидел, чувствуя себя морально истощённым. Учебный год ещё даже не начался, а Гарри уже устал от всего и всех. Не выдержав нахождения в давящих стенах, Поттер сбежал на озеро. Внутри зарождалось чувство, будто море зовёт его, зовёт куда-то далеко-далеко… Где ледяные волны бьются о скалы чёрного замка, одиноко стоящего в бесконечной морской глади. Тёмная цитадель, наполненная горем и отчаянием звала, притягивала его. Безнадёжность. Безвыходность. Место, где остаётся разве что молиться, хоть и никто не услышит твоих молитв. Сейчас в плеере играл Реквием по мечте — единственная музыка, которая резонировала с настроением. Гарри и сам не мог толком объяснить, что он чувствует. Он представлял огромные волны цунами, поглощающие сушу — и в этой катастрофе находил покой. Вернувшись в спальню, он быстро уснул с мыслями о том, как было бы чудесно никогда не просыпаться. Но утро всё-равно наступило, независимо от того, хотел этого кто-то или нет. Привычно, а потому довольно быстро собравшись, Гарри пошёл на занятия, всё ещё чувствуя какую-то переполняющую его апатию. Даже снов не было. Казалось, он только прикрыл глаза, как надо было уже вставать. Поттер почти не слышал, о чём говорит МакГонагалл или о чём там рассказывает Снейп, механически отвечая, когда его спрашивали. Всё было так привычно, заурядно, одинаково, что хотелось взорвать эту гнетущую тишину в классе. Жаль, что у него не было тротила в запасе. Единственный, кого из учителей Гарри всё-таки слушал, это был Квиррелл, оставшийся преподавать ЗоТИ. Новость о том, что Квиррелл всё-таки остаётся, довольно быстро облетела школу. Многие знали о том, что должность преподавателя ЗоТИ проклята, но не многие знали, что на самом деле была проклята должность преподавателя Боевой магии. Да, в те времена предмет назывался именно так. Однако, после того разговора с Реддлом, Дамблдор лишь усмехнулся, упразднив предмет и введя совершенно новый. Видеть ли, Боевая магия предполагала как защиту, так и нападение, а ЗоТИ было сосредоточено, в основном, исключительно на защите. Более того, в самом названии предмета была скрыта пропаганда дел Света, мысль о том, что нужно защищаться от Тьмы. Не изучать, не взаимодействовать, Мерлин упаси, не стремиться к пониманию и осмыслению сокрытого, а противостоять Тьме, стремясь к Свету. Так же, в этом году Дамблдор хотел пригласить на должность преподавателя Златопуста Локонса, легендарного волшебника, написавшего более 150 книг о своих приключениях и подвигах, но, к огромному сожалению для Альбуса, тот отказался, сославшись на то, что такому востребованному и прославленному герою попросту некогда заниматься преподавательской деятельностью. Поэтому желание Квиррелла остаться на прежней должности было более чем кстати. Многие ученики, а в особенности ученицы, были расстроены таким положением дел, сетуя, что очередной год придётся провести с этим заикой. Гарри же, когда ходил закупаться учебниками, видел на полках книги Златопуста и даже толпу его фанатов, требующих автограф. Открыв парочку его книг, он просто обомлел. — Ааааа!!! Да! Да! Даааа!!! НАМ ЗАВЕЗЛИ ХУДОЖЕСТВЕННУЮ ЛИТЕРАТУРУ!!! Поттер не устоял — и скупил все имеющиеся книги Локонса, все, что были в наличие. В них было всё: метафоры, гиперболы, речевые обороты, увлекательное повествование, множество необычных существ, с которыми Локонс сражался по всему миру, хорошо прописанные персонажи, харизматичный главный герой, интересные сюжетные повороты и, главное, никакого сухого текста научно-публицистического стиля, весьма задалбавшего его за это время. — Ты же понимаешь, что эти книги весьма сомнительного содержания? — сказал Драко, заметив, чем зачитывается его друг. — Бьюсь об заклад, что он не совершал и половины описанных здесь подвигов! — Драко… — с сарказмом растягивая слова, Гарри закатил глаза. — А какая разница? Ты знаешь, что такое жанр фентези? — Нет, а что это? — Ты читал «Властелин колец», «Хроники Нарнии», «Конан-варвар», «Волшебник Земноморья», «Тёмная башня»? Хоть что-нибудь?! — Мне кажется, или ты сейчас перечислил маггловские книжонки? — с отвращением скривился Малфой. — Да, маггловские. Знаешь, а ведь многие магглы мечтают о магии… О приключениях… Сражаться с драконами, искать в листве фейри, исследовать замки, колдовать… — Магглы просто завидуют нам. — Именно. А между тем, назови хоть одну фентезийную книгу из нашего, магического мира. Драко задумался. — Вот видишь? У нас это всё преобрело вид научной литературы. Для нас магия — реальность. Вы, волшебники, не восхищаетесь ей. — А зачем ей восхищаться, когда нужно её изучать и использовать? Гарри замолчал, не зная, как это объяснить. — Странный ты, всё-таки. Общение с грязнокровками не идёт тебе на пользу. В любом случае, я это читать не собираюсь. У меня есть более важные дела. — холодно подытожил Драко. — Как знаешь. А мне просто… Интересно. Давно я не встречал именно литературного изложения! Знаешь, в Хогвартсе мне давно не хватало этого… Литературы. А тут — как глоток свежего воздуха! У этого Локонса явно талант к писательству! Ливону же книги Локонса тоже понравились. Так что они снова стали читать их вечерами, отдыхая от уроков и домашки, как в старые добрые времена. Призрак с удовольствием отмечал, что в эти моменты Гарри снова становится собой… Тем самым мальчишкой, с которым он когда-то подружился: горящие глаза, жажда приключений, книжки, зовущие их в удивительные, фантастические миры… В те дни, когда они просто сидели на кладбище и читали, читали, читали запоем, убегая от жестокой реальности в прекрасные выдуманные миры меча и магии.