Sinferno

      К вечеру аукционный дом открыл двери богатеям Киркволла.       По холлу курсировала молоденькая миниатюрная брюнетка — куратор аукциона. Она приветствовала гостей, мимоходом рассказывала им о выставке в холле и провожала в главный зал. Мерриль Алерион, как запомнил Фенрис, когда Гаррет представил их друг другу. Фенрису подумалось, что она выглядела слишком хрупкой и тихой для такой динамичной работы. Казалось, будто очередная кучка богатеев, впереди которых порой шли их животы, просто переступит её и не заметит. Но мисс Алерион приветливо улыбалась и иногда даже повышала голос, когда понимала, что её плохо слышно.       Фенрис стоял возле дверей в главный зал, что находился аккурат напротив лестницы на второй этаж, к кабинету Хоука. Коротко оглядывал прибывающих и поглядывал на лестницу, надеясь, что Хоук поскорее явится и избавит его от этого довольно спорного занятия. «Пусть все подумают, что ты новый охранник аукционного дома», — сказал Гаррет. Видимо, гости не оплошали и приходили именно к этой мысли, но Фенрис, как не старался, не мог выдавить из себя подходящего выражения лица. Ему казалось, что все, абсолютно каждый косится на его окаменевшую рожу. «Зачем им так думать?» — спросил тогда Фенрис, предчувствуя, что за этими простыми словами стоит какое-то не слишком приятное действие. «Чтобы не утруждали себя поиском версий, что за новое лицо трётся возле меня», — ответил Гаррет и хлопнул его по плечу.       Вечер обещал быть бесконечным. Гости рассаживались по местам, и уже ближе к шести зал был полон. Бодану и Мерриль даже пришлось организовать дополнительный диванчик в самом углу, так как традиционного количества сидячих мест не хватило.       — Мистер Хоук давно не проводил аукционы, — виновато пожав плечами, пояснила Мерриль. Она закусывала алую губку и нервно теребила свой планшет, поглядывая, как Бодан и Фенрис тащат злополучный диванчик.       — У вас что, нет парочки подсобных рабочих? Мне не трудно, но мои руки всегда должны быть свободны, — разминая кисти рук, проговорил Фенрис.       — Мистер Хоук уволил всех в прошлом году. С тех пор мы всё ещё очень пристижны, но... Расспросите лучше мистера Хоука, — пискнула Мерриль, прикрываясь планшетом. Её зелёные глаза сверкали из-за острого тёмного краешка, как влажные камни.       Фенрис просто кивнул в ответ и вернулся на своё место. Двери на улицу уже заперли, но никто из хозяев вечера до сих пор не появился, поэтому Фенрис перешёл во внутреннюю часть зала, чтобы иметь возможность наблюдать за гостями, а не пустым холлом. Через некоторое время неприметная дверь у другой стены приоткрылась, и из неё показалась обтянутая серыми брюками, торчащая из-под задравшегося края пиджака, мужская задница. Фенрис позволил себе приподнять бровь.       К счастью, основная масса гостей толпилась возле сцены, а не здесь, в конце зала. Поэтому никто в шуме и гомоне никто не обратил внимания, как мистер Карвер Хоук в компании с Боданом тащит второй диванчик. Мерриль семенила рядом с ними, теперь держа в руках свой планшет и толстую папку, которая, вероятно, принадлежала Карверу. У неё не хватало пальцев, чтобы потеребить их обе, поэтому она очевидно испытывала когнитивный диссонанс и то и дело перекладывала их, то обнимая их, то принимаясь покачивать обеими сразу. Лицо её выражало крайнюю степень смущения.       Поставив диван полубоком к сцене, Карвер одёрнул пиджак и забрал папку у неё из рук. Что-то сказал и обернулся, и только теперь заметил Фенриса. Брови его сошлись над переносицей. Мерриль подпрыгнула на месте и принялась что-то отчаянно втолковывать, поглядывая в сторону охранника виноватым взглядом.       Ну что ж, они должны понимать, что не его задача — таскать диваны. Иначе в нужный момент может оказаться, что ему придётся или бросить Мерриль наедине с диваном, но всё равно не успеть спасти чью-то жизнь. Не то, чтобы он подозревал, что прямо сегодня ему придётся спасать чьи-то жизни. Он надеялся, что нет. Но на всякий случай лучше приучить эту любительницу общественных работ к такому положению вещей заранее.       Поначалу Фенрис думал, что мистер Хоук сам будет проводить аукцион, но он, появившись в зале, подошёл к Фенрису и шепнул, что сейчас подойдёт ведущий и двери можно будет закрывать.       Почти сразу как мистер Хоук направился мимо гостей, здороваясь с дамами и пожимая руки господам, в коридоре появилась женщина. Чёрное облегающее платье, украшенное крошечными кристальными бусинками, мерцало при движении. Стук каблуков отдавался под сводами и падал вниз, теряясь в гомоне и болтовне зала. Загорелое бедро при каждом шаге выглядывало из более чем смелого выреза на подоле. Фенрис видел эту женщина вчера. В её облике было что-то новое, но Фенрис не хотел долго разглядывать её и вообще задумываться об этом.       Её янтарный взгляд скользнул по Фенрису, и тот напрягся. В ней будто бурлило что-то хищное, звериное, и эта опасность сверкала угольками на дне её глаз.       — Дорогие гости, — раздался голос Гаррета. Владелец аукционного дома легко вскочил на сцену, разводя руки в приветственном жесте. — Должен сказать, я очень рад видеть вас всех сегодня на моём уже не знаю каком по счёту аукционе! После долгого перерыва особенно приятно осознавать, что вы о нас не забыли. Я бесконечно рад, что вы выбираете именно Hawke's Family! — он широко улыбнулся и подмигнул зрителям. — И раз уж моя прекрасная звезда уже здесь, то давайте поприветствуем её. Сегодня, как и всегда, вести для вас этот праздник будет Изабела Риэна де ла Марис!       Аудитория взорвалась приветственными аплодисментами. Изабела улыбалась, степенно поднимаясь на сцену. Гаррет поддержал её за локоть, помогая преодолеть ступени, и широким жестом указал на трибуну ведущего. Ладонь его скользнула по её точёной талии, он поднёс с своим губам её ладонь и поцеловал.       — Передаю ей слово, друзья!       — Добрый вечер, господа! — голос Изабелы разнёсся по залу, густой и обволакивающий, словно медовая патока. За её спиной вспыхнул экран огромного монитора с крупным логотипом и подписью Hawke's Family. Фенрис припоминал, что та же стилизованная птица висела и на подвеске Гаррета. — Итак, давайте наконец начнём!       Гаррет помахал рукой с одного из диванов, которые, к счастью, стояли возле сцены с самого начала, и Фенрис, пожав плечами, присоединился к братьям Хоукам.       Аукцион начался. Карвер сидел, уткнувшись в свои бумаги, и будто на автомате отмечал что-то на листке, лишь изредка бросая взгляд на зал. Казалось, ему не было нужды следить за тем, кто и что говорит: он будто знал каждого из гостей не только в лицо, но и по голосу или манере делать ставки. Гаррет же следил за динамикой аукциона, развалившись на диване и спокойно покуривая сигару. Он поманил Фенриса взмахом руки, чтобы тот наклонился ближе, так как в зале поднялся шум, хотя голос Изабелы разносился над головами звонко и ярко, когда она называла окончательную сумму. Вот парочка реставраторов во главе с хранителем коллекции поставили на постамент очередную скульптуру киркволлского художника Эмиля де Каррака «Взывающий к Создателю». Фенрис наклонился к Гаррету.       — Пока тут идёт движуха, пройдём в бар, хочу рассказать кое-что, пока я ещё могу нормально общаться, — проговорил Хоук. Лицо его было неожиданно серьёзно. Коротко кивнув своему брату, он поднялся, и Фенрис последовал за ним.       Бар готовили к будущей вечеринке. Вот нанять официантов Хоук, видимо, догадался, и они носились туда-сюда, расставляя на столиках бокалы и закуски. Единственный, кого абсолютно не касалась общая суета, был бармен. Уже немолодой мужчина с лёгкой сединой на висках стоял, облокотившись на барную стойку, читая поверх очков сегодняшний Kirkwall News. Даже когда Хоук подошёл, он не шелохнулся.       — Гамлен! — Гаррет постучал костяшками пальцев по барной стойке. Бармен с неохотой опустил газету и перевёл на хозяина взгляд. — Будешь прохлаждаться — уволю! — устало произнёс Хоук. Бармен открыл было рот, чтобы что-то возразить, но Гаррет не позволил, тут же продолжив: — И матушка тебе не поможет. Налей-ка мне бренди и иди помоги официантам.       Гамлен пробурчал что-то невнятное себе под нос, но подчинился. Как только перед Гарретом появился стакан бренди, а бармен удалился, Хоук молча оперся локтями о стойку и медленно сделал глоток. Фенрис так же молча ждал.       — А ты не из болтливых, — начал Хоук, слегка покачивая стаканом и заставляя янтарную жидкость, от которой распространялся едва ощутимый ягодный аромат, лизать стеклянные стенки. — Хорошо. Надеюсь, язык за зубами ты держишь даже когда спишь. — Хоук усмехнулся. — Дело тут такое, — бокал с глухим звуком коснулся барной стойки, — ты уже видел в бумажках Карвера, что охранять ты будешь Лиандру Хоук.       Фенрис кивнул.       — Это наша с ним мать, — продолжил Гаррет, не отрывая взгляда от бокала. — Год назад… Произошло кое-что ужасное, скажем так, — Хоук сделал ещё несколько весьма больших глотков, отставил пустой стакан и сам потянулся через стойку за бутылкой, которую оставил там Гамлен. И лишь после этого продолжил. — И ей нужна защита после случившегося.       — Необходимо проследить, чтобы она не наделала глупостей? — хмурясь, предположил Фенрис, потому что Гаррет снова молчал.       — Что? Нет-нет. Она полностью адекватный человек.       — Кто-то её преследует? — продолжил Фенрис.       — Возможно, — ответил Хоук, снова осушив бокал. — Уже поступило два довольно неприятных письма с угрозами. Поэтому для своего спокойствия, пока полиция ищет злоумышленника, я решил нанять специалиста.       — Я не профессиональный телохранитель, — твёрдо возразил Фенрис. Кажется, ему придётся искать новую работу.       — Нет, ты военный с блестящим карьерным опытом.       — Но…       — Ты защищал заложников на Сегероне. Сколько их было, 27 человек?       Фенрис недовольно поморщился. Он совершенно не помнил, как это делал. Защищал заложников? 27 человек? Это было сказано в рапорте его напарника, да. Но в голове Фенриса об этом не было ни словечка. Последним его воспоминанием был яркий свет, который ударил по глазам, когда его вынесли откуда-то из-под земли.       — В резюме я упоминал, что частично потерял память… — негромко намекнул Фенрис.       Хоук понимающе кивнул.       — Я умею читать, да. Заметил. Но суть не в этом. Знаешь, ко мне приходила целая куча всяких мордоворотов. С послужным списком и рекомендациями — как будто не защищали они только архонта Тевинтера. Но, во-первых, мне ли не знать, как легко состряпать нужную бумажку? Во-вторых, мне нужна не пёсья преданность приказам, а голова на плечах. В той информации, что я получил о твоих похождениях на Сегероне, сказано, что ты нарушил приказ командования, чтобы спасти их. Думаю, если понадобится, даже с дырками в памяти ты сделаешь всё как нужно. Да и... я хотел, чтобы матери было не только безопасно, но и комфортно. С тобой ей будет комфортно.       Фенрис приподнял брови.       — Комфортно? Со мной? Мне кажется, вы не это хотели сказать.       Хоук ухмыльнулся.       — Я сказал только то, что хотел сказать. Давай на «ты», ладно?       Шум в главном зале не утихал. Торги тоже продолжались, и любители диковинок и антиквариата раскошелились уже на необычайно приличные суммы. Фенрис и Гаррет вернулись как раз к лоту, цена которого начала зашкаливать за миллионы. Гаррет радостно присвистнул и ударил своего брата по плечу, но тот лишь молча кивнул, никак не поддержав восторга. Лист, на котором он писал, уже весь был исписан мелкими буквами и исчёркан какими-то пометками. Для Фенриса все эти цифры, что выкрикивали покупатели, казались сверхъестественными. Даже представить себе такие суммы было сложно.       Однако лоты закончились, и гостей пригласили отпраздновать состоявшийся аукцион. Люди, довольные покупками или огорчённые утраченными возможностями, двинулись в банкетный зал. Голоса, стук каблуков, смех и шуршание одежды, звон бокалов заполнили теперь его, но вскоре их несколько приглушила музыка. Что-то джазовое: точнее Фенрис определить не мог, да и это было не особенно интересно.       Покупатели собирались стайками, обменивались не слишком искренними поздравлениями и чересчур лучезарными улыбками. Фенрис же делал всё то, чего от него изначально потребовал Гаррет: сидел рядом и выглядел максимально угрюмо. В общем-то, ему даже не нужно было прилагать для этого особых усилий. Это сборище павлинов начинало действовать на нервы. Нашлась только парочка гостей, которые подошли поблагодарить Гаррета за аукцион или просто засвидетельствовать своё почтение.       — А план-то был хорош! — хохотнул Гаррет, в очередной раз делая глоток бренди. — Смотри-ка, они и вправду не спешат ко мне подходить. Из тебя выходит отличное прикрытие!       Однако Фенрис был уверен, что дело вовсе не в нём, а в том, что самое интересное сейчас происходило не рядом с Гарретом, а в зале: там был Карвер со своей папочкой. Он курсировал между гостями, сдержанно улыбался им и о чём-то договаривался, продолжая делать пометки.       — Разве не всё распродано? — негромко спросил Фенрис, взглядом указав Гаррету на Карвера.       — Всё, конечно, а что? А... Братец собирает информацию. Нам нужно подобрать лоты на следующий раз. Те, которые точно кого-то заинтересуют. Если полагаться только на самые крутые и необычные лоты-сюрпризы, которые, конечно, всегда диковинки, но могут не встретить своего покупателя, можно ничего не заработать. Слишком опасно. Поэтому Карвер ищет продавцов и покупателей других вещиц, попроще. Но, возможно, милых чьему-то сердцу настолько, что они готовы выложить за него сотни тысяч, а то и пару миллионов... Проценты от которых пойдут нам в карман, конечно же.       Гаррет ухмыльнулся и подмигнул Фенрису. Фенрис промолчал. Кажется, возмущение Карвера имело под собой определённые основания. Чем же полезным занимается сам Гаррет?       К ним подошло ещё несколько человек, каждый из которых вызывал у Фенриса всё больше оскомины. Хоук-старший широко ухмылялся им, и было совершенно непонятно, искренен он или нет. Фенрис скользил по ним равнодушным взглядом, изредка оглядывая людей в зале, и не мог отделаться от мысли, что все они здесь какие-то скользкие. Взять хотя бы вот этого, с рыжей шевелюрой, что стоял возле тарталеток и уплетал их за обе щёки. Он часто посматривал на часы и оглядывался, будто ожидая чего-то или кого-то. Или та блондинка, что сменила очередного кавалера, каждого из которых ощупывала так, будто выискивала ценные вещи.       Наконец на другом конце зала появилась Изабела. Она выскользнула из дверей в служебную зону и направилась к гостям, направо и налево раздавая улыбки. Королева вечера, которая только что вытрясла из карманов толстосумов буквально миллионы, она вышагивала так, будто весь мир должен был быть благодарен ей за то, что она снизошла к ним. Но лицо её лучилось удовольствием.       Заметив сначала Фенриса, она улыбнулась и, тут же нащупав взглядом Гаррета, который тоже улыбался ей через зал, подмигнула ему.       Фенрис бросил короткий взгляд на Хоука. Тот спрятал за бокалом бренди мягкую улыбку и крутанулся на барном стуле, чтобы вполоборота наблюдать за залом.       Изабела не стала подходить к ним, а осталась среди гостей. Её принимали радостно, целовали руки и улыбались, кто-то даже расцеловался с ней в обе щеки. Вот мелькнула чернявая головка Мерриль, которая поднесла ей бокал с чем-то красным и тут же испарилась в толпе.       Часики тикали, Гаррет напивался, Карвер продолжал обстряпывать дела, а Изабела мило болтать с гостями. Фенрису начало казаться, что весь этот ужасно скучный вечер так и закончится без приключений.       Пока к Изабеле не подошёл один из гостей. Он явно был уже не слишком трезв, хотя и на первый взгляд заметить это было тяжело. Но движения его были немного нечёткими, а взгляд блуждал по собеседнице, не в силах сфокусироваться на чём-то одном. Он был довольно пухлым и невысоким, и идеальный бежевый костюм его почти сливался с русыми волосами, что слегка сбились на пряди от пота.       Он придержал Изабелу за локоть и принялся что-то ей втолковывать. Женщина натянула на лицо акулью улыбку, невзначай убирая от себя его цепкие пальцы. Однако гость не собирался сдаваться. Он снова схватил её за локоть и наклонился вперёд, принимаясь что-то втолковывать ей на ухо. Изабела поморщилась и закатила глаза, и собиралась уже вывернуться и сделать шаг назад, но он настойчиво ухватил её за талию, продолжая что-то втолковывать.       Изабела свела брови и резко сбросила с себя чужую руку, предусмотрительно отойдя на шаг назад. И уперлась пальцем мужчине в грудь, что-то резко ему выговаривая.       Фенрис нахмурился, поднимаясь со стула. Хотя он и не секьюрити здесь, но играл его роль, да и оставлять женщину в беде в такой ситуации — поганая идея, а Гаррет...       Но он не успел сделать и пары шагов, как в зале вдруг прогремел выстрел. Даже сквозь музыку был слышен слитный вздох, который вдруг издали все разом, а мужчина дёрнулся, хватаясь за ладонь и падая на колени. Он стонал, схватившись за простреленную ладонь, по которой струйками стекала кровь.       Зал погрузился в тишину, и лишь задорная джазовая музыка продолжала играть. Фенрис на секунду прикрыл глаза, уже догадываясь кто стрелял.       Ему пришлось лишь слегка повернуть голову, чтобы увидеть, что Гаррет всё ещё держит пострадавшего наглеца на мушке.       — Распускать руки — это моветон, дружище, — криво ухмыляясь, громко проговорил Гаррет. — А теперь поднимайся и вали отсюда!       Из толпы к центру действия выскочил Карвер. Он скользнул быстрым взглядом по действующим лицам, и лицо его исказила ярость. За ним показалась Мерриль, которая в ужасе прижала ко рту ладошки.       — Мерриль! Скорую! — прорычал Карвер. — Бодан!       Орзаммарец, оказалось, тоже был где-то здесь. Он появился из-за спины Карвера и тут же подхватил пострадавшего под локоть, помогая ему подняться. Изабела цокнула языком и направилась к барной стойке, где Гаррет уже засовывал пистолет обратно за ремень. Фенрис стоял, не зная, как должен себя повести. Очевидно, что о необходимости защищать гостей от хозяина в его обязанностях ничего не упоминалось. К тому же, этот мудак вёл себя отвратительно. Но тем не менее, кажется, Гаррет заметно перебрал с бренди и стоит быть с ним внимательнее. Хотя на его меткости это никак не сказалось...       — Ты психопат, Хоук! — прорычал гость, едва способный совладать с ногами. Кровь с ладони капала ему на брюки. — Я этого так не оставлю!       — Оставишь, — пробурчал Хоук себе под нос и приобнял подошедшую к нему Изабелу за талию. — Дорогие гости, в чём проблема? В Hawke's Family превыше всего ценят безопасность своих сотрудников. Это ведь отлично, не правда ли? Вечеринка продолжается! — выкрикнул он громче, так, чтобы его услышали.       Бодан и Мерриль увели пострадавшего, а Изабела прильнула к Хоуку, что-то шепча ему на ухо. Лицо Гаррета на миг разгладилось, и он с силой сжал её талию. Фенрис оперся о барную стойку чуть в стороне, возвращаясь за наблюдением за залом. Это просто какое-то форменное дерьмо.       Рядом с ними появился Карвер, и от него практически ощутимо шли волны плохо контролируемой ярости. Он с силой ударил кулаками по стойке прямо возле локтя Гаррета.       — Ты, блять, что творишь? — прорычал он, одной рукой хватая его за полу пиджака и едва не сдёргивая со стула и из рук Изабелы. — Ты совсем потерял края? Пуля прошла насквозь. Там полно народу. Ты знаешь, куда она ушла? И я не знаю! Молись Создателю, что больше никого не задело! Молись, блять, что не пристрели заодно Изабелу, пьяная скотина! А в кого ты вообще стрелял, ты в курсе? Ты вообще знаешь, кто это был?       — Да мне похуй, — выплюнул Гаррет, даже не взглянув на брата. Теперь стало очевидно, насколько он пьян. — Этот урод оскорбил Изабелу. Если тебе не знакомо желание порвать любого за свою женщину, то могу тебе только посочувствовать.       Фенрису показалось, что он слышит скрип зубов. Карвер снова со всей силы ударил кулаком о стойку, и было очевидно, что с гораздо большим удовольствием он ударил бы брата.       — Когда сюда придут полицейские, я не стану им врать. Пусть Авелин на этот раз сама выгребает твоё дерьмо. С меня довольно, меня заебал твой грёбаный пафос, братец! — Процедил Карвер приблизившись к брату максимально близко. Толкнув его в грудь, Карвер одарил Изабеллу грозным взглядом и развернувшись направился прочь.       — Ничего, остынет, — задумчиво проговорил Хоук через некоторое время, глядя на удаляющуюся широкую спину брата.       — Не думаю, Гаррет, — Изабелла качнула головой, наливая себе в рюмочку текилы. Она была необычайно серьёзна. Хоук лишь устало махнул рукой.       — Лучше налей мне бренди, дорогая.       Изабелла залпом осушила свою рюмку и едва заметно скривила пухлые губы, закусывая лаймом.       — Обойдешься, — ухмыльнулась она, сверкнув белоснежными зубами. — Тебе на сегодня хватит. Я тебя тащить на своей шее не собираюсь.       — У меня есть Фенрис, — ухмыльнулся Гаррет, неожиданно толкнув того локтем в бок.       Фенрис приподнял брови, но промолчал.       — Он телохранитель, а не носильщик для твоей пьяной туши, — парировала Изабела, посыпая ребро ладони маленькой дорожкой соли.       — Абсолютно точно. Это не было прописано в договоре, — отчеканил Фенрис, но эта странная беседа, и, в большей степени, их голоса, в которых больше не было такого болезненного напряжения, как до того, странным образом будто на малую долю исправила ситуацию.       — Молодец, — женщина лизнула руку, собрав соль, и ловко опрокинула вторую рюмку.       — Зануды, — пробурчал Хоук, принявшись шарить по карманам своего пиджака. — Демоны, кажется, я забыл сигары в кабинете.

***

      В полдень следующего дня за Фенрисом заехал сам Гаррет Хоук. На удивление, он выглядел посвежевшем, не смотря на вчерашнее. И вовсе не выглядел обеспокоенным тем, что его вчерашняя выходка на глазах у, наверное, сотни человек, могла выйти боком. Он и правда обладает такими связями, что может себе позволить даже такие поступки? Фенрис пока не мог решить, как к этому относиться. И не пожалеет ли он, что связался с таким человеком?       За рулем чёрного раритетного «Уайлдера» сидел Бодан. Агрессивные, будто квадратные линии этой орзаммарской красотки явно доставляли ему удовольствие, и он крутил руль даже с какой-то заботой. Его аккуратная и спокойная манера езды позволяла следить за тем, что происходило на улицах Верхнего города, но Гаррет отвлёк Фенриса от созерцания окрестностей, сунув ему в руки пачку каких-то писем.       — Вот, ознакомься, — проговорил Хоук. — Пока едем.       — Что это? — Фенрис мельком просмотрел четыре письма с единственной пометкой: «Гаррету Хоуку». Ни адреса, ни имени отправителя.       — Те самые угрозы, — ответил Гаррет.       Он смотрел на Фенриса в зеркало заднего вида, ожидая, когда тот откроет один из конвертов.       — Но тут два письма годичной давности, — начал было Фенрис, но встретился взглядом с Гарретом и прикусил язык. Ну да, вчера он говорил о «чём-то ужасном». Создатель...       Фенрис положил на колени свежие письма и взял в руки то, что было самым старым. Клей уже подсох, и конверт без особых усилий открыл своё слегка пожелтевшее нутро. Бумага, на которой из вырезанных газетных слов был составлен текст, походила на картон, на котором обычно печатают сувенирные открытки. Фенрис открыл сложенную вдвое картонку и побежал глазами по тексту:       «Дорогой Гаррет, твоя любовь к сестре удивительна, но и ужасна. Моё сердце разбито на части. Едва ли что-то может причинить мне боль сильнее. Да, ты любишь её. Как бы я хотел заполучить эту любовь. Её глаза видят твою заботу. Но она не осознаёт её. Она не понимает, как многое ты даёшь ей, и как многим она должна платить тебе. Я хочу научить её любить тебя так же! Я хочу научить её видеть твою любовь!»       Фенрис молча открыл следующее письмо.       «Гаррет, как же ты не понимаешь! Твой страх... Я чувствую его аромат, я слышу, как стучит твоё сердце, когда ты волнуешься о маленькой Бэт. Да, дорогой, это чувство сродни экстазу. Что, если я согрешу? Согрешу, чтобы ощутить твою боль, что так сладка. Я люблю смотреть, как ты переживаешь. Я люблю твоё волнение и беспокойство. Демоны не солгут, я уже придумал план научения Бетани. Она научиться, поверь, дорогой Гаррет, она будет вечно любить тебя!»       — Это бред сумасшедшего, — проговорил Фенрис, засовывая в конверт вторую картонку. Он не хотел спрашивать о Бетани, так как уже догадывался, что произошло год назад. Следующие два письма, видимо, говорили о том, что этот фанатичный маньяк нашёл себе новую жертву. — Полиция в курсе?       — Да, но за год так ничего и не нашли, — Гаррет говорил сухо, но глаза его едва заметно лихорадочно поблёскивали в зеркале заднего вида. — Никаких зацепок. Сейчас капитан полиции Авелин снова подняла дело, задействовала кучу народу. Но до сих пор не за что зацепиться.       — Соболезную, — произнёс Фенрис, постаравшись добавить в голос побольше сочувствия. Ему трудно было понять боль потери, которую ощущал Хоук, ведь он никого никогда не терял. А если и терял, то забыл об этом. Он принялся открывать третье письмо, которое пришло почти месяц назад. По объёму оно было длиннее предыдущих, на него явно ушло куда больше растерзанных газет.       Бодан свернул в один из спальных районов Верхнего города.       «Мой дорогой Гаррет, ты всё чаще стал разочаровывать меня. Твоя маска весельчака скрывает все прелести твоего горя. Зачем ты так истязаешь меня? Моё сердце обливается кровью, когда я вижу эту фальшивую улыбку на твоём лице. Так быть не должно. Ты должен был купаться в страдании, как в лепестках алых роз, что я разбросал бы под твоими ногами. А что я вижу? Ты утопаешь в ласках этой ривейнской шлюхи, готовой подставить свой зад любому, кто одарит её драгоценностями. Ты достоин истинной любви! И я подарю её тебе! Я совершу тысячи грехов ради тебя, чтобы вновь увидеть в твоих глазах слёзы! Ради твоих слёз я готов на всё!»       Фенрис поморщился. Хотя изначально это уже не было похоже на шутку, теперь это начинало быть совершенно отвратительно. Это определённо полнейший психопат, помешанный на Гаррете. Обратная сторона известности? Или за этим кроется что-то ещё? Почему полиция не может его найти? Неужели он настолько умён?       Отложив третье письмо, Фенрис достал последнее. Оно отличалось от остальных. Это был уже не картон, а обычный лист бумаги, свёрнутый пополам. Буквы, ровно выведенные на листе благодаря трафарету, выглядели идеально ровными.       «Дорогой Гаррет, почему ты игнорируешь меня? Почему ты не слышишь меня? Почему все, кто тебя окружает, не дарит тебе ту любовь, которую ты заслуживаешь? которую я хочу подарить тебе? Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой! Я знаю, когда ты искренен. Я видел это в твоих глазах, когда ты смотрел на свою матушку. О, Создатель! Она та, кто любит тебя, но её любовь неполноценна! Она разделена на двое. Но ничего. Я направлю её взор только на тебя. Я уже слышу, как её уста будут произносить твоё имя в бесконечности! Во имя Создателя, я снова увижу твою сладкую боль!»       Фенрис сунул последний лист в конверт.       — Кхм... Ты считаешь, что он нападёт на миссис Хоук? Но в предыдущем письме он упоминал и Изабелу...       — Да, но Изабела постоянно со мной. К тому же она... умеет за себя постоять, умна, хитра и осторожна. И Изабелу он просто оскорблял, а про мать... когда всё началось, именно так он писал про Бэт. Ты же читал.       Фенрис кивнул и погрузился в размышления, уставившись на безумные письма в своих руках.       — Позже я познакомлю тебя с Авелин, она тебе расскажет всё, что о нём известно. Возможные методы, и всё прочее. Чтобы ты знал, к чему быть готовым. Только вот известно очень мало, и готовым надо быть ко всему.       Бодан сделал резкий разворот и остановился возле небольшого дома. Район выглядел престижно: дорого, тихо и ухоженно. Гаррет тут же выскочил из машины, не дожидаясь Бодана, и Фенрис, оставив письма на сиденье, покинул машину следом.       Белая дверь панельного красного домика приоткрылась, и из неё вышла женщина. При виде Гаррета лицо её озарила улыбка. Торопливым шагом она приблизилась к сыну и крепко обняла его, немного поднявшись на носочках, чтобы достать до его щеки поцелуем. Седые волосы, аккуратно собранные сзади в пучок, скрепляла заколка в виде бабочки. Она взяла лицо сына ладошками и посмотрела ему в глаза.       — Карвер был у меня, вы опять поссорились? — её взгляд был серьёзным и требовательным.       — Всё хорошо, небольшая перепалка, — мягко ответил Гаррет. Он взял её за плечи и поцеловал в лоб.       Фенрис стоял в стороне, осматривая местность. Дома здесь стояли вдоль дороги, территории участков отделялись друг от друга невысоким заборчиком. Скорее всего, у такой милой дамы прекрасные отношения с соседями.       — Фенрис Лито, — представил его Гаррет, и Фенрис подошёл ближе. — Будет твои личным телохранителем.       — Очень приятно, мистер Лито, — Лиандра чуть кивнула новому знакомцу и тут же обратилась к сыну. — Но возле моего дома и так стоят полицейские миссис Хендир.       — Это для твоей же безопасности, мам, — Гаррет качнул головой.       — Ох, — Лиандра потерла костяшки ладоней и посмотрела туда, где чуть в стороне у обочины стоял полицейский автомобиль. Внутри виднелось два силуэта. — Что ж... Ну чего мы стоим на улице? Идёмте в дом.       В доме стояла тишина, но не давящая тишина пустого жилища, а спокойная тишина мягкого уюта. Лиандра провела всех в гостиную и попросила подождать, пока она приготовит чай.       Семейные фотографии украшали каминную полку. Гаррет застыл напротив одной из прямоугольных рамок, Фенрис же расположился рядом в кресле. Лиандра вскоре появилась с подносом, на котором стояли небольшой керамический чайничек и три кружки.       Гаррет тут же приземлился на диван и принялся разливать чай. Фенрис заметил, как неожиданно резко он переменился. Вся его насмешливость, бравада и пафос ушли, сменившись немного нервной заботой. Фенрис видел, что на дне его зрачков плещется страх.       Лиандра устроилась на краешке дивана рядом с сыном, и Гаррет, сунув ей в руки чашку с чаем, начал выдавать необходимые пояснения. Что Фенрис будет сопровождать её во всех людных местах и оставаться на ночь, тем самым помогая полицейским сменять друг друга. Что его нужно слушаться так же беспрекословно, как его самого или полицейских. Что если что, ему тоже можно звонить, как и любому из братьев.       — Авелин тоже будет иногда приходить на смену, — закончил Гаррет, обращаясь уже к Фенрису. — Если вдруг что-то подозрительное заметишь, звони мне, или зови копов.       — Я понял, — кратко ответил Фенрис.       К чаю так никто и не притронулся.       Гаррет поднялся, следом за ним встали Лиандра и Фенрис.       — Я должен ехать, — он обнял мать и протянул Фенрису руку для пожатия. — Пообщайтесь тут, и будешь свободен до вечера.       Фенрис кивнул, пожимая протянутую ладонь.       — Пожалуйста, помирись с Карвером, — тихо попросила его Лиандра.       Она ещё раз обняла его и отпустила. Гаррет ничего не сказал на это, лишь кивнул и направился прочь, оставив Фенриса наедине с Лиандрой. Она смотрела в окно до тех пор, пока машина Гаррета не скрылась за поворотом.       Фенрис же воспользовался моментом, продолжая оглядывать свой новый «объект». Сколько окон и куда выходят, двери, ширина проёмов... Просматриваемость из окон и с улицы. Вот это окно, пожалуй, лучше занавесить.       Продолжая неспешно и тихо ходить по комнате, он снова скользнул взглядом по каминной полке. Одна из фотографий лежала лицом вниз, хотя когда они вошли, он был уверен, все стояли ровно. Вероятно, там было что-то, что расстроило Гаррета. На секунду Фенрис задумался, стоит ли ему незаметно вернуть фото в прежнее положение, пока миссис Хоук ничего не заметила. Рука его уже потянулась поднять рамку, когда за спиной послышался голос.       — Он боится, что потеряет меня так, как потерял Бэт, — Лиандра прикрыла рот двумя пальчиками и отошла от окна. Её глаза остановились на фотографии, что всё ещё лежала, перевёрнутая. Приблизившись, женщина бережно подняла её и взяла в руки.       С картинки, замерев во времени, на зрителей смотрело четверо детей. Двое подростков, мальчик и девочка, стояли за спинками стульев, на которых сидели дети помладше. Младшая девочка радостно улыбалась, запрокинув голову и протягивая руки к мальчишке-подростку. Он же смотрела на неё в ответ и будто пытался достать пальцем до кончика её носа. Младший из мальчишек, такой же чернявый, как и все остальные, сидел, гордо выпрямив спину и хмуро глядя в объктив. Старшая девчонка держала руку на его плече, но смотрела тоже в камеру. Лиандра ностальгично улыбнулась.       Лиандра мягко огладила фото, проведя пальцем по волосам младшей из девочек.       — Это Бетани. Ей здесь 5 лет исполнилось, — Лиандра тяжело вздохнула и попыталась проглотить ком, что застрял в горле. — Гаррет с Солоной тогда устроили дебаты прям на её празднике. Уже и не помню, о чём они спорили. Но они постоянно спорили! А тогда Бетани особенно хотелось внимания, и она стала бросать в них конфетами. Даже Карверу досталось. Они разрушили торт и все перепачкались в креме. Они были такими весёлыми и счастливыми... — Лиандра поставила фотографию. — Дети — это великое счастье, но и огромная слабость.       — Вероятно, вы правы, — проговорил Фенрис, не зная, как ещё приободрить миссис Хоук. Он бросил на фотографию ещё один взгляд и понял, что опознал всех Хоуков, но не знает только ту девочку с тугим высоким хвостом. Лицо её казалось ему знакомым, но он никак не мог понять, где же мог её видеть. — Солона — это тоже Ваша дочь? — решил он поинтересоваться осторожно.       — Нет, — Лиандра улыбнулась, — это дочь моей двоюродной сестры. В годы её детства мы жили в Ферелдене, а она училась там, и частенько проводила у нас время. Потом она и вовсе потеряла родителей, и несколько лет совсем не возвращалась в Киркволл. Карвер так её любил... Умная девочка. Она много достигла. Не смотря на то, что она не моя дочь, я горжусь ею. А у вас есть дети, мистер Лито? — поинтересовалась Лиандра. Она поправила фотографии и вернулась на диван.       Описание этой Солоны не помогло Фенрису вспомнить, где он её видел, но он решил, что это, в конце концов, не имеет никакого значения.       — Нет, — кратко ответил он, подумав о том, что никогда особо не задумывался о семье. Она нужна ему вообще? Или, вернее, нужен ли такой, как он, какой-нибудь семье...       — А родные? Братья, сестры? — продолжала миссис Хоук, взяв кружку чая и сделав маленький глоток. Фенрис сел обратно в кресло.       — Я... не знаю, — сложив руки в замок и уставившись на свои пальцы, признался Фенрис.       — Простите, мистер Лито, — с сожалением произнесла Лиандра, с тихим звоном возвращая кружку на блюдце.       — Ничего, я привык жить один, — проговорил Фенрис.       Но только теперь он неожиданно почувствовал, что сейчас мог бы поспорить сам с собой.