Глава 7. Ответь мне.
19 сентября 2022 г., 19:49
Чимин сидит в комнате для допросов уже несколько часов. Серые стены давят на сознание всем своим бетонным весом. Чимин чувствует в этот момент одиночество, разочарование и совсем немного веселья. Ему весело. Он уже не может дождаться, чтобы увидеть такую желанную картину сменяющихся эмоций на лице Чонгука. Пак не думает о последствиях. Ему все равно. Или он просто не позволяет себе думать ни о чём лишнем.
В этот момент он вообще ни о чем себе думать не позволяет. Периодически поглядывает на ручку двери и вздрагивает каждый раз, когда ему кажется, что та дернулась.
Невыносимо. Выть хочется. Кричать. Бить. Бежать и не оглядываться. Но на лице ни одной эмоции, кроме презрения. Хотя объект, которому это презрение предназначается, ещё даже не изволил явиться. Издевается? Проверяет? Или сам собирается с мыслями прежде, чем открыть эту чёртову дверь и убедиться.
Так и есть. Чонгук всё это время перекладывает собранные материалы. Каждый лист наизусть выучил. Каждое слово в выписках покажет, не глядя. Чону страшно открыть дверь и увидеть в глазах напротив подтверждение своей правоты. Но ещё страшнее увидеть там нечто другое. Холод, непонимание и невинность. Он знает, что может увидеть в этих глазах сразу всё.
Чонгук в последний раз осматривает ненавистные бумаги, складывает их в папку и медленно идёт в сторону допросной. Оттягивает момент. Бессмысленно. Слишком больно. Им обоим. Но если Чонгук свою боль проживает каждой клеточкой, Чимин отрицает её присутствие в принципе.
Дверь наконец открывается.
****
Чонгук садится на стул напротив Чимина, достаёт из папки несколько листков и кладёт их перед ним.
— Начнём с малого. Это выписки с твоих карт. Ты был недалеко от мест преступлений в каждую ночь убийства. Подтверждённого алиби у тебя нет. Ты можешь это опровергнуть?
Чимин даже не смотрит на бумаги. Он смотрит на Чонгука. Сверлит тем самым взглядом, которого Чон боялся. Взглядом, который понять невозможно. Слишком много в нём скрывается.
— Говори, — повышает голос Чонгук.
Пак закатывает глаза.
— Не хочу. Сам опровергай, если тебе это нужно.
— Издеваешься? Ты не в том положении, чтобы дерзить. Я хочу тебе помочь, Чимин.
— Ха! Ты уже помог. Разве не благодаря тебе я здесь, специальный агент Чон?
Чонгук опускает голову и в привычной манере толкает язык за щеку, кивая каким-то своим мыслям.
— Ты не хочешь говорить ни с кем? Или ты не хочешь говорить со мной?
Чимин фыркает и отворачивает голову, надувая губы, как обиженный ребёнок.
— Серьезно? Чимин, ты, блять, можешь сказать мне хоть что-то?
— Пошёл на хуй.
— Где ты был? И кто может это подтвердить?
— Я трупы расчленял. Только они уже не подтвердят.
Первой слетает маска Чонгука. Его терпение закончилось раньше, чем он надеялся. Он подрывается с места, хватает Чимина за ворот рубашки и с размаха бьет кулаком по лицу.
Из треснувшей от удара губы засочилась кровь. Пак поворачивает голову в сторону тонированной стеклянной стены допросной и плюет в неё кровавой слюной.
Он откидывается на стуле и смотрит сквозь Чонгука расфокусировано.
— Ты у нас сегодня плохой коп, да? А Тэхён тогда хороший, — после последних слов Пак снова провернул голову к стеклу, помахал рукой и растянул губы в улыбку, показав перепачканные кровью зубы.
— Ты подозреваешь меня в убийствах, а теперь ещё и по лицу бьешь. Второе, кстати, не так больно, как первое, — Чимин поворачивается обратно, не убирая горький оскал.
Чонгук на секунду замирает. Он никогда не сможет смириться с нынешним положением дел. Чон зачёсывает пальцами волосы и на выдохе произносит:
— Пожалуйста, я умоляю тебя, скажи мне правду. Просто ответь на вопрос.
— Нет. Я имею право хранить молчание и не имею никакого желания говорить тебе правду.
— Значит, дело всё-таки во мне.
— В тебе и твоей паранойе.
— Если я позову Тэхёна, ему ты ответишь?
— Смотря как попросит. Если так же, как ты умоляешь, мой ответ останется прежним.
Чонгук теряет контроль второй раз. Он снова нависает над Чимином и хватает его за грудки. Но тот смотрит в ответ обезумевши, с вызовом задирает голову и вгрызается в Чоновы губы болезненным отчаянным поцелуем.
Маска Чимина разбилась вместе с его губами.
