Полночный танцор (18+)

— Хочешь бесполезный факт? — Чонгук отпивает виски из массивного стакана и ставит его на стол прямо перед собой. — Говоришь так, будто у меня есть выбор, — Тэхён незаинтересованно поднимает глаза и проводит указательным пальцем по кромке Чонгукова стакана. — Я весь внимание. — Звёзды. Полночный танцор убивает только ясными ночами, когда на небе можно увидеть звёзды. В городе, конечно, их не видно, но если приехать туда, где нет искусственного уличного освящения, то да. Погода на момент убийства каждый раз была если не теплая, то безоблачная. Не знаю, зачем тебе эта информация, — Чонгук пожал плечами за Тэхёна, взял «оглаженный» Кимом стакан и сделал очередной глоток. — Ты, когда выпьешь, так много разговариваешь. Я за весь день от тебя столько слов не слышал. Алкоголь тебе к лицу, — Тэхён вздыхает и смотрит на очередную выпиваемую ими бутылку, оценивает количество недопитого алкоголя. — Ну, во-первых, мне все идёт. Кроме перегара. А во-вторых, ты, когда выпиваешь больше двух стаканов, теряешь всякий интерес к жизни. Одинокий пастух, потерявший свою катану. — Алкоголь навевает на меня тоску. Я расслабляюсь по-другому. Хотя с тобой пить весело, за тобой интересно наблюдать, — Тэхён допивает янтарную жидкость и тянется за бутылкой, чтобы долить, но Чонгук его опережает. — Я сам налью. У тебя вон уже руки трясутся, разольёшь еще. А это, между прочим, последний алкоголь в доме, — после этих слов Чонгук наливает сначала Тэхёну, а когда начинает наливать себе, его рука соскальзывает, и остатки из бутылки проливаются на стол, пачкая простую хлопчатобумажную скатерть. В попытке остановить поток, Чон смахивает свой стакан на пол горлышком бутылки, и тот падает, разбиваясь на разного размера осколки. Тэхён закатывает глаза и заливисто хохочет. — Чон Чонгук, посмотри на себя! — Тэхён не может перестать смеяться. Он не помнит, когда вообще смеялся в последний раз, и уж точно не вспомнит, когда видел Чонгука таким, как сейчас. И видел ли вообще. — Блять, — Чонгук отряхивает испачкавшуюся руку в сторону Кима. — Не смейся, на моём месте мог быть ты. Чонгук раздражённо хватает Тэхёнов стакан и залпом выпивает всё, что только что туда налил. — Останови свою истерику. Иначе придется вместо одной лужи убирать две. — Перестань меня смешить, и я перестану смеяться, — Тэхён вылезает из-за стола и выходит из кухни, на ходу бросив: — Я спать, чего и тебе желаю. Чон шумно выдыхает и принимается устранять возникший только что беспорядок. — Я не хочу, чтобы ты переставал смеяться, — Чонгук убирает осколки, решив разобраться со всем остальным завтра, и следует совету Тэхёна. Надо ложиться, потому что скоро «прилетят вертолёты», и дойти до кровати он уже не сможет. Почистив зубы и скинув лишнюю одежду, а с учетом выпитого алкоголя, лишней ему показалась вся одежда, что была на нем надета, Чонгук забирается в свою кровать и закрывает глаза. Без алкоголя засыпать он больше не может. *** Чон резко разлепляет глаза. Это на него не похоже: обычно он тяжело просыпается и без конца переводит будильники в попытках доспать «еще 5 минуточек», но последствия вчерашней попойки в виде небывалого сушняка и раскалывающейся головы вносят свои коррективы в обычный порядок вещей. Очнувшись и оценив обстановку, Чон понимает, что засыпал он в своей комнате, а проснулся общем зале. Но удивляет его не это, а то, что запредельно близко к его обнажённому телу мирно спит другое, такое же обнажённое. А чужие руки и ноги обвивают со всех сторон так, что Чонгук не может пошевелиться. Или не хочет. — Ты завалился в мою комнату без стука, разделся и забрался под моё одеяло. Кажется, ты был уверен, что комната твоя и одеяло тоже. Я был не в состоянии тебя переубеждать, а ты вряд ли способен был переубедиться. Поэтому я просто ушёл на диван, — Тэхён не спешит отстраняться от Чонгука, играя с его волосами и продолжая обнимать всем телом. — Но кое-кто, похоже, очень не хотел оставаться один. Ты почти сразу пришел следом за мной и снова улёгся рядом, забравшись под одеяло. Какой настойчивый, — после последних слов Ким растягивает губы в обворожительной улыбке. Это действует на Чона как катализатор. Картины вчерашней ночи появляются в голове одна за другой, а по телу волной бегут мурашки, когда Чон вспоминает, что ещё совсем недавно делал с этими губами. И что они делали с ним.