Полночный танцор (18+)

— За лжесвидетельство и создание препятствий правосудию тебе бы грозил срок до пяти лет. Но ты, друг мой, переезжаешь из одной больницы в другую. Тебя ждёт сказочный санаторий в лесу и игры с другими детишками, — Чонгук допивает свой Dr. Pepper из банки и сминает её одной рукой. — В дурку меня упрячешь, друг? — Чимин ковыряет вилкой в больничной еде. — Тебя туда направляют по медицинским показаниям. И если общий срок твоего наказания будет превышать срок лечения, то после психбольницы тебя отправят в тюрьму. — Похоже, что я боюсь тюрьмы? — Чимин отбрасывает вилку и смотрит прямо на Чонгука. — Ну, чего-то же ты боишься. И было бы разумно боятся тюрьмы, с твоим-то милым личиком. Хотя, может тебе понравится, — Чонгук смотрит в ответ. Они впервые за последние несколько месяцев остались наедине. Впервые за несколько месяцев разговаривают вот так. Почти как раньше. Будто ничего не случилось. Но оба знают, что как раньше уже ничего и ни для кого не будет. — Последняя жертва не скончалась в больнице от полученных травм. Как думаешь, почему твой приятель вдруг стал таким неосторожным? — Чон провоцирует. — Потому что чувствует свою безнаказанность. Вы, идиоты, просто топчитесь на месте, — фыркает Чимин. — Ты считаешь, что он делает благородное дело, так? Поэтому решил подставиться? — Я не понимаю, о чём ты, — бессмысленная фраза Чимина. Они оба прекрасно знают, что понимает. Чонгук вздыхает и пересаживается со стула на край Чиминовой кровати, убирая поднос с остатками еды: — Я бы ещё мог понять, если бы убийства были гуманными. Или хотя бы быстрыми. Не знаю, мог бы или нет, но попытался бы. Однако способ убийства с лихвой компенсирует любую благородную цель, если её можно таковой назвать. — Ты в очередной раз пришёл мне морали читать? — Что ты решил насчёт программы защиты свидетелей? — Чон пропускает возмущения Пака мимо ушей. — Мой ответ не изменился. Моей прямой связи с преступлениями нет. Доказать что-то ещё вы не сможете. Единственное, что вы можете мне сейчас предъявить — лжесвидетельство. Мне плевать, что ты будешь делать. Я лучше буду гнить в дурдоме, чем сяду голой жопой на муравейник. — Я сейчас так сильно хочу тебя ударить. Как мы докатились до этого, Чимин? — Чонгук издает нервный смешок, но будто надеется, что сможет получить ответ, который его удовлетворит. ***** — Как прошла встреча с Чимином? — Тэхён машет рукой официантке в уже полюбившемся им придорожном кафе. — Отвратительно. И почему вы опять вместе. То же место, те же лица. У меня дежавю? — Чонгук плюхается на старенький диванчик напротив Тэхёна и окидывает беглым взглядом Юнги. — Может, вам не стоит сближаться? Ты посмотри, до чего он Чимина довел, — Чон заговорщически обращается к Киму, придавая голосу как можно более шутливый тон. — Тогда тем более стоит к нему приглядеться. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, — Тэхён отвечает таким же тоном и подмигивает. — Я вообще-то сижу прямо тут. Я что, свиданию вашему помешал? — Юнги надувает губы. — Ну, какое свидание, — Ким закатывает глаза. — Могло бы быть, — Чон скрещивает руки на груди. — Я, пожалуй, пойду. Тэхён, я позвоню тебе позже. Лучше пообедаем вдвоем в другой раз, — Юнги встает из-за стола, разворачивается на пятках и уходит прочь. — А ты, я смотрю, нарасхват, — Чонгук агрессивно нарезает свой стейк, царапая тарелку ножом с неприятным звуком. — Ты что, снова ревнуешь? — Ким поднимает брови и подпирает кулаком подбородок. — Сам только что пришел от своего бывшего. — Ты правда считаешь, что это сейчас имеет значение? — То есть ты не отрицаешь, что ревнуешь? Так и запишем, — Тэхён улыбается детской улыбкой. Чон вздыхает и понимает, что злость отступила: — Вернемся к нашим баранам. После встречи с Чимином я уверен, что если мы хотим продвинуться в расследовании, необходимо снова спровоцировать Полночного танцора.