Полночный танцор (18+)

— Ты почему не спишь? — Тэхён закрывает дверцу холодильника, держа в руках бутылку с водой, и пугается, видя перед собой заспанного Чонгука. — Кошмар приснился. А у тебя какая причина? — Я не могу заснуть с тех пор, как мы встретились с последней жертвой. — Может, по пиву, чтоб крепче спалось? — Чонгук тянется к холодильнику, не дожидаясь ответа. — Давай. Заодно расскажешь, что приснилось. — О, поверь мне, ты не хочешь об этом знать. — Теперь точно хочу, — Тэхён не успевает отойти от злополучного холодильника и оказывается припечатанным к нему. Чонгук целует Кима, вжимая его тело в прохладный металл: — Я тоже много чего хочу, — горячий шёпот в желанные губы. — Сначала расскажи про сон. Я тебе о своих рассказываю, — одновременно с этими словами рука Тэхёна оказывается между ног Чонгука и останавливается на ширинке, накрыв её пятернёй и слегка сжимая. — У нас с тобой разные сны, сладкий, — Чонгук подхватывает Кима за бёдра, разворачивается и усаживает на стол, оставляя новый поцелуй. — Мне хватит и одного тебя. ***** Пустое помещение кафе, уже ставшего постоянным местом встреч и обсуждений, сейчас кажется холодным и даже мрачным. Чонгук стоит в самом его центре, а вокруг в хаотичном порядке разбросаны переломанные тела гостей и персонала. Кровь освежила краску старых диванов, забилась в трещины плитки на полу, разлилась по столам с недоеденными ужинами, оказалась на каждой поверхности в зале и на кухне. Привычный запах горелого масла и готовящейся еды заменил запах повсеместной крови. — Какого чёрта? Это какой-то пранк? Я оценил уровень организации. А теперь давайте сделаем памятное фото и пойдём по домам, — Чон осторожно обходит тела одно за другим, проверяя наличие дыхания. Затем проводит пальцем по краю тарелки, собирая каплю крови, пробуя на вкус и сразу же выплевывая. — Блять, — Чонгук проводит языком по внутренней стороне щеки и снова оглядывает помещение. Он прикрывает глаза и говорит сам себе: — Я тут один. — Не один. Чонгук чувствует чужой подбородок на своем плече и слышит знакомый шёпот у своего уха. Спокойный мелодичный голос ласкает слух, а ровное дыхание проходится по мочке, вызывая мурашки. Единственный ощутимый сейчас источник тепла. Чонгук вздрагивает и поворачивает голову в сторону источника звука. И тут же застывает, пока холод постепенно возвращается. За его спиной стоит Чимин, который, пользуясь замешательством, обходит Чона и становится перед ним вплотную: — У тебя тут кровь, — Пак тянется вперёд и медленно слизывает красную каплю кончиком языка с Чонгуковой скулы. — И тут, — Чимин касается приоткрытых губ языком и слышит сдавленный стон. — И тут, — проводит двумя руками по окровавленной рубашке, пачкая их и размазывая по мокрой ткани. Чимин останавливает ладони на уровне груди, сжимает ткань и тянет в разные стороны. Пуговицы летят вниз, падая на пол и сразу прилипая к вязкой тёмно-красной жидкости. — Что ты… — Чонгук проглатывает слова, когда чувствует на своих губах укус и последующий за ним новый вкус крови. Теперь уже своей. Язык, что недавно касался лица, сейчас вылизывает губы и увлекает в солёный кровавый поцелуй. Чон не понимает, что происходит: почему он находится там, где находится, ещё и в такой компании. Не понимает, что произошло. Вернее, что именно произошло и как он там оказался. Но вопросы быстро теряются. В голове пустеет и приходит невиданная досель легкость. Эйфория. Чонгук буквально вжимает Чимина в себя, грубо отвечая на поцелуй и так же грубо хватая податливое тело. И в этот момент чувствует касание губ к задней стороне шеи, прямо под линией роста волос. Чонгук догадывается, кому принадлежат эти губы: он чувствует запах знакомого парфюма и прикосновения длинных пальцев, что сейчас помогают избавиться от рубашки. Чон разрывает кровавый поцелуй, снова поворачивает голову вбок и сразу же встречается глазами с Тэхёном. — Охуеть, это… — ему в очередной раз не дают договорить. Рубашка падает на пол поверх пуговиц. В задницу упирается стояк, а губы снова в чужом плену. Тэхён целует нежно, придерживая одной рукой подбородок, а другой сжимая Чонов пах прямо поверх Чиминовой руки. Чонгук теряется в ощущениях. Он чувствует жар, исходящий от двух разгоряченных тел, между которыми сейчас зажат. Чувствует прикосновения четырёх рук. Чувствует поцелуи на своей шее с двух сторон. Чувствует запах крови, который будто усилился. Или это чувства обострились. Непонятно. Жарко. Аморально. Невозможно остановиться. Глаза застилает дымка похоти. Всё происходящие окутывает туман, который не рассеивают даже импульсы удовольствия, пробегающие по коже мурашками. Чимин опускается на колени и стягивает с Чона штаны вместе с бельём, наконец освобождая жаждущий ласки член. Он смотрит снизу вверх, пока Тэхён обхватывает рукой член Чонгука у основания и проводит головкой по открытым и влажным от поцелуев губам. Чимин открывает рот и высовывает язык, собирая обильно выделяющуюся смазку. — А…х… аа…я умер и попал в ад? В раю не может быть так хорошо, — Чонгук откидывается назад на грудь Тэхена, потому что ноги подкашиваются от удовольствия. — Ты не умер, но в ад попал, — Тэхён скалится в макушку Чонгука и расстёгивает свою ширинку.