Полночный танцор (18+)

Группа захвата оставалась стоять вдоль стен дома, готовая к штурму. Но никаких препятствий не было. Дверь не заперта. И группа наблюдения сообщила, что объект не покидал периметр. Оказавшись внутри хорошо знакомого дома, Тэхён чувствовал себя в своей тарелке. Чего нельзя было сказать о Чонгуке. Который был напряжен как никогда. Ким пару раз подшутил над ним, чтобы разрядить обстановку. И даже получил ответную улыбку, но лучше от этого не стало. Сжимая пистолет в левой руке, Тэхён шел рядом с Чоном, полностью доверяя ему. А Чонгук думал лишь о том, чтобы не отстать. Не хотелось поворачиваться спиной к напарнику. Хотя подобные мысли отдают лицемерием: ведь это он собрался выстрелить сегодня в Тэхёна, а не наоборот. На фоне нарастающего напряжения, обходя дом, в поисках Юнги, агенты обшарили все комнаты. Но Мина так и не нашли. Переглядываясь и подавая друг другу невербальные знаки, они вышли через заднюю дверь, направляясь к гаражу. И в этот момент спокойствие Кима разошлось по швам. Воспоминания о содеянном обрушились, будоража и разгоняя кровь по венам. Сердце забилось чаще. И он замешкался. Чем сразу же воспользовался Чонгук, обходя его и приоткрывая дверь. Он проскользнул внутрь, не дожидаясь Тэхёна. Но тот последовал за ним, попутно пытаясь взять себя в руки и успокоить собственный пульс. Гулом пульсирующий в висках. Зрачки расширились от всплеска адреналина, и это помогло быстрее привыкнуть к темноте помещения. Но Ким всё равно включил свет, уже зная, где находится выключатель. Он бегом оглядел помещение и застал вполне предсказуемую картину. Чонгук стоял посередине. Прямо на том месте, где ещё совсем недавно находился стол. Под его ногами лежал свежий лист металла, закреплённый заклёпками. Потому что, оттерев пол от следов недавнего убийства, Юнги перестраховался от любых возможных следов. Он всегда был осторожен. Был. Но сейчас он стоял с поднятыми руками напротив Чонгука и сжимал в одной из них большой лагерный нож. Чон взвёл курок и начал проговаривать стандартную речь про обвинения и бесполезность сопротивления. Каждое слово эхом отдавалось в голове Тэхёна. Это было слишком просто. Нож против пистолета ничего не значит. И вообще их двое. И для Юнги закончить вот так означало, что вся его прошлая изворотливость сейчас слита в унитаз. Но он просто стоял. Без страха и разочарования в глазах. Не выпуская нож, хотя Чон уже два раза приказал его бросить. — Я выстрелю, если ты не бросишь его под ноги и не отшвырнёшь к той стене ногой, — Чонгук кивнул, указывая направление, не сводя серьёзного, полного решимости выстрелить взгляда. — Ты не человек. И всё равно умрёшь. Какая разница, сейчас или потом? — Чон выплюнул эти слова с презрением. Он тянул время и думал, как спровоцировать стрельбу. Его уверенность в том, что у Мина будет пистолет, была разрушена чёртовым ножом. Развеяв все намеченные планы. Без перестрелки не будет шанса отправить пулю в намеченную цель. А стрелять в Юнги у Чонгука в планах не было. Арест, суд, смертная казнь через инъекцию. Довольно гуманно, но они ведь не животные. Мин продолжил стоять неподвижно и перевёл взгляд на стоящего рядом с Чоном Тэхёна. Который застыл, глубоко втягивая воздух, и молча наблюдал, осознавая, что группа захвата уже окружила гараж и по одному сигналу ворвётся внутрь на подмогу. Но сопротивления нет. Сейчас всё закончится. И только сейчас до Кима доходит, что Юнги ждёт. Он ждёт от него действий. Помощи? Он на что-то надеется. Но из этого гаража для него дорога заказана. И Тэхён на это повлиять не может. Не стал бы, даже если бы мог. Но что-то внутри неприятно ноет. Незнакомое чувство. И когда эти гляделки затягиваются, Чонгук делает совершенно непонятное действие. Непонятное с точки зрения Тэхёна. Он отходит на пару шагов и переводит пистолет на него. — У тебя прицел сбился на нервной почве? — Ким острит, но переводит свой пистолет, угрожая в ответ. Они оба оставляют без внимания Юнги. Прекрасно понимая, что тот всё равно не выйдет. За стенами ждёт своей очереди спецназ, и они не упустят свою цель. А вот у двух напарников сейчас взаимные вопросы друг другу. И наличие серийного убийцы на расстоянии вытянутой руки никого из них не заботит. — Это у тебя он сбился, — Чонгук продолжает смотреть коршуном, но готовность выстрелить уже не ощущается так остро. Он пытается пересилить себя и нажать на курок. У них осталась пара минут до того, как сюда ворвётся толпа. — У тебя новое хобби: целиться в меня? — Тэхён успокаивается. Оказавшись в подобной ситуации, ему спокойно. Чонгук не выстрелит. Он просто запутался, не выдержав оказываемого на него всё это время давления. — Это моё старое хобби. Тэхён улыбается милой квадратной улыбкой и стреляет в лампочку. С потолка прямо на них сыпятся осколки. Ему надоело, что ничего не происходит. Собрался стрелять — стреляй. И Ким сделал то, что умеет лучше всего: спровоцировал. Он инстинктивно отбежал назад, скрываясь с наиболее вероятного направления. На ощупь закрыл замок двери гаража, чтобы выиграть ещё несколько секунд, и достал фонарик из кармана, попутно вытряхивая из волос стеклянную крошку. На лице неприятно пощипывали свежие порезы. Тэхён отметил, что их надо будет обработать как можно скорее, иначе останутся шрамы, и бесшумно переместился подальше от двери. Её скоро выломают с корнем, и не стоит стоять рядом. А в темноте слышится возня и новый выстрел. Ким наконец включает единственный источник света и видит, как Юнги держит на мушке сглупившего напарника. Он смеется в голос. Искренне хохочет, будто смотрит любимую комедию. — Чон Чонгук, ты просто гений, знаешь? — Тэхён пинает нож в сторону его владельца и направляет пистолет в голову Юнги. — Брось пистолет, котёнок. Ты нам мешаешь. Мин злобно сверкает глазами, отражающими яркий свет фонарика. — Мне уже нечего терять. Рано или поздно всё должно было закончиться, и я заберу его с собой в могилу, — договорив последнее слово, Мин чувствует острую боль в районе плеча, которой предшествовал звук третьего выстрела. Он роняет пистолет, и Чонгук сразу же опрокидывает кричащее от боли тело, прижимая лицом к полу. Он надевает на него наручники и со злостью пинает пару раз. Подбирает пистолет и поднимает на ноги. — Я не скажу тебе за это спасибо, — Чонгук, весь в чужой крови, возвращает пистолет в состояние готовности. — Чёрт, я никогда раньше не стрелял в людей. А это довольно приятно. Теперь я даже не могу тебя осуждать, — Тэхён посмеивается, но, договорив, в одно мгновение становится серьёзным и угрожающим тоном добавляет: — Я с удовольствием выстрелил бы ещё разок-другой, — он облизывает губы и мельком смотрит на Юнги, который поднимается с пола. Безоружный и истекающий кровью. — Давай сыграем в игру, — Чонгук смотрит на часы. — У нас осталось 45 секунд. И мы оба понимаем, что выйдет из этой комнаты только один из нас. — На дуэль меня вызываешь? — Тэхён улыбается перепачканными в собственной крови зубами. — Я не… Выстрел. Чонгук опускает пистолет, чувствуя, как кружится голова. На пол падает тело, окончательно заливая пол кровью. Но кровь это не новая. Юнги зажимает рукой новую образовавшуюся дыру в грудной клетке и с грохотом валится, хрипя и булькая кровавой слюной. Тэхён чувствует себя так, будто его ударили по голове. Выстрел был громким, но не оглушающим. Хотя уши всё равно заложило. Ким переводит взгляд на побледневшего Чонгука. Который всё-таки смог выстрелить сегодня. А затем на захлебывающегося собственной кровью Мина. Пуля пробила лёгкое. Значит, жить ему осталось недолго, каждую секунду своей оставшейся жизни проходя через агонию невыносимой боли. Тэхён смотрит на стекающие из застывших в ужасе глаз слёзы и поджимает губы. Юнги принял за него пулю, которая была выпущена из пистолета Чонгука. Пулю, которая должна была оказаться в его лёгком. Тогда именно Тэхён, а не Юнги, сейчас валялся бы на полу, желая поскорее умереть и не чувствовать адскую пытку неминуемой болезненной смерти. Ким впервые в жизни чувствует жалость. К кому-то кроме себя. Чувствует чужую боль. И на глаза наворачиваются слёзы. Он опускается на пол, наклоняясь к своему спасению, не веря, что сегодняшний вечер закончится именно так. И тянется за последним кровавым поцелуем. И пока губы собирают последнее тепло, Ким делает последний на сегодня выстрел. Выстрел, избавляющий от мучений.

***

— По крайней мере, мы оба живы и можем слушать крик чаек и шум волн, — Чимин поправляет солнцезащитные очки и пинает голубую воду под ногами. — Мы выжили и должны жить дальше, будто ничего не случилось, — Чонгук идёт по берегу. Рядом с водой, но не касаясь её. Закуривает и убирает дешевую зажигалку в карман. — Мы просто должны жить дальше. Чонгук кивает, ничего больше не говоря, и они так и идут молча. Переезд в другую страну дался тяжело. Но остаться было равно смерти для Чона. После всей суматохи, связанной с арестом и смертью Юнги. После того, как Бюро всеми силами выгораживало Тэхёна, прикрывая свою задницу перед общественностью и делая из него национального героя. После оправдания и обеления Чимина. И после собственного увольнения. Потому что поперёк горла встала вся эта дрянь. Чонгук собрал самые необходимые вещи и документы, продал всё, что у него было, и собрался улететь на Кубу. Один. Он, придя попрощаться с единственным, кто мог по нему хоть немного скучать, застал Пака в нетрезвом виде, сжигающим старые бумаги, наплевав на все правила безопасности, на балконе многоквартирного дома, в котором жил. Они вместе допили бутылку паршивого бурбона, а утром Чимин изъявил желание улететь вместе. Правда, в отличие от Чонгука, тот купил себе билет в два конца и продавать ничего не стал. Рассчитывая вернуться, как только в памяти поутихнут события прошедших лет.

***

Тэхён получил повышение и нового напарника. Хотя его и старый вполне устраивал. Несмотря на то, что пытался убить. С Чоном хотя бы не было скучно. А теперь, когда в жизни не осталось никаких отдушин, Ким каждое утро смотрит на своё лицо, усыпанное мелкими шрамами, и с легкой тоской вспоминает время, пропитанное неоправданной жестокостью. Вспоминает стеклянные глаза котёнка. Жестокого убийцы, отнявшего десяток жизней и отдавшего ему свою. Тэхён два раза в неделю посещает психиатра, потому что к нему вернулись кошмары, подобные тем, что мучили его годом ранее. Он переехал со съемной квартиры в отель, не желая больше ни с кем делить жильё. И купил себе пистолет. Свой, личный. Не подотчетный Бюро. Пистолет, который с приятной прохладой лежит в руке и дарит незабываемое чувство превосходства. Придя в свой кабинет в выходной, Ким решает просмотреть дела и составить план работы на ближайшую неделю. Все равно больше нечем заняться. Он наливает себе растворимый кофе, берёт стопку бумаг со стола и усаживается в кресло, наслаждаясь тишиной своего пустого кабинета. И краем глаза замечает приоткрытый верхний ящик стола. И Тэхён бы поклялся, что когда он уходил вчера, ящик был плотно закрыт. Он медленно тянет за ручку, и ящик с характерным мебельным скрипом выкатывается до середины своей глубины. В нём всё лежит на своих местах. И только одно заставляет поёжиться и посмотреть по сторонам. Сердце пропускает удар, а глаза сами собой раскрываются шире. Ким дрожащей рукой достаёт фотографию, о существовании которой даже не догадывался, и с хтоническим ужасом замечает, что их на самом деле несколько. Он раскладывает распечатанные на обычной бумаге цветные фото и внимательно смотрит на каждое. Пытаясь понять, как вообще возможно было их сделать. На первом фото запечатлен момент, произошедший в полутьме гаража. Там хоть и темно, но отчетливо видно, как Тэхён целует Юнги, прижимая дуло пистолета к его окровавленной груди. На втором фото Тэхён стоит посреди леса и держит в руках часть тела. Очевидно, оно было сделано в ту ночь, когда они с Мином вместе избавлялись от трупа. А третье фото на первый взгляд кажется самым безобидным. Но Киму хорошо известно, что это не так. И тот, кто положил все эти снимки в его стол, наверняка располагает и другими. Ким смотрит на своё изображение на бумаге. Оно было сделано в день, когда он вернулся в палату за телефоном, заодно совершив своё второе в жизни убийство. Тэхён улыбается, понимая, что его скучная жизнь только что закончилась и ему предстоит найти человека, который, вероятно, слишком много знает. А значит, впереди его ждёт новый танец.

***

Закрывая за собой дверь на все замки, Хосок заходит в свою квартиру и шагает в дальнюю комнату. Она небольшая и довольно тёмная, а зашторенное плотными занавесками окно только делает её ещё темнее. Он подходит к стене, расположенной напротив старого письменного стола, и достаёт из кармана бумагу, свернутую в четыре раза. Развернув её и разгладив руками о ту же стену, он цепляет распечатку канцелярской кнопкой прямо поверх слоя других бумаг, подобных этой. Хосок садится за стол, задумчиво обводит взглядом все свои наработки. Останавливаясь на фотографии человека, которого он собирается остановить любой ценой. И первый ход уже сделан.