Вадик, замахал

День начался с утра. Как же хорошо, когда работаешь напротив дома, а живёшь напротив работы, прям счастье. Ещё и окна смотрят прям на общежитие, так что с утра мне ничего не мешает наслаждаться прекрасным видом моего замечательного студента, выходящего на балкон с чашечкой дымящегося чая. И такого же дымящегося старосты, выходящего на тот же балкон курить. Всё-таки что-то у них там не так, что-то мне в нём не нравится. Вчера затаскивал мою булочку через женское окно уже после отбоя обратно в общагу, сегодня о чём-то самозабвенно хохочет вместе с Вадимом. Надо будет его как-нибудь проверить, но это будет позже, сейчас передо мной стоит очень сложная задача — найти в моей холостятской берлоге чистое исподнее, а то стиркой я не занимался уже хуеву тучу времени, а трусы с носками сами себе ванну с солью и лепестками роз не наберут. После максимально продолжительных поисков мною было принято крайне сложное решение надеть те самые жуткие труселя, которые мне на первое апреля пару лет назад подарил Вовочка, спортсмен, романтик-поэт и прекрасный студент, до сих пор лучший на потоке, по крайней мере по моей дисциплине точно. Только вот работает он в единственном в нашем маленьком городишке гей-клубе, и однажды я в нём не самым удачным образом засветился. Пьяный в какочку, после прекрасно отмеченного дня рождения сестрёнки я завалился туда в обнимку с ищущей приключений жопой. И сначала всё шло очень неплохо, я цепанул пару мальчишек на танцполе, согнал с шеста стриптизёра, потанцевал на чьём-то столике, там же порвал рубашку, там же её и оставил, а потом чёрт меня дёрнул со стола переползти на бар, я переполз и, это стало моей роковой ошибкой, полез целоваться к бармену, а он, мудак такой, не ответил, ёбнул мне шейкером промеж глаз, и я отключился. А на следующий день, после пары, Вова задержался и показал мне фото, там было всё: и мальчики, и шест, и рубашка, и Антон Петрович мирно дремлющий у бара. Я честно думал, что парень начнёт меня шантажировать, но он, к моему великому счастью и облегчению, просто поржал, сказал, что мне у них всегда рады, развернулся и утопал восвояси. А первого апреля подарил мне стрингачи в золотых пайетках с приложенной открыткой «Самому толерантному преподавателю». Что ж, любимые студоизы ждать не будут, отсидят 15 минут по всем правилам и отправятся по съёбам, а мне этого не надо. Тоша хороший, Тоша не хочет получить пизды от деканата, поэтому Тоша натягивает строгие синие брюки со стрелкой, выглаженную рубашку, собирает бардак в голове и на ней в не слишком опрятную конструкцию и бежит учить детей высшему эльфийскому. Итак, день прожит не зря. Я сегодня просто солнышко, отпустил третий курс домой пораньше аж на целых 30 минут, они мне чуть ли не в ноги кланялись. Программистеров-перваков не стал заваливать бесконечным количеством домашки и целых две пары подряд (надо будет принести Вальдемаровне, составлявшей расписание, бутылочку шампанского) наслаждался прекрасным зрелищем в лице моего ненаглядного. А теперь до дому — до хаты, бахнуть кофейку, постирать всё и вся, и со спокойным сердцем завалиться спать, ибо завтра у меня внеплановый выходной (точно принесу Вальдемаровне шампусика). Перейти дорогу, вызвать лифт на четвёртый, открыть тяжёлую железную дверь, скинуть с себя ненавистные кожаные ботинки, а вместе с ними носки, брюки, рубашку и удавку, сварить отличный эспрессо и, держа в одной руке маленькую чашечку, а в другой отличную книжку, выползти на балкон и понять, что ты обосрался. Опять. — Антон Петрович — увлёкшись, даже не понимаю, кто меня зовёт и откуда вообще звук — Отличные трусы — бляяяя, подняв взгляд, глаза в глаза встречаюсь с Вадимом — Да? Тебе нравятся? А я уж думал их выбросить, но теперь буду надевать чаще, чтобы тебя порадовать — что ж, помирать — так с музыкой. Я очень эротишшшно откладываю книженцию на маленький кофейный столик, очень удобно располагавшийся на балконе, и не менее эротишшшно опираюсь плечом на одно из панорамных стёкол балкона, так непредусмотрительно ими облицованного. — Да ну Вас, с такими заскоками я решу, что Вы гей-педофил — Вадик сначала посерел, потом покраснел и поспешил удалиться, я последовал его примеру, а то не дай-то бог ещё кто-нибудь меня в таком виде заметит.