Попробуй не влюбиться за месяц

Докурив сигарету и культурно потушив её о пепельницу над урной Горшенёв зашёл обратно в здание. На первом этаже ещё стояло несколько волонтёров, провожающих задумчивого Горшка взглядом. Гул шагов по коридору и дверь аудитории 34. —Проводил? –спросил Князь, отходя от барабанной установки. —Угу, –быстро ответил он, —Ну че, по домам? —Да, давайте. –ответил Балунов и поставил бас-гитару на подставку. —Я тоже пошёл, руки отваливаются. –усмехнулся Поручик и сложил палочки возле бочки. —По домам тогда. –подытожил Горшок и прошёл к дивану, бегая взглядом вокруг. —А где мой рюкзак-то, а? –развёл руками Миша, непонимающе озираясь по сторонам и тщательно рассматривая пол. —Какой? –спросил Князь. —Коричневый. —У тебя был рюкзак? —Да.–ответил вокалист и заглянул за диван, —Не видел? —Вон то не он? –Андрей кивнул на подоконник. Миша проследил за взглядом друга. Действительно, на окне лежал его рюкзак. —Бля, че он там делает, ё-моё? —Я его туда положил. –отозвался Балу, который был последним из группы, кто ещё не улизнул домой. Кроме вокалистов, разумеется. —Зачем? —Девушке было бы некуда сесть. –улыбнулся он и скрылся за дверью. Горшенёв подошёл к окну, накинул на плечо рюкзак и глянул на, едва вырисовывающееся, его отражение. Машинально окинул себя взглядом и остановился на лице. —Мих, ты чего? –спросил Князь подходя ближе к другу. —Андрюх, слышь... Может мне побриться? –задумчиво спросил Горшенёв и провёл ладонью по щетине. Князь посмотрел на Горшка в окне. —У-у, Гаврила... –протянул Князев и рассмеялся. —Че ты ржешь? —Попал ты друг. Что? Из головы не выходит? –усмехнулся Андрей. —Ай... –он скривился, махнул рукой и пошёл к выходу, захватывая по пути куртку. —То-то я смотрю, ты на неё глаза косишь... –продолжал Князь, идя за ним следом и хитро улыбаясь тому, что его догадка, скорее всего, верна. —Андрюх, –Горшенёв остановился прямо перед дверью, выразительно смотря на него, —Ну перестань, а. Я сам-то не знаю, ё-моё. —Ну как не знаешь, Мих? Это очень просто.. Князев подошёл к первому вокалисту с выражением лица: "Сейчас я тебе всё объясню и ты всё поймёшь" и, положив руку ему на плечо, начал свою умную речь: —Вот... Представь её... —Да что ты хочешь-то от меня, а?...–начал возмущаться Миша, но был перебит. —Тш. Представь. Горшок поднял глаза к потолку и неосознанно представил свою недавнюю знакомую. —Ну.–будто бы равнодушно отозвался Горшенёв. —Фигура как? Миша повёл головой: —Неплохо... —Конкретней. —Ну... Грудь небольшая.... Бёдра такие, ну...–абстрактно повёл рукой, —Нормальные, короче...Талия есть... –с маленькими паузами отвечал Горшок. –Та-ак, а лицо? —Лицо? –задумался он, —Есть что-то такое... Бля, не знаю даже... Глаза у неё красивые. Голубые такие... Невинные... —Ну вот! И что ты не знаешь, Мих? Всё понятно с тобой... —Андро, харе, а? Поехали домой.–Миша щелкнул выключатель и, открыв дверь, шагнул в коридор. —... Она тебе понравилась. –закончил Князь. Горшенёв не подал виду, но эта фраза на целый вечер засела в его голове. *** Я шагнула на порог дома, когда уже начало темнеть. В полной тишине разувшись и помыв руки, я уселась на диван и подперла голову руками. Пришло время для беседы. С самой собой, разумеется. —Перечислим события последних дней, –начала я монолог и сложила руки перед собой, —Я сходила на концерт любимой группы. Совершенно неожиданным образом познакомилась с их солистами, –я старалась отбрасывать всё эмоции и говорить фактами, —Мы пили вместе чай, между прочим, у меня дома. Потом Горшенёв вернулся за забытой кофтой и принёс мне шоколадку. Блин, шоколадка... –я вспомнила, что так и не открыла её, и уже почти встала, но быстро одернула себя, —Потом это все. Затем меня назначили волонтёром на фестивале. И Миша договорился за меня. Вопрос: зачем и для чего? И как он узнал вообще, кто в этом списке?! –я эмоционально всплеснула руками и откинула голову на спинку дивана, —А потом он пригласил меня гулять... –я закрыла руками лицо и застонала. Нет, я не странная. Можете попробовать поставить себя на моё место и вы поймете каково это. Я, чтобы вы понимали, просто не верю в происходящее. Мне кажется, что это всё не со мной. —Ну как сам Горшок мог позвать меня гулять?! Я же... Ну я же не звезда какая-нибудь, –рассуждала я, —Хотя и он обычный человек... Да, он самый настоящий обычный человек! И почему тогда он не может делать того, что могут другие? Правильно, он может делать всё, что положено любому человеку... Как я раньше не додумалась до этой гениальной мысли? Тогда все, в принципе, понятно. Нет, единственный вопрос, который остался, так это: что такого интересного он нашёл во мне, что бы пригласить куда-нибудь сходить вместе, пусть даже и в парк, но всё же...? К моему огромному сожалению, я не знала ответа ни на один из заданных мной вопросов. Поэтому я пошла спать, решив для себя, что с сегодняшнего дня я отношусь к нему не как к звезде, а как к обычному человеку. "Пусть он хоть трижды знаменитость, но он совершенно такой же человек, как и я: с мыслями, чувствами и интересами. " Цепочка из умных идей и предложений прервалась и я провалилась в сон. *** Слудующий день начался с опоздания на пару, забытой флешки с готовым проектом по истории архитектуры и с полнейшего отсутствия концентрации внимания. Я всё думала и думала о предстоящей прогулке с Мишей. "О чем говорить? Как себя вести? На что соглашаться, а на что нет? " —Шаталина, вы меня слышите? Что с вами сегодня? –помахал ладонью перед моим взглядом преподаватель. —Извините, я не выспалась. —Ночью спать надо! –послышалась с дальнего ряда. Я поджала губы и промолчала. Преподаватель тоже ничего не ответил и продолжил лекцию. После университета я направилась прямиком домой–нужно было сделать некоторые задания на следующую неделю дабы не было сильно напряжно в воскресенье вечером. Время летело неумолимо. Концентрироваться было очень сложно–всё мысли уходили в направлении сегодняшнего вечера. В какой-то момент я психнула и со всей дури стукнула кулаком по столу. —Так! Всё! Подумаешь об этом потом! Сейчас главное сделать эти грёбаные задания! Ты ведь всё равно будешь ныть в воскресенье, что хочешь отдыхать! Так в чем же дело?! –очень эмоционально отчитала себя я и снова склонилась над работой. Дела пошли намного лучше. Я все-таки добила всё то, что запланировала, хоть немного и припоздала на занятие. Разминались мы сегодня станком. Тут всё как по сценарию: реливе, плие, и дальше. Во время выполнения батмана тандю я взглянула на уже значительно потемневшую улицу–внутренний двор из окна уже не просматривался. Вдруг я заметила малюсенькую оранжевую точечку в темноте. Она становилась ярче, потом тусклее, а в какой-то момент нырнула куда-то вниз и совсем пропала. Я всматривалась в темноту и пыталась снова поймать взглядом тот огонечек, но в реальность меня вернул звонкий шлепок по бедру, потом по кисти руки. —Ногу! Ногу затяни! Ещё! Руку округляй. По ней капелька стакает, давай! Вот. Елена Валентиновна–наш преподаватель по танцам, отошла к следующему ученику. —Ты что расхлябаная такая? А ну-ка выпрямись! Затяни всё! Затяни, говорю!–это получала уже Наташка–любительница танцевать всю ночь по клубам. Сто процентов у неё сейчас всё болит. —Я не могу ещё, Елена Валентиновна, у меня всё болит...–простонала она. Что я говорила? —Почему? —Нас на физ-ре перегрузили вчера. На физ-ре. Конечно. —Бедненькие нетренированные! Перегрузили их! Я улыбнулась самой себе в зеркало. *** Михаил Юрьевич вышел из дома, как потом выяснилось, слишком рано. Но было уже поздно возвращаться и он пошёл по указанному адресу. Стремительно темнело. На территорию ДК он попал без проблем. Обойдя вокруг здания какой-то неправильной формы, он сел на верхнюю ступеньку лестницы, идущей к какой-то двери, и посмотрел на большие окна второго этажа. Там, видимо, находился танцевальный зал. Внутри горел свет и ходила молодёжь. Ребята подошли к горизонтальной палке, которая, вроде бы, называлась станком. У них началось занятие. Это стало понятно, когда они начали синхронно выполнять упражнения. Миша в этом не очень-то и разбирался, поэтому просто смотрел. Вспомнив о лежащих в кармане куртки сигаретах, он потянулся за ними. Чирк. Затяжка и белый дым. Среди молодых людей Горшенёв заметил знакомую фигуру. Теперь его взгляд был прикован только к девушке в чёрных спортивных штанах и футболке. Вдруг она повернула голову в его сторону. Ксюша всматривалась в темноту. Горшок занервничал–не видно ли его. Вокруг темно, она, наверное, заметила огонёк сигареты. Последний раз затянувшись, он потушил её о каменные ступеньки и продолжил наблюдать. Низенькая женщина, подошедшая к девушке, словно конструктор выстроила её в правильное положение. Миша усмехнулся и тихо произнёс: —И как она это терпит? Сейчас он снова чувствовал себя школьником, который подглядывает за тренировкой девочек-гимнасток. Нехорошо, конечно, но до жути затягивает. Совсем скоро они коллективно куда-то ушли и погасили свет в зале. —Че так рано-то? –вслух спросил Горшок и посмотрел на часы на запястьи. Сообразив, что они, скорее всего, пошли на сцену, Миша метнулся ко входу, надеясь проскользнуть незамеченным. *** —Ксюх, так что? Пойдёшь с нами фильм смотреть? –спросила у меня Наташка, когда мы спускались по лестнице. —Нет, Наташ, не могу сегодня. —А чего? —Гулять иду. —А с кем? –сразу заинтересовалась она. —Иду и иду...Какая разница с кем... –отмазалась я. Мы зашли в концертный зал и поднялись за кулисы. Оставив там вещи, вышли к хореографу, и через несколько минут уже играла первая песня. Весь танец, как всегда, сопровождался выкриками Елены Валентиновны: "Маша руки! ", " Носки, носки тянем! ", " Глеб, не туда поворот! ", " Стоп! ". Заново. И каждый раз она находила к чему придраться. Благо я не косячила. По коже пробежал холодок. Откуда-то тянуло. Я обернулась, дверь была приоткрыта, потому и сквозило из открытого окна. —Извините, я закрою окно, а то холодно? —Закрывай. Я дотянулась до высоко расположенной ручки и закрыла створку. Репетиция продолжилась. В одном из следующих танцев мне прилетело по голове от Алины, которая сделала кувырок не туда. Было больно. "Сука, прям по шишке! "– гневно думала я, потирая затылок. *** Сложно представить такого большого мужчину, как Горшенёв, пытающимся незамеченным пробраться в зал. А вы представьте, весьма комичное зрелище. Но тем не менее его никто не увидел, и он благополучно притаился за последним рядом. Его незаметно, зато от туда замечательный обзор. Миша видел всё: и как Ксюша закрывала форточку, и как грациозно танцевала, и как её стукнули по той самой шишке. Она тогда замерла, держась за затылок, а артист будто бы сам прочувствовал эту тягучую боль и непроизвольно сморщил нос. Если бы была возможность посмотреть на него со стороны, то мы бы увидели всё того же молодого Мишку, задумавшего какую-то шалость. Его карие глаза даже в темноте блестели. Горшенёв смотрел на танцующую Ксению и думал: "А Князь-то прав, походу... " Когда на сцене начался некий разброд и шатание, вокалист также незаметно ускользнул в приоткрытую дверь. От греха подальше. *** —Елена Валентиновна, извините, можно я минут через пять уйду? Мне завтра просто проект сдавать в институт, а я не успела доделать теоретическую часть... –подошла я к хореографу и попыталась отпроситься. —Да, иди, конечно. —Спасибо! – поблагодарила я и пошла за кулисы переодеться, ведь не пойду же я гулять в спортивной одежде. Слегка свободные джинсы, всё та же чёрная футболка, лёгкая куртка наверх и любимые ботинки. Наскоро попрощавшись со всеми, я быстро зашагала к выходу. Небрежно прикрыла за собой дверь и уже сделала пару шагов, как... —Девушка, спешите? Я, от неожиданности, резко развернулась на голос и застыла. Оперевшись на стену стоял Горшенёв... —Тфу, ты...Испугалась, –выдохнула я и улыбнулась, —Ты как сюда зашёл? Вахтер... —... Вахтера не было. –перебил меня Миша и, слегка улыбнувшись, сделал ко мне пару шагов. —Пошли скорее выйдем, –засуетилась я, —А то меня сейчас кто-нибудь заметит. Пошли!–я чуть ли не потащила его за рукав джинсовки. —Так ты че? Сбежала что-ли? –усмехнулся он, догоняя меня. Ладони, как обычно, были в карманах, только большие пальцы выглядывали. Плечи свободны, да и вообще он был расслаблен, в отличие от меня. Сейчас мы с ним вдвоём, никого больше рядом нет. Он–едва знакомый мне человек. Кто знает, что он выкинет. Мы вышли на улицу. —Конечно сбежала, Миш, как же ещё! –улыбнулась я одним уголком губ и заглянула в его карие омуты. —И что тебе за это будет? —Ничего. —Да ладно. Ниче не будет? —Да. Я сказала, что иду доделывать проект. —Хах, ловко сработано, че! –улыбнулся он, —Ну, пошли? И мы пошли. Я только сейчас заметила, что от его бороды и след простыл. Кожа абсолютно гладкая. Да и волосы чистые-чистые. С такими ухоженными и длинными волосами его нечасто увидишь. "Минус года четыре... " Сейчас Горшенёв вообще не был похож на безбашенного панка, каким он себя зарекомендовал. "Может он действительно совершенно другой?..." Парк ночью был очень красивым и уютным. Тёплый свет излучали резные фонари. Людей практически не было. Бывало попадались один-два человека. Мы шли плечом к плечу, иногда соприкосаясь локтями, и разговаривали на абсолютно разные темы. Должна заметить, что когда я ответила, что не слушаю ничего кроме рока, он...обрадовался что-ли. Да и вообще в процессе беседы я поняла, что он очень разносторонний и интересный человек. Правда у него часто мысль идёт вперёд слов, но это, как по мне, вообще ничего не значит. Ранее принятое мной решение "быть начеку" отошло на задний план–я расслабилась. "Никакая он не звезда, а самый обычный человек." —Смотри–котёнок! –я остановилась и заглянула под лавку. Задумавшийся Миша, шедший немного позади, едва ли не врезался в меня, успев затормозить в самый последний момент. —Блин, Ксюш! –культурно выругался он откуда-то сверху, —Где? –уже более заинтересовано спросил он, наклоняясь на мой уровень. —Вон, смотри, рыженький! –я указала пальцем на небольшого подросточка, свернувшегося клубочком. —Да, –сказал он, мило смягчив слово, и разулыбался, как ребенок, —Эй, Мурзик, кс-кс-кс...–позвал он, по-гусиному подползая к лавке ближе. Я присела рядышком и стала смотреть, как Миша пытается выудить проснувшегося кота. —Почему Мурзик? —Ну, Барсик... Какая разница-то, ё-моё? —А может он–Мурка? —Не, эт Мурзик, видишь какие глаза наглые. —Угу, –абстрактно ответила я, незаметно любуясь его живым интересом,—Миш, а сколько времени? —Времени... Уже пятнадцать минут одиннадцатого.–ответил он, глядя на наручные часы,—Домой? —Да, надо идти. —Ну, пошли тогда, провожу тебя. –он выпрямился и подал мне ладошку. Я, легонько оперевшись на неё, встала. Мы пошли короткой дорогой–дворами. Было темно и немного жутко, однако рядом с таким человеком, как Миша, мне кажется, вообще бояться нечего. Проходили по какой-то узенькой освещённой улице. Фонари были необычной резной формы и я засмотрелась. Не заметила впереди идущего человека. А вот он нас заметил и был, кстати, в весьма нетрезвом состоянии. Мужчина шёл, пошатываясь, и смотрел на нас в упор, а когда мы с ним почти что поравнялись, то раскинул руки в стороны и, что-то непонятно и громко бормоча, направился на меня. Миша среагировал быстро. Он, будучи немного позади, огородил меня одной рукой от пьяного, будто обнимая, другой ладонью придержал за плечо, готовясь, в случае чего, отпихнуть меня в сторону. Миша сразу завелся. Вспыльчивый. —Ты че, мужик? Попутал, что-ли? –пошёл в атаку Горшенёв. Причём вид у него был такой, что я бы, на месте пьяницы, даже близко не подошла. —Эт че, твоя баба, что-ль? Ик... –едва ли членораздельно произнёс он. —Моя. Иди, мужик. Иди проспись. –ответил ему Миша, одновременно подталкивая меня вперёд. —Так а че... Не поделишься... –куда-то в пространство сказал он, наваливаясь на стену дома. —Мудак,—кинул ему Горшок, –Иди ты к чёрту! И, всё ещё держа руку на моём плече, Миша набирал темп ходьбы. И я вместе с ним. "Моя... Забавно звучит... Но " баба"–грубо..." "Блин, поблагодарить забыла! " —Миш.–позвала я. —А? –он глянул на меня и, видимо, вспомнив, что за нами никто уже не гонится, сбавил скорость. —Спасибо... –почему-то это было единственное, что я смогла сказать. Я заглянула в его карие омуты, а после потупила взгляд себе подноги, рассматривая ботинки. —Да за что, ё-моё? –посмеялся Мишка, однако по его лицу было видно, что ему приятно слышать благодарность–широкая улыбка и стесненно опущеные веки выдавали его. —Нет, ну правда! А если бы я одна была, как бы я отбивалась? —Как ты тогда по вечерам домой ходишь? —Ключи в руку и вперёд! –улыбнулась я, паралельно доставая свою самооборону из кармана. —Ого! –он взял связку ключей и покрутил в руках здоровый металлический ключик, —Да с таким ключем, конечно... –он одобряюще покачал головой и вернул обратно, —... Но всё равно не отобъешся. Хочешь...провожать буду... Ну...после репетиций там... —Да нет, Миш, спасибо! У тебя и без меня забот хватает... –я смущенно улыбнулась такому предложению и взяла под контроль эмоции. Вдруг встретившись с его внимательным взглядом, отвела глаза в сторону. —Мне не трудно, на самом деле. Ну как хочешь... Если что–провожу, не вопрос... –он улыбнулся уголком губ и одним движением головы откинул волосы назад. Мы остановились возле моего подъезда. —Спасибо тебе за приятную прогулку! –поблагодарила я, блуждая взглядом по его расслабленному лицу. —И тебе... Выйдем ещё как-нибудь?... –спросил Горшенёв, выглянув исподлобья, приподняв брови и по-своему поджав губы в улыбке. —Можно, –ответила я, легко пожимая плечами, —Только не знаю когда, правда. —Я тоже. Щас с этим фестом, блин: то купи, это привези, здесь переделай, —после эмоциональной жестикуляции руками он измучено выдохнул, —Один головняк с этим всем, понимаешь да? Вертимся как можем, короче.–Миша снова улыбнулся. —Как я тебя понимаю! Я в таком ритме с 7 класса живу. —С 7 класса? –удивленно воскликнул Горшок, наклоняясь вперёд и широко раскрывая глаза, —Чет ты рано начала. —А сам не такой будто? Ну жизнь такая у творческих людей, что поделаешь. Ладно, Миш, я побегу. Я протянула ему кулачок. Горшенёв посмотрел на него, потом на меня, потом опять на него. В карих глазах читалось непонимание. —Ударь.–подсказала ему я. —А-а! Чё-то я... В один миг к нему приходит осознание и вот Миша уже смеётся, наполовину прикрывая рот рукой. Так и оставляет на губах указательный палец. Привычка. Другой рукой, сжатой в кулак, легонько касается моей. "Нифига у него ладошка... " —Спокойной ночи, Миш. –прощаюсь я, делая шаг к подъезду. —Спокойной.–ответил артист и помахал мне. Закрылась железная дверь. Горшенёв, простояв ещё с минуты две, развернулся на пятках и пошёл в сторону дома, о чём-то крепко задумавшись. *** Я зашла в подъезд. Когда была уже на 3 этаже, смекнула, что на лестничной клетке ещё кто-то есть–слышалось слабое шуршание. Я напряглась, но совсем скоро немного расслабилась, увидев возле мусоропровода тётю Нину. "Одиннадцать ночи. Почему бы не выбросить мусор? " Потупив глаза в пол, я надеялась проскочить мимо незамеченной, но меня окликнули: —О, Ксюша. Что-то ты поздно. –нарочито невинным голосом сказала бабулька. —Да, задержалась, теть Нин. –поднялась ещё на две ступеньки. —Я тебя не узнаю... –уже совершенно другим тоном сказала та. —В смысле? Я обернулась и внимательно посмотрела на неё. Подозреваю, что она имеет ввиду. —Шаболдаешься вон со взрослыми мужиками, поздно домой возвращаешься, а ведь раньше такая прилежная была... —Это я шаболдаюсь?! –удивлённо и раздражённо воскликнула я, указывая на себя ладошкой. —Да как вы смеете?! —Что вижу, то и говорю. –гордо подняла она подбородок, —Негоже такой девушке, как ты... —Это вам негоже соваться в чужую жизнь, тётя Нина! Занимайтесь, пожалуйста, своими петуниями на балконе, а меня не трогайте. Пока глаза старушки стремительно округлялись, а возмущение росло, я зашла в квартиру и громко хлопнула дверью. —Блять! –выдохнула я, и, заметив плюшевую черепашку на тумбочке, со всей силы швырнула ее в шкаф. —Шаболдаюсь я! Конечно! Гневно скинув ботинки я прошла на кухню. Налила воды в стакан и залпом выпила. Задержала дыхание и медленно выдохнула. Приятные воспоминания вытеснили раздражение, и я улыбнулась, представляя Мишу. Перешла в свою комнату и, подойдя к письменному столу, оперлась о него, обессилено свесив голову между рук. Пытаясь отвлечся от мыслей о Горшенёве, я складывала необходимые на завтра тетради в сумку. Выронив на пол тетрадь по начертательной геометрии, я наклонилась поднять её и села на рядом стоящий стул. Спрятала голову в сложенные на столе руки и зашептала, сильно зажмурив глаза: —Только не влюбляйся, только не влюбляйся...