Попробуй не влюбиться за месяц

Сегодня был именно тот день, когда меня задержали в институте допоздна. И вот сейчас я спешила в излюбленную мной студию на втором этаже. Время поджимало, поэтому не было возможности даже заскочить домой переодеться. Голубенькая легкая ткань расклешенной юбки до колена развивалась на ветру. Я была в платье. Ещё ни разу я не появлялась перед группой не в штанах. Это обстоятельство тоже меня беспокоило. "Надеюсь, что они не станут смотреть на мои ноги... Хотя, что за бред? Я иду в юбке. На ноги по-любому будут смотреть... Главное не париться по этому поводу и не обращать внимания, тогда никто ничего не подумает. " Сначала думала, что буду как-то тушеваться, но как только я переступила порог ДК, откуда-то взялось хорошее настроение, прилив то ли энергии, то ли адреналина и уверенность в своей неотразимости. Последнее появилось после того, как я мельком глянула в зеркало в главном холе. "М-м... Весьма, весьма... " Всё музыканты были уже в сборе. Это было понятно по дружному гоготу за закрытой дверью. Выдохнув и расправив плечи, я вошла в студию. —Привет! –поздоровалась я со всеми и сразу, —Извините, я припозднилась: в институте задержали. Смех поутих, лишь Ренегат с Яшей ещё подхихикивали. А вот внимание всех остальных переместилось на меня. Сделав вид, что ничего такого не происходит, и засунув свою неловкость куда подальше, я прошла к дивану и поставила на него льняную сумку. Ко мне тут же подошёл Балу. —А ты чего это в платье? Случилось что-то? —Сань, не хорошо такие вопросы девушке задавать. –заметил Поручик из-за своей установки. —А. Нет, я просто не успела переодеться–с института сразу сюда. –слегка улыбнулась я, смотря на заинтересованное лицо Балунова. —М-м... –протянул он, и шепнул, наклонившись к моему уху, —Тебе идёт... –и моська довольного кота. —Спасибо! –улыбнулась я и аккуратно опустилась на диван, привычно доставая скетчбук. Проходя мимо Горшенёва, басист поиграл бровями, заметив искрящийся взгляд и блестящие глаза Миши. —Можешь подойти, она, вроде, не кусается. –хохотнул он, приближаясь ближе к вокалисту. Миша ничего не ответил, он только украдкой поднял взгляд на хрупкую, как ему казалось, фигурку в голубом платьице и закусил внутреннюю сторону щеки, размышляя, как бы лучше подойти. Как только я вошла в студию, внутри у него что-то перевернулось, сердце екнуло, а дыхание на мгновение сбилось. Сейчас Горшенёв подумал о том, как мне идут платья. Он не мог перестать смотреть. Миша сёл рядом со мной и, расслабленно выдохнув, откинулся на спинку, раскинув на ней руки по обе стороны. Затылком ощутила его ладонь где-то позади. —Отлично выглядишь! –сказал Горшенёв, качнув головой в бок и посмотрев на меня. —Спасибо! –смущенно улыбнувшись, я посмотрела на него в ответ и встретилась с мягким и игривым взглядом. Такой взгляд я видела только у него... Миша хотел сказать что-то ещё, но грохот за его спиной и громкий мат Балунова перетянули его внимание на себя. —Че ты сделал? –непонимающе спросил вокалист поднимаясь с дивана и подходя ближе к потасовке. —Гитару мою уронил...нехороший человек... –пояснил Балу, кидая взгляд на второго вокалиста. Действительно, меж мужских спин я увидела Шурика, поднимающего свой бас, и Поручика, осматривающего барабаны на наличие повреждений. Рядом стоял ничего не понимающий Князь. —Кто тебя трогать её просил, м? –сурово спросил Саша, делая несколько шагов к Андрею. —Да что ты, Шур? Я не касался её даже... –пытался оправдаться вокалист, отступая назад. —Новый бас, сука... –улыбнувшись поджатыми губами, Балу в шутку схватил друга за горло и немного потряс. Князь скорчил рожицу мученика и закатил глаза. Тихонько рассмеявшись, я откинулась на спинку дивана, собираясь продолжить начатый эскиз. —Ксюх? Это был Миша, он направлялся ко мне, что-то клацая в телефоне. —М? –я закрыла скетчбук и посмотрела на него. —Можешь к Лешке сгонять, а? Он тебе струны новые отдаст. –попросил Горшенёв, остановившись аккурат напротив и засунув руки в карманы. —А пожалуйста? —Пожалуйста.–добавил Миша, прикрывая глаза и перекатываясь с носка на пятку. —Тогда схожу. –довольно ответила я, поднимаясь с любимого места. —Ты глянь деловая! –и дёрнул меня за косичку, кое-как дотянувшись до уходящей меня. Я обернулась, в полной готовности возмущаться, но заметив хитро сощуренные глаза Горшенёва, мне перехотелось. Я вышла из студии и лёгким шагом направилась по коридору. Совсем немного времени понадобилось, чтобы добраться до точки Кукрыниксов. Вежливо постучав, я зашла. В отличии от шутов, у них репетиция была в полном разгаре. Неудобно получилось, что я зашла прямо посреди песни. Заметив открывшуюся дверь, все обратили на меня внимание, но играть и петь не перестали. Я поздоровалась кивками и стала возле дверного косяка. Лешка улыбнулся мне и жестами попросил пройти к диванчику и сесть. Я так и сделала, дабы не отвлекать никого. Пока я молча наблюдала за игрой группы, младший Горшенёв наблюдал за мной. Я чувствовала его взгляд кожей. Но когда я поворачивала голову и встречалась с его изучающим взглядом, Алексей лишь загадочно улыбался и опускал глаза на листочек с текстом. Вскоре закончилась песня, и вокалист, выныривая из под микрофонной стойки и переступая через огромное количество проводов и аппаратуры подошёл ко мне. Я поднялась с дивана и шагнула к нему навстречу. —Привет, красота! Очаровательно выглядишь! –расплылся в улыбке младший Горшенёв и по-дружески приобнял меня. Первый раз, кстати, надо записать... —Привет! Спасибо! Леш, там Миша сказал, что ты ему струны хотел передать. Он меня попросил сходить принести. —А, да, сек-кунду, –вокалист Кукрыниксов снова пошёл преодолевать полосу препятствий, —Ноги собери свои немножко, –сделал он замечание своему волонтёру, который, сидя на стуле почти на середине студии, выставил свои хадули в самый проход, чтобы об них кто-нибудь да навернулся. Добравшись до нужного ящика, Лёша выудил оттуда две серые пачки струн. Проделав путь обратно, он отдал мне лично в руки квадратные гладкие пачки с изображением электрогитары и каких-то ещё символов и обозначений. —Спасибо, Леш! Ну ладно, я пошла, а то меня и так долго нет, ещё и искать начнут. —Да не за что! Надо Мишке сказать, чтобы не эксплуатировал девичий труд. Обленился, бес-совестный... —Да ладно тебе, я же волонтёр всё таки! –улыбнулась я и вышла из студии. У шутов, к слову, ничего не поменялось: они по прежнему пинали балду. На звук открывающейся двери все обернулись. —О, струны! –подскочил Горшенёв ко мне. Я завела руку с серыми пачками за спину, выжидающе смотря на Мишу, уже протянувшегося за упаковками. —Спасибо, что сходила... –догадался он. —...любимый наш волонтёр! –с усмешкой добавил Князь. Миша на него недобро глянул, поджав губы. —Держи.–протянула я пачки вокалисту, и прошла немного дальше, —А Лёша сказал, что ты бессовестный! –хитро улыбнулась и покосилась на Горшка. —Это чëй-то я бессовестный то, а? –возмутился старший Горшенёв. —Эксплуатируешь девичий труд. Он так сказал. —От Леха, а... дамский угодник, ё-моё!... —О, Ксюха, тебе Вагон ничего не предавал? –выходя из глубины студии, поинтересовался Балу. —А должен был? —Да он тюнер брал у меня... —Сейчас схожу... –обреченно выдохнув, я уже сделала шаг к двери, как ощутила чьи-то крепкие руки на своих плечах, не дающие сделать слудующий шаг. "Миша... " —Стоять, –коротко сказал он мне, я замерла, —Шура, сходи сам, а? –пальцы Горшенёва коснулись моих косичек и подняли их в воздух, приставляя к моей голове как ушки. Я повернулась, с намерением выяснить с какой целью он это делает, но в ответ получила своей же косичкой в лицо и хитрую физиономию Мишки. Я отвернулась обратно, даже не пытаясь скрыть обалдевшее выражение лица и улыбку, —Мы ж не эксплуатируем женский труд. –улыбнулся Горшенёв и, завязав мои длинные косички в узелок, вальяжным шагом направился к микрофонной стойке. Театрально цокнув и шумно вздохнув, я развязала узел и прошла мимо вокалиста к дивану, не забыв ткнуть его пальцем в бок. Он коротко возмутился, но ничего не сделал. Слава богу. Усевшись на своё любимое место, я со спокойной душой продолжила начатый эскиз. Наконец началась репетиция, а потому я могла быть уверена, что до перерыва меня никто не потревожит. Теперь только рисование и любимая живая музыка. —Миха, шею свернешь и че делать будешь? –прошептал Князь на ухо другу, который почти что неотрывно смотрел на меня. —Ой, да отстань ты... –отмахнулся Горшенёв и стал теребить микрофон на стойке. —...Не, я всё понимаю, Мих, но ты на неё прям в упор пялишь... Горшок ещё раз оглянулся на меня, увлеченную рисованием, и окончательно осознал, что втрескался поуши. *** Дни начали лететь незаметно. Дом сменялся институтом, институт–репетицией вальса, а репетиция–походом на точку к Шутам и Кукрыниксам. Бесплатным приложением к этому всему разнообразию были тренировки в ДК, концерт все-таки никто не отменял. Домашнее задание делалось на коленке и кое-как. Однако режим сна я все-таки взялась восстанавливать, после того как и Миша, и Лёша снова подметили, что образ зомби мне не к лицу. К слову о злополучном вальсе: Макс выздоровел, но партнёр так и не был поменян. Более того, я ни разу не видела Максима на репетиции после его выхода с больничного. Казалось, что он даже не знает о том что участвует. А может и правда не знает? Моё железное терпение начинало потихоньку плавиться, ещё чуть-чуть и я пойду разбираться с хореографом. Чувсвую это будет совсем скоро, поскольку Степу терпеть уже практически невозможно. Так и сегодня, отмучившись с этим дурацким вальсом(с огромным уважением отношусь к Дню Победы, но танцевальный партнёр омрачает абсолютно все), я направлялась к уже отлично заученному адресу. Уже по-хозяйски зайдя в студию "Короля и шута", я поздоровалась с сидящими там басистом, барабанщиком и ритм-гитаристом. —Как дела, студент? –спросил Ренегат, протирая гриф гитары специальной тряпочкой. —Нормально дела. –ответила я, подходя к дивану и снимая тяжёлый рюкзак с плеч. —А почему замученая такая? –подал голос Поручик. —Да вальс этот, будь он неладен. Обещали сменить партнёра и нифига. Ещё чуть-чуть и пойду ругаться с хореографом. —Не, ну это не дело. За такое и к руководству можно прогуляться. –подхватил Балунов, сосредоточенно настраивая бас. —Да вот я тоже думаю... А где все? –будто опомнившись, что в студии сидят только трое, спросила я. —Опаздывают.–коротко ответил Балу, всё ещё дергая одну и ту же струну. —Они подойдут скоро. –продолжил Поручик, слегка улыбнувшись, и, поднявшись с небольшого кресла, подошёл к установке подкрутить крепления тарелок. —Хорошо. Я тогда схожу к Кукрам, поздороваюсь, ладно? Не теряйте. —Угу.–прозвучало хаотично от музыкантов. Я вышла, осторожно прикрывая за собой дверь, и пошла по уже более чем заученному маршруту. У Кукров людей было чутка по-больше. Они тоже пока не начинали. —О, привет студентам! –отсалютовал мне Лёша, старательно ища что-то в кармане своего плаща, висевшего на крючке. Остальные музыканты подхватили приветствие вокалиста. —Привет! –улыбнулась я, проходя немного дальше в комнату, —Наши пока не собрались, я к вам поздороваться зашла. —Очень мудрое ре-решение, –сказал Лёша откуда-то сзади, —Проходи, проходи, с-садись. –слегка подтолкнув в спину, младший Горшенёв направил меня к свободному месту рядом с Вагоном. Я послушно села. Алексей опустился по другую сторону от меня. —Это у тебя Exploited что-ли? –спросил Вагон, наклонившись слегка вперёд и рассматривая рисунок на моей чёрной футболке. —А? Да, Exploited. –ответила я, зачем-то заново рассматривая свою же футболку. —Круто! Моё уважение. –он улыбнулся и откинулся на спинку диванчика. У Леши будто из воздуха появилась акустика в руках, я даже моргнуть не успела. —Ты распеваться будешь? –испросил один из музыкантов. —Да, скоро начинать. Может как обычно? Все поддержали идею, и только одна я не понимала о чем идёт речь. Горшенёв поерзал, сел поудобнее, провёл большим пальцем по струнам, проверил колки и снова перебрал всё 6 струн по очереди. Сначала Лёша просто мычал, подхватывая то одну ноту, то другую, под только ему известную мелодию. Пальцы чётко перебирали струны, это явно не было импровизацией. Потом он слишком резко и неожиданно сделал трунь и с неким интузиазмом воззрился на всех присутствующих. —Ну чего, сначала к-какую? —Та "Есенина" давай. Долго дискусировать не пришлось, так что я даже оглянуться не успела, как оказалась в поющем кружочке. И тут ко мне приходит осознание, что это, так называемая, групповая распевка какая-то получается. По началу было чувство некой неловкости, но совсем скоро от него не осталось и следа. Одна песня, другая, и вот слышу любимый мотив "Надежды". Невозможно было удержаться, и я все-таки позволила себе подпевать. "Лёша же не Миша, так что все в порядке... Перед ним не страшно..." Дальше песни сменялись как-то очень быстро. "Страхи". " Я объявляю войну!". "Параллели." —Научиться бы мне для себя открывать Каждую новую дверь. Постараться обратный... –прервалась музыка. Медленно открылась дверь и в проёме показался Горшок. Надо было видеть, как менялось выражение его лица. Брови поползли вверх, в глазах плескалось непонимание. —И че ты со мной не поёшь, я не понял, да? –возмущенно воскликнул Миша и развёл руками, —А ну, пошли... –он в два шага оказался в метре от меня, —Вставай, вставай давай... –жестикулировал Горшенёв. Кукры очень заинтересованно наблюдали всю эту сцену. Особенно Лёша... Какая-то слишком хитренькая улыбка... Я поднялась, с опаской смотря в шоколадные омуты. Горшок потянул меня к себе за руку и, подхватив под локоток, не говоря ни слова, повёл к выходу. Я обернулась к Кукрам, протягивая руку в немом жесте просящим о помощи. В шутку, естественно. Группа лишь улыбалась с этой картины. Никто меня спасать не стал, конечно. Один только Лешка, закинув ногу на ногу и всё так же довольно улыбаясь, помахал мне рукой. Дверь за нами закрылась. Миша ещё с минуту держал меня за локоть пока мы шли по направлению к студии, но потом отпустил, поправил спадающие на лицо волосы и засунул ладони в карманы. Гул от тяжёлых шагов и шагов полегче, казалось, раздавался по всему зданию. Миша сощурился и покосился на меня со всей высоты своего роста. —Ты чего так смотришь? –спросила я, чувствуя себя крайне неловко под таким взглядом. —А со мной не поёшь.. –будто бы в продолжение разговора сказал он. —Ну... Так получилось, Миш....–я развела руками, пытаясь придать правдоподобности своим словам. Горшенёв ничего не сказал, а лишь повёл головой и пожал плечами. Зайдя в студию я сразу юркнула на излюбленное место в уголке дивана. —О, нашлась пропажа! –прокоментировал Балу, всё так же склонившись над своим басом. —А я и не терялась, –ответила я Саше, закидывая ногу на ногу, —Я вообще-то говорила, что к Кукрыниксам пойду. —А че там у Кукрыниксов то ё-моё? –спросил Миша, переступая через провода и подходя поближе. —Да ничего такого, просто зашла поздороваться. –пожала плечами я, не понимая к чему этот вопрос. —А-а, ну это святое, да. –протянул Миша. —Не ревнуй, Гаврила. Палишься. – К нему подскочил Князь и шепнул на ухо так, чтоб никто кроме них не слышал. Миша отрешенно кивнул и отошёл в другой конец комнаты, делая вид, что занят чём-то невероятно важным. Князь же достал откуда-то блокнот в клеточку и ручку и протянул сей набор мне. Я вопросительно посмотрела на вокалиста. —Запиши, пожалуйста, какие струны у нас есть... —Эт чтоб мы понимали, чего нам докупить к фесту надо, –добавил Балу, доставая небольшой ящик с квадратными упаковочками. —Так... А что именно записывать? Номер какой-то? —Да, вон цифры в уголке. Я кивнула и принялась за дело.