Сложности бытия гулем

Появление Реборна многое изменило в жизни Савады. Пока что он находил всю эту ситуацию неоднозначной. Успехи в учебе и отпор школьным задирам с чистой совестью можно было списать на занятия с репетитором. Его учили сражаться и учили очень хорошо. Вдобавок к его нечеловеческим возможностям добавилась и странная сила пламени посмертной воли. Не раз и не два Савада мысленно называл себя причудливым соединением генов. Полугуль с пламенем, вот же комедийный номер, смех и только. Из лекций Реборна он уже усвоил, что гули не владели подобной силой, как и большая часть людей. Владельцы пламени всегда были связаны с криминальным миром в той или иной мере. Свезло так свезло. К слову, новость о том, что мафия принимала участие в истреблении гулей взволновала Тсунаеши. Холодный пот выступил на коже, а от воображаемых картин расправы над его матерью или ним самим тряслись руки. Они скрывались много лет, но впервые над ними нависла настолько реальная угроза. С каждым днем скрывать от Реборна свою видовую принадлежность становилось все труднее. Пожалуй, единственное в чем Савада не притворялся, это в своем нежелании наследовать преступный синдикат. Реборн на желания и нежелания Тсунаеши плевал с самой Фудзиямы. У него был приказ — воспитать из парня достойного наследника семьи. И он его выполнял, пусть и разбавляя откровенными насмешками «в стиле Вонголы». Интуиция у Реборна работала отменно — все попытки Тсунаеши отказаться от обучения или заниматься спустя рукава пресекались на раз. Савада упорный, поэтому еще долго продолжал пытаться, несмотря на всю тщетность его попыток. В итоге Реборну надоело постоянно ловить Саваду на попытках откосить, и он доходчиво объяснил, что на текущий момент Савада Тсунаеши уже был известен как наследник семьи в криминальном мире. Намека прозрачнее и не придумаешь. Чем дальше, тем сильнее осложнялась ситуация. Уже сейчас ему набирали ближайших помощников, которые также обладали пламенем. В мафиозных семьях их называли пафосным словом Хранители. Всю высокопарную чушь о атрибутах пламени, больше похожую на агитацию, Савада пропустил мимо ушей. Какая ему разница, какое пламя соответствовало какому характеру? Для Тсунаеши куда важнее было знать самого человека, хоть немного пообщаться с ним или понаблюдать. В крайнем случае, хотя бы слышать какую-либо информацию о нем. Без этого он не смог бы столько времени успешно выдавать себя за человека. Но… Чем больше вокруг него людей, с которыми он будет поддерживать дружеские отношения, тем выше была вероятность того, что он где-то расслабится и раскроет себя. Он практически был загнан в угол. — Тсу-кун, ты чем-то обеспокоен? — Нана улучила момент, когда Реборн отстутсвовал. — Ты ведь знаешь, мам, — вздохнул он. — Кто мог знать, что со стороны отца такое наследство? Мы рискуем. Я думаю нас просто перебьют. — Да, угроза есть. Но, Тсу-кун, мы с тобой держались и выживали почти пятнадцать лет. И ни разу нас не заподозрили. Спустя столько времени успешной борьбы за наше место под этим небом ты хочешь сдаться? — Вовсе нет! Я просто все чаще думаю о том, что намного безопаснее было бы скрыться. Изменить внешность, переехать из пригорода в большой город. Скрываться там проще. — Но и опасностей тоже. Там повсюду голуби, гули грызутся за территории, а к новым людям всегда присматриваются тщательнее. Уверена, ты и сам это понимаешь. — Знаю. Но мне становится все труднее. Гокудера со своим восхищением, Ламбо с его тонной оружия, Реборн вообще кажется мне всезнающим монстром. И это не говоря уж о Хибари, который уже что-то подозревает. Серьезно, я даже на глаза ему попадаться боюсь, а то он еще что-то узнает обо мне. — Ах, это тот самый способный мальчик, о котором ты постоянно говоришь? Тот, с красивыми глазами? — МАМ! — Тсунаеши покраснел и закрыл лицо руками под звонкий смех матери. — Все хорошо, сынок. Я знаю, что ты уже в том возрасте, когда начинают нравиться девочки и мальчики. Как и любая мать я хочу для тебя только всего наилучшего, — Нана ласково погладила его по голове. — И пусть мне хотелось бы, чтобы ты выбирал спутника жизни среди наших, но я спокойно отнесусь и к человеку. Уж кому как не мне понимать, что любовь нельзя навязать. Поэтому если он тебе нравится, то вперед! — Страшно. У меня такое чувство, что он может догадаться. Он поддерживает дисциплину, очень порядочный. Он точно сдаст меня голубям. — Может да, а может нет. Если поймешь, что невозможно дальше скрываться от него — расскажи. — Мам! Ты серьезно?! Он знает наши имена и лица! Если он… — Тогда мама тряхнет стариной. Нам помогут скрыться и изменить внешность, еще не все мои связи с гулями разорваны. Я обо всем позабочусь. Последние слова Нана сказала таким тоном, что Тсунаеши совершенно не хотелось уточнять, как именно она позаботится обо всем. Дальнейшие события развивались с ужасающей скоростью. Появление мальчика со способностью создавать рейтинги, которого с большим трудом удалось уговорить никогда не составлять рейтингов о самом Тсунаеши, заставило интуицию истошно вопить об опасности. Как оказалось, за его способностью охотилась банда сбежавших преступников. Эта же банда довольно громко заявила о себе, отправив в больницу вице-главу дисциплинарного комитета Кусакабе и Сасагаву из секции бокса. Оба были весьма сильны, несмотря на юный возраст. Следом пострадал Гокудера, хотя своего противника потрепал знатно. Это уже начинало раздражать. Даже без мотивирующего пинка Реборна он планировал разобраться с данной бандой. Все же они нападали на его друзей, и это нельзя было проигнорировать. Савада думал разобраться с ними по-своему, но вмешался Реборн с его планами на воспитание наследника. Школьники против преступников мафии. Прекрасный план, просто прекрасный. Надежнее не придумать. По ходу выполнения самого плана у Тсунаеши все больше звенела интуиция, а ощущения фарса перерастали в уверенность. Эти преступники со странными способностями походили внешне и внутренне на обиженых детей, на жертвы насилия. У них была четко обозначена идея фикс, на которой они зациклились, появилась непреодолимая жажда мести. Они откровенно шли против мафии, вот только реальных сил у них не имелось. Любой обученный солдат или мафиози с ними справился бы, раз уж обычные школьники смогли. К тому же сбежать из тюрьмы предназначенной для мафиози с пламенем? Это уже даже не смешно. Сложнее всего было с Рокудо Мукуро. Его хотелось по настоящему убить и сожрать на месте. Он избил Хибари, подло играя на его слабостях. Он наплевательски относился к своим союзникам, издевался над ранеными… Савада сдерживал себя, чтобы не выдать сверхчеловеческую силу, чтобы случайно не активировать какуган и кагуне. Ему пришлось уклониться ото всех атак, чтобы никто не увидел его неуязвимость против обычной стали. Единственное, чего он не смог, так это скрыть свое отношение к Хибари. Пожалуй, это стоило ему серьезного разговора в недалеком будущем. И с самим Хибари, и с Реборном. Еще неизвестно, что хуже. Победа над Мукуро дорого ему обошлась. Многие оказались в больнице, сам Савада получил жесткую отдачу от гипер-режима. Повезло, что никто не умер. Возможно, ему хотелось бы перелистнуть этот эпизод, поскорее забыть о нем, но когда это он получал желаемое? Интуиция говорила ему, что все только начиналось, а подозрительно задумчивое лицо Реборна это лишь подтвержадало. И почему его отец не оказался каким-нибудь заурядным шахтером? — Давай, Бесполезный Тсуна, — приказывал Реборн в очередном нелепом костюме. У всех реабилитация после ранений, а он даже с психологической травмой тренировался. — Если не сможешь войти в гипер-режим без пилюль — умрешь. — Ты постоянно угрожаешь меня убить! Думаешь, что это так просто, Реборн?! — Все Доны используют свою силу без вспомогательных средств. Ты тоже должен этому научиться. — Еще года не прошло, как я впервые воспользовался силой! не слишком ли?! Оказалось нет, не слишком. Не успели они разобраться с одной проблемой, как Реборн сказал, что совсем скоро появится новая. А все потому, что какой-то курьер до сих пор не доставил необходимую посылку. Восхитительное объяснение, почти как про пули Вонголы. И все же, несмотря на неблагожелательный настрой Реборна, у них оказалось достаточно времени на передышку. Ему как раз хватило, чтобы по приходу в школу оказаться вызванным к Хибари. Видимо, пришло время серьезного разговора. Пока он шел в кабинет Хибари, Савада очень постарался отыграть перед всеми до смерти запуганного штрафника. Судя по сочувствующему взгляду Кусакабе, справился он на отлично. — Актерская игра на уровне, — Хибари закатил глаза, как только за Тсунаеши закрылась дверь. — Прекращай, Савада, это раздражает. Не после того, что я увидел. — А как по мне, так вашей репутации только в плюс. — Предпочитаю заработать ее самостоятельно. — Учту. — Я пытаюсь понять кое-что, Савада, — Хибари встал из-за стола и подошел к нему вплотную. — Твои возможности превзошли все мои ожидания. Даже не выкладываясь в полную силу, ты разобрался с этим наглым ананасом без единой царапины. — Весьма спорное заявление, что я не выложился на все сто. — Не звизди. Мои окна выходят как раз на тот милый переулок, где ты за мгновения вырубил слишком борзую шпану. — Тц, — откровенная досада на лице Тсунаеши только развеселила Хибари. — Ладно, допустим. — Раньше мне было слегка интересно, с чего такой хищник выставляет себя на посмешище. Ты не особо стремился идти на контакт, и я решил повременить с допросом. Но не теперь. Савада и сам это понимал. Решимость, с которой на него смотрел Хибари, не давала повода усомниться в его намерениях. Он интересен Кее, особенно после демонстрации силы и заботы. А еще Хибари был упрям и не умел вовремя останавливаться. Это стало понятно еще во время драки с Рокудо. Только вот Савада и сам мог быть упрямым, когда этого хотел. А сейчас он хотел обезопасить Хибари от возможной угрозы. — Хибари-сан, послушайте, я не могу вам объяснить, почему поступаю именно так… — Больше похоже, что ты не хочешь, Савада, — перебил его Кея. — Ладно, может и так. Но я делаю это, ведь в противном случае вы будете в опасности. — Я тебе что младенец? Думаешь не справлюсь? — Хибари-сан… — И не вспоминай о Рокудо, — он снова не дал Тсунаеши и слова вставить. — Не поступи он как трус, я бы с ним справился. — Хибари-сан, я же серьезно! Дело не в Рокудо. Я сам опасен, вольно или невольно. И это из-за меня у вас могут быть проблемы. Поэтому я и не хочу ничего объяснять. Не хочу тащить вас в свой мир, полный проблем. — Вот только я уже в нем. Или ты не знал, что твой репетитор активно подбирает тебя кадры в помощники? — Догадывался, но я говорил не об этом. — Тогда плевать. Большой мальчик уже, сам за себя решать могу. — Великая Аматерасу, за что мне это? Хибари-сан, вам настолько плевать на свою жизнь? — он не мог поверить, что все его попытки уговорить отступиться проигнорировали. — Я вполне способен задорого ее продать. Савада обреченно застонал. Может выставить аргументом «не хочу и все тут», вдруг сработает? Он посмотрел в упрямые глаза, стальные, как и весь характер Хибари. Нет, это заведомо провальный план. Тсунаеши обреченно вздохнул. — Без шансов, что вы передумаете? — Не надейся. — Если что по лицу не бейте, зря только кости сломаете. Выпустив эту парфянскую стрелу, Савада позволил себе немного расслабиться. Он открыто и с наслаждением вдохнул запах Хибари, что оседал на языке тягучей патокой. Часть его хотела попробовать обладателя такого восхитительного запаха на вкус. Но Савада уже привычно отмахнулся от этого желания. Какуган в его правом глазу появился так естественно, несмотря на то, как давно он сдерживал себя от проявлений природы. Хибари перед ним судорожно вздохнул и замер, будто опасаясь пошевелиться. Это было ожидаемо, но меньше всего Савада хотел бы пугать его. Тем удивительнее было ощутить прикосновение к щеке. Кея касался его осторожно, прослеживая пальцем тонкие узоры от какугана. Будто бы боялся навредить. Тсунаеши сильнее прижал его руку к своему лицу, ощущая кожей мозоли от постоянных тренировок с тонфа. Почему-то это казалось таким правильным. Как бы ни хотелось простоять так подольше, это было невозможно. Савада отстранился первым, мысленно радуясь уже тому, что его в лицо не назвали монстром. Он скрыл какуган и в неловком молчании взъерошил себе волосы. Настроение, итак находящееся на отметке ниже среднего, упало в минус по шкале. Хотелось удавиться. — Я пойду. Уж простите, Хибари-сан, но на занятиях я сегодня не появлюсь, — Тсунаеши отвесил прощальный поклон. — Савада, подожди. — Я не могу задерживаться. Кто знает, как быстро сюда примчатся следователи по вашей наводке? И… Тсунаеши заткнулся, когда в стену рядом с его лицом врезался кулак. Мгновение он переводил взгляд с кулака на взбешенного Хибари. Его промедлением воспользовались по-своему. Кея схватил его за воротник, притянув ближе, и яростно прошипел прямо в губы прежде, чем с той же яростью впиться в них: — Я не собирался раньше и не собираюсь впредь угрожать твоей жизни, Савада Тсунаеши. И лучше бы тебе это запомнить! Целовался Хибари также, как и дрался, неукротимо и страстно. Ощущения были запредельными, прекращать совершенно не хотелось. Тсунаеши совсем потерял голову, не заметил даже как извернулся и прижал Хибари к двери кабинета. Кея жадно вцепился в его волосы, сжимая их в кулак на затылке, кусал его губы и был таким отзывчивым на его прикосновения. Он с силой сжимал Хибари в объятиях, возможно, оставляя синяки на талии и бедрах. Однако остановиться было выше его сил, ведь Кея был таким потрясающим. Савада оторвался от манящих губ, чтобы короткими поцелуями спуститься на шею. Концентрация соблазнительного запаха здесь была сильнее всего, и он не удержался от легкого укуса. Это даже не было полноценным укусом, ведь он лишь слегка прихватил кожу зубами. Но Кея вдруг хрипло застонал и вцепился в него еще крепче. Их обоих тряхнуло, и они просто осели на пол, так и не разорвав объятий. Из глубоких мыслей в реальность их вернул школьный звонок с урока. Тогда Савада решил спросить: — Хибари-сан, можно я представлю тебя маме? — Если бы ты не спросил, я бы тебе врезал.