Сложности бытия гулем

Откладывать ответственный момент Савада не собирался. Не слушая яростного шипения Хибари о том, что учебный день еще не окончен, он целенаправленно тащил его к себе домой. Удивленные лица дисциплинарного комитета, простых школьников и случайных прохожих он даже не видел. Он слишком торопился, ведь ему хотелось поскорее объявить Хибари своим парнем. — Мам, ты дома? — крикнул Тсунаеши, едва зайдя в прихожую. — Тсу-кун? — послышалось с кухни. — Разве ты не должен быть в школе? — Я хочу тебя кое с кем познакомить, это важно, — вопрос матери он пропустил мимо ушей и вместе с Хибари зашел на кухню. Нана как раз готовила что-то в большой кастрюле. Принюхавшись, Тсунаеши уже понял что именно. Ох, хоть на разделочной доске ничего не было, а то неловко вышло бы. Он еще не был готов так открыто демонстрировать особенности своей природы перед Хибари. — Ох, Тсу-кун, ты мог бы хотя бы позвонить, — мягко упрекнула его мама. — Я бы переоделась или хоть фартук сняла. — Ты у меня и без всего этого красивая. Мам, это Хибари Кея-сан. Он учится в 3-А и возглавляет дисципланарный комитет нашей школы. Я ему, эм, показал. Хибари-сан, это моя мама — Савада Нана. — Очень приятно, — Хибари поклонился перед улыбающейся Наной. — Ах, мальчик с красивыми глазами! Савада Тсунаеши, что ты там ему показывал?! Вы предохранялись? — МАМ! Савада густо покраснел от наплыва вопросов подобного характера. У Хибари тоже был смущенный вид, хотя ему казалось, что Кее в принципе неизвестна эта эмоция. Ками-сама, как он мог забыть, что его мать спит и видит, как он находит спутника жизни? Нана только засмеялась, отмахнувшись от окрика Тсунаеши. Она буквально за считанные минуты огранизовала для всех кофе, а для Хибари поставила тарелку с печеньем. — Садитесь, мальчики. Рагу тоже скороо будет готово, немного поговорим, и я вас накормлю. — Кстати, мам. А ты не могла бы для Хибари-сана отдельно сделать? — Савада, я буду то же, что и ты, — возразил Кея. — Но мой рацион как бы… — Я в курсе, кого ты ешь, Савада. — Это не значит, что ты тоже должен. — Мальчики, вы ничего не хотите мне объяснить? Кея-кун, ты знаешь, кто мы? — Мам, я показал ему какуган, а не то что ты подумала, — не дал тому ответить Тсунаеши. — Вот как, — Нана пристально посмотрела на Кею. — И тебя не пугает? Пришел к нам домой, сидишь так близко, м? — Нет, я не боюсь, — Хибари вдруг с лукавой усмешкой посмотрел на Тсунаеши. — Можно сказать у меня фетиш на сильных… людей. Нана снова заливисто засмеялась, когда ее сын поперхнулся кофе. Пока он отдышался и, пробурчав что-то вроде «следовало догадаться», убрал разлитый напиток со стола. Кея невозмутимо хрустел печеньем, словно ничего не произошло. — Пожалуй, я одобряю выбор моего мальчика. Но, Кея-кун, — на Хибари вдруг посмотрела какуганом. — Мне ведь не нужно тебе объяснять, что будет, если ты решишь причинить ему боль? — Мам! — возмутился Савада. — Если вы посчитаете, что я угроза, можете положить меня в вашу кастрюлю, — спокойно ответил Кея. — Хибари-сан! Ками-сама, мое мнение вообще интересует кого-нибудь в этом доме? Ответом ему было два скептических взгляда.

***

— Савада, твоя комната нарушает все стандарты дисциплины, — выдал Хибари, осмотрев жилое пространство Тсунаеши. — Хибари-сан, у меня живут Реборн, Ламбо и постоянно толкутся толпы непонятных личностей. О какой такой дисциплине вы вообще? — Не оправдывайся. Банку из-под газировки и пакет от чипсов мог выбросить вслед за содержимым. — Ну, не злись, — Савада потянул Кею на себя, и они вдвоем устроились на кровати, обнимаясь. — Ты останешься со мной сегодня? — Хм? Ты такой собственник. — Еще какой. — Хорошо, останусь, — согласился Хибари. Некоторое время они лениво целовались, забыв обо всем на свете. Им не мешал ни шум в доме, ведь вернулся с прогулки Ламбо, ни на грохот упавших вещей и сдетонировших розовых гранат. Реборн как зашел в комнату, так и вышел, хлопнув дверью. Это они тоже проигнорировали. Слишком увлечены друг другом. Реборн спускался по лестнице вниз, и в его голове мысли метались в беспорядке. Как он это пропустил? Конечно, он заметил, интерес Савады к Хибари Кее и даже планировал позже обсудить это. Он не мог предположить, что его ученик самостоятельно решится на подобный шаг. Как ему относиться к подобным изменениям в Тсунаеши Реборн еще не решил. Единственное, спать ему пожалуй лучше в одной комнате с Ламбо. Он не был готов наблюдать все сомнительные прелести подросткового секса. Хибари оторвался от Савады и недовольно заявил: — У тебя проходной двор, а не комната. — Это был Реборн, — ответил Савада, принюхавшись. — И с ним бесполезно говорить. — Почему у тебя только один глаз другой? — спросил вдруг Кея. — Это потому что мой отец человек. Я не чистокровный гуль. — Это как-то влияет на что-то? Ты можешь делать что-то, что не могут другие гули? — Понятия не имею, мы с мамой не углублялись в исследования. По физическим параметрам мое тело, как у гуля. У меня есть кагуне, хоть и не того же типа, что мамин. Рацион тоже гулий. Так что я понятия не имею, почему какуган только в одном глазу. — Покажи мне еще раз. — Сколько пожелаешь, — усмехнулся Тсунаеши, позволяя черноте затопить его глаз.

***

Истерику, которую Савада закатил Реборну, когда узнал о серьезности новой заварушки, киллер запомнил надолго. То, что с ними собирался расправиться отряд наемных убийц, пугало Тсунаеши по многим причинам. Все их озвучить он не мог, во избежание. Но даже так он разошелся. Савада не давал Реборну и слова вставить, пока орал о том, что какого хрена с убийцами должны воевать простые школьники. И неужели в таком могущественном мафиозном клане нет возможности утвердить очередность наследников? Практику отречения от власти в пользу другого претендента что не практикуют? Или что даже отложить это все нельзя? По-правде сказать Реборн был согласен со многими аргументами Тсунаеши. Его даже порадовало, что ученик оказался способнее, чем казалось на первый взгляд, и так хорошо вник во внутреннее устройство семьи. Это было приятно, учитывая то к каким только ухищрениям не прибегал Савада, чтобы не тренироваться и не учиться бытию наследником мафиозного клана. Не сказать что он совсем прекратил свои попытки, конечно нет. Скорее они стали более редкими и менее серьезными. Порой Реборну казалось, что Тсунаеши продолжал их только по-привычке. Появление Варии в их городке было… Пожалуй, лучшим цензурным описанием было бы слово «запоминающееся». Откровенно говоря, Савада никак не мог понять, как при подобном уровне крикливости и жажде крови и разрушений они еще не привлекли к себе внимание всей Японии? Каким образом они оставались вне внимания полиции или же подполья Японии? Чтобы якудза и проигнорировали подобный беспредел на своей земле? Савада в этом сильно сомневался. Разве что… Их прикрывали мощные иллюзионисты. Тсунаеши внутренне поморщился от своих догадок. Сражаться с этими киллерами Савада не хотел. Еще больше он не хотел, чтобы с ними сражались его Хранители. Пусть это и было глупо с его стороны, но Тсунаеши привязался к ним. Пожалуй, он мог бы назвать их друзьями. Поэтому ему было очень сложно бороться с самим собой, бороться с соблазном выследить этих убийц и сожрать. Большинство проблем решилось бы с их исчезновением, и Савада все чаще задумывался об этом. Видимо на его лице отобразились его кровожадные мысли, так как Реборн прямо заявил, чтобы Тсунаеши не делал глупостей. Он тогда не удержался и рассмеялся Реборну в лицо, заявив, что вся его жизнь была чередой глупостей. Не доверяя самому себе, Савада на несколько дней перебрался к Хибари. Кея прекрасно справился с тем, чтобы отвлечь его от планирования убийства Варии. Да и как он мог думать о чем-то еще, когда Кея так страстно целовался? Ничего больше не имело значения, кроме этого восхитительного человека в его объятиях. Человека, который любил и принимал его таким, каким он был, не осуждая, не испытывая страха или отвращения. — Еши, ты ведь в курсе, что все равно все заметил, как бы ты не прятался? — спросил Хибари, с усмешкой глядя на него, пока он пил кофе. — Хм? Совершенно не понимаю, о чем ты, — Савада состроил невинное выражение лица. — Хорошая попытка. Тогда может быть ты расскажешь мне, когда последний раз ел? — Вчера, — быстро соврал Савада. — Ложь. Даже не пытайся, Еши. — Черт. Хорошо, ты меня поймал, Кея-кун. Я действительно уже давненько не ел. Но для меня это не проблема. Гуль вообще может питаться раз в месяц. — Да, я это знаю. Но я также знаю, что это повлияет на твое самочувствие и силу. И меня не устраивает, что ты так наплевательски относишься к своему благополучию. Поэтому мы сегодня пойдем и накормим тебя. — Кея-кун, мама не может сейчас приготовить нашу еду. Дома полно свидетелей. — Кто сказал, что мы идем к вам домой? — вдруг усмехнулся Хибари. — Мы идем на охоту. — Ты же не серьезно? — Тсунаеши едва не поперхнулся своим кофе. — Хочешь чтобы в городе еще и голуби объявились? Пропавших людей ищут, а убийства расследуют, если ты вдруг не знал. — Вряд ли якудза будут обращаться в полицию или к следователям. Я как раз видел нескольких особо наглых парней, явно не местных. — Я впечатлен еще больше, Кея-кун. Мало того, что ты не бежишь от меня в ужасе или не пытаешься натравить голубей, так еще и подсовываешь мне еду. — Тебе это не нравится? — Наоборот. Если бы ты уже не был моим, я бы точно присвоил тебя сейчас. — Мне вдруг интересно стало, что же ты сделаешь, если я скажу, что довольно неплохо умею готовить? Тсунаеши отставил в сторону чашку с недопитым кофе и подошел ближе к Хибари. Он внезапно подхватил его на руки и посадил на стол, устроившись между длинными и сильными ногами Кеи. Тот не растерялся и притянул Саваду еще ближе, обнимая. Тсуна наклонился и произнес ему в губы перед тем, как поцеловать: — Однажды я на тебе женюсь.

***

Столкнуться с Варией лицом к лицу было не слишком приятно. К тому же обстоятельства встречи не располагали к задушевным беседам, ведь они напали на Ламбо. Если бы вокруг не было свидетелей, Савада рискнул бы собственной безопасностью и оторвал бы этому пирсингованному мудаку руки. Но увы, рядом были его друзья и Реборн. А потом явилась остальная часть Варии и его ублюдок-отец, из-за которого Савада имел множество проблем. Судя по всему, намечалась серьезная драка, и Тсунаеши был морально готов к тому, что ему придется принять на себя основной урон. Но появление двух девушек, типа каких-то независимых судей мафии, отложило бойню и перевело ее в более цивилизованный формат. Лучше, чем ничего. Ночевать дома Тсунаеши не стал. Возможно, это было глупо и слишком по-детски, но он не хотел ни видеть, ни говорить с отцом. Он предупредил маму, что останется у Хибари, на что получил уже привычное напоминание о важности предохранения. Ками-сама, почему его мать настолько одержима этой темой?! Впрочем, настырный папаша не растерялся и явился к ним прямо с утра. У Тсунаеши был соблазн позволить Хибари набить отцу рожу, но тот выглядел слишком серьезным и не строил из себя дурака. Так что вряд ли у них получилось бы. Однако это вовсе не означало, что они были рады видеть Саваду Емитсу у себя на пороге в несусветную рань. — Знаешь, что я хочу тебе сказать, отец? — Тсуна снял с себя маску неудачника и смотрел на отца с неприкрытой злостью. — Я надеялся прожить жизнь, как обычный человек. Стать фотографом или дизайнером. Ты и твоя наследственность все это перечеркнули. Раз уж мне никак не избежать этого вашего кровавого наследия, то я стану чертовым наследником вашего Дона. Но не думай, что ты имеешь какое-то право давить на меня. Я просто проигнорирую или прилюдно отправлю тебя нахуй. Определенно, Емитсу не был рад подобному развитию событий. Он пытался как-то объясниться, но Тсунаеши не слушал ничего из того, что он пытался ему сказать. Он выпил вкуснейший кофе, что для него сделал Кея, поцеловал его и ушел на очередную тренировку с Реборном. Так как больше не было смысла саботировать свои результаты, обучение перешло на новый уровень. Его учили особым техникам далекого предка, которые уж слишком идеально подходили для сражения с его соперником. Все больше и больше этот Конфликт Колец вызывал подозрения. Как будто это все было спланировано заранее. Напоминало фарс. Еще и интуиция тревожно звенела, вызывая у Савады дополнительное раздражение. К счастью, Кея отлично справлялся с тем, чтобы успокоить Тсунаеши и задобрить его своей готовкой. И все же, чем ближе было начало Конфликта Колец, тем угрюмее становился Савада. Его одолевали мрачные мысли о том, что ему следовало быть готовым раскрыть свою природу. Он был реалистом и прекрасно понимал, что как бы сильно не пытался, все равно не сможет вечно скрывать это в кругу мафиози. Вот только как отреагируют его друзья? Что скажет Реборн? И как повернется ситуация, учитывая то, что в мафии гулей убивали по мере своих сил и возможностей? Ответов на все эти вопросы у него не было. Помучавшись этой неопределенностью, Тсунаеши в какой-то момент решился на разговор с матерью. Все же ситуация касалась не только его и было бы несправедливо утаить от нее что-то подобное. К тому же, жизненного опыта у матери всяко больше, чем у него. Возможно, именно она что-то да подскажет. Поэтому улучив момент, когда в доме никого не было, — а это чертовски редко бывало! — Тсунаеши завязал серьезный разговор. — Мам, скажи, насколько ты разозлишься, если я раскрою себя в этом чертовом Конфликте Колец? — Почему ты вдруг спрашиваешь? — Нана прищурилась. — У меня такое предчувствие, что в какой-то момент придется это сделать. Для нас это сулит просто огромные проблемы, так что хочу заранее узнать степень твоего гнева. — Глупости спрашиваешь, Тсу-кун. Даже если это сулит нам неприятности, то это не значит, что я должна в чем-то обвинять тебя. Ситуации бывают разные, сынок. — Просто я опасаюсь реакции ребят, Реборна, этих хреновых мафиози. Не все такие восхитительные, как Кея-кун. — Кея-кун твой золотой билет, сынок, так что даже не думай обижать его, ясно? — Мам! — Смотри у меня, — Нана погрозила сыну пальцем. — Кстати, а реакции отца ты не опасаешься? — Самую малость. Но из-за всего, что он сделал, по большей части мне на него плевать. Нана рассмеялась на подобное проявление детской обиды. Однако, несмотря на довольно резкие выражения, она не сделала ему никаких замечаний. — Что же, Тсу-кун, мы не можем знать будущее наверняка. Оно может измениться от любого нашего решения. Нужно довольствоваться тем, что твоя невероятная интуиция уже помогает, подсказывая возможные проблемы или просто значимые события. Мы знаем, что что-то должно произойти. Что-то серьезное, раз у тебя появились мысли показать настоящего себя. Но мы не знаем, что именно. Вдруг в той ситуации чья-то жизнь окажется под угрозой? Ты ведь уже привязался к своим друзьям? Стоит ли наш секрет их жизней? Поэтому, Тсу-кун, — Нана улыбнулась сыну и потрепала его по голове. — Давай будем решать наши проблемы по мере их появления? — Спасибо, мам! — Тсунаеши улыбнулся и наконец позволил себе расслабиться. — Без проблем, сынок. Останешься у Кеи-куна? — Да, у нас сегодня запланировано пополнение запасов. И Кея обещал что-то особенное приготовить. — Какой он у тебя хороший. — А то! Однажды женюсь на нем.