Снятся ли кошмарам сны?

      - Скажи мне, как мы собираемся убивать это чудовище, если кошмары в Яви не умирают? - поинтересовался Коринфянин, поправляя плотно обтягивающие кисти рук белые перчатки.       Прогнивший пол старой верфи хрустел под его ногами. Кошмар ступал осторожно, стараясь не провалиться в воду сквозь прогнившие железные листы пола.       - Они не совсем полноценные кошмары, - прокаркал Мэтью, следовавший за ним, - поэтому если их убить, они просто рассыпаются в песок из которого сделаны.       - И что же, заново не воплотятся? - спросил Кошмар, вытаскивая из наплечного пояса свои стилеты.       Мэтью взмахнул крыльями и подлетел поближе, усевшись на торчащую в разрушенном потолке балку.       - Они слишком слабы чтоб повторно воплотиться здесь или в мире Снов, - значительно тише прокаркал он, - скорее всего, песок просто притянется более сильным артефактом из Мира Сновидений.       - Артефактом? - улыбнулся Коринфянин и подошел к остову недостроенного лайнера.       Корпус корабля был ржавый и облезлый. Его постройку остановили несколько лет тому и с тех пор он догнивал в доке. Кошмар постучал кулаком по железу. Гул разнесся по всему корпусу.       - Ты что сдурел? - впорхнул Мэтью, - она же сейчас приползет на звук.       - Вот и хорошо, - улыбнулся Коринфянин, - не придется одежду мочить…       И правда за несколько секунд внутри остова корабля послышались скрежещущие звуки, от которых было не по себе. У ворона даже перья нахохлились.       А потом из одного иллюминатора пробилось наружу гигантское щупальце. А из трещины в обшивке корабля еще пару. Вскоре из пробоины на палубе появился гигантский Спрут и издал угрожающее шипение.       - Ух ты, Льюсьена, конечно, не без фантазии, - прокомментировал Коринфянин, медленно отступая назад.       Мэтью закаркал и начал кружить над каракатицей.       - Она страшна лишь для тех, кто прочел книгу автора! - комментировал он, - считай ожившая иллюстрация!       Но каракатица, похоже, так не считала, она принялась тут же ловить ворона щупальцами. Правда, неуспешно.       - Слышал, у этих тварей глаза видят за спиной, - хмыкнул Кошмар и, перехватив стилеты удобнее, побежал вперед на чудовище.       Он взбежал по рушащемуся под его ногами трапу и оказался на палубе, поравнявшись с чудищем. А потом, с разгона прыгнул, целясь ему в голову.       Но добыть трофейные осьминожьи глаза оказалось не так просто - на лету Кошмара перехватило щупальце, сжав в кольцо. Чудовище зашипело, подтянуло добычу ближе к себе, а потом внезапно выдало вполне внятную речь:       - Что это? Кто это? Это не смертный! - казалось, каракатица удивилась и даже испугалась, отдергивая щупальце подальше.       - Конечно нет, - ответил ей Коринфянин, пытаясь выкрутиться из склизкой петли, - я Кошмар из Мира Снов и я пришел за тобой!       Каракатица задергала всеми щупальцами.       - Я не хочу, - сказала она, - я хочу здесь!       - Никто тебя не спрашивает, - крикнул Коринфянин, умудрившийся освободить обе руки, - это воля Владыки Снов.       Чудовище, когда услышало о Повелителе, кажется, задрожало от страха. Его замешательством воспользовался Коринфянин, чтоб вырваться из захвата и спрыгнуть на палубу. Он тут же принялся искать свои ножи, что выпали из рук.       - Владыка Снов придёт за мной? - со страхом прогудела каракатица, уползая подальше.       - Много чести, - фыркнул Кошмар, поднимая один из своих стилетов, - я сам с тобой разберусь.       Каракатица вдруг заметалась и юркнула вниз, прячась в трюмы. Метью взлетел и начал кружить над пробоиной в палубе, в которой она исчезла.       - Не дай ей сбежать, - закаркал он в сторону Коринфянина, - я не хочу тратить целый день на ее поиски.       Кошмар бросил острый взгляд на ворона. Тот явно над ним насмехается - ведь это у Кошмара было всего лишь три дня сроку, чтоб справиться с заданием, а вот у Мэтью была вечность. Он бы что-то ответил дерзкой птице, но сдержал себя - ворон глаза и уши Повелителя, несомненно, доложит о поведении Кошмара. А Коринфянин обещал хорошо себя вести. И собирался сдержать обещание, потому что возвращаться обратно в Небытие он категорически не желал. Поэтому сейчас он не без усилий воли заткнулся и мирился с “сопровождением” в виде Метью.       Работу по отлову кошмаров он тоже решил сделать безукоризненно, чтоб впечатлить Короля Снов - у того не должно было остаться сомнений, когда он будет решать вопрос о его помиловании. Другого выхода он даже не допускал, все еще ощущая внутри липкий удушливый ужас Небытия.       Пробоина в камере вывела его в трюм. Из-за дыр в корпусе здесь было довольно много света, который полосами рассекал тьму. А в этой тьме можно было разглядеть затаившееся чудовище.       - Не дергайся и больно не будет, - проворковал Коринфянин, перехватив стиллеты поудобнее.       Черные тени в виде щупалец зашевелились, ползая по стенам и потолку.       - Не убивай меня, я всего лишь фантазия писателя, - прогудела каракатица, вжимаясь в угол кормы.       Она знала, как пугать людей, но не знала, как пугать Кошмаров. А если чудовища не боялись, оно теряло свои силы. Оно становилось все менее плотным и рассеивалось, становясь больше похожим на иллюзию, чем на настоящего монстра.       - Я больше никого не трону, - голос каракатицы становился жалобным, - не убивай меня…       Коринфянин внимательно посмотрел на чудище, а потом на блестевшие в руках клинки. Он поднял голову вверх, увидел в пробоинах палубы кружившего над кораблем Метью, и на его лице промелькнула странная улыбка. А ведь он также умолял Повелителя пощадить его. Но тот был непреклонен. О да, он знал как это - видеть свой приговор в чужом ледяном взгляде. Мучительным восхищением отозвалось то воспоминание о Господине и Кошмар приспустил темные очки, являя чудищу свои пугающие глаза.       - Я знаю, что ты чувствуешь, чудовище, - обратился он полушепотом к каракатице, - ты не чувствуешь вины, за то, что делаешь то, для чего создана…       Каракатица опасливо посмотрела на него - что это? Сомнения?       - Вы обо мне никогда не услышите, - тихонько зашипела она, с заметными нотками мольбы в голосе.        - А еще я думаю, что ты не заслуживаешь смерти, - покачал головой Кринфянин, - но…       Выражение на его лице стало жестким.       - Ты стоишь между мной и помилованием, - продолжил он, сжав рукояти стилетов, - а потому ты умрешь!       Замах, бросок… Оба клинка попали в цель. Ослепленное чудовище завизжало, забило щупальцами, дернулось в ответном ударе и внезапно рассыпалось кучкой песка. Коринфянин с неким недоумением подошел к ней и присел рядом, подбирая свои ножи.       Он увидел, как песок начал по-тихоньку клубиться, поднимаясь столбиком вверх и протянул руку.       - “Поглотится более мощным артефактом”, говоришь, - повторил он слова ворона и коснулся слабого песчаного вихря.       Тут же Кошмар почувствовал, как песок притянулся к его руке, словно металлические опилки к магниту. Обволок пальцы, кисть руки, предплечье… он сперва создал тонкую оболочку поверх его кожи, а потом пропал, будто впитываясь внутрь. Коринфянин осмотрел свою руку и протянул к кучке песка вторую, забирая то, что осталось. Ощущение было странным, будто он только-что кого-то съел. А еще чувствовался прилив сил и эйфория, будто опьянение…       - Интересно, - проговорил Кошмар, оглядев уже обе свои руки.       Внешне они совершенно ничем не отличались от прежних. Но он ощущал, что что-то изменилось. Не мог только понять что.       А потом он вдруг мотнул кистью и… его рука превратилась в щупальце. Длинной, пожалуй, в метра три. Изумленный возглас вырвался из губ Коринфянина.       “Ах вот, как это работает!” - осенило его.       Он снова дернул конечностью и та вернулась в прежнее свое состояние. Довольная улыбка заиграла на лице Кошмара. Он развернулся и пошел к выходу, решив, однако, умолчать перед вороном об этом неожиданном побочном эффекте. ***       - Кто следующий? - Коринфянин сидел на лавочке и невозмутимо лакомился мороженым, лишь иногда поглядывая на ворона. Тот похаживал по ближайшей ветке и деловито чистил свои перья. Услышав вопрос, он недовольно прервал свое занятие и проворчал:       - Вижу, терпение это не то, что ты приобрел в Небытие, да?       Кошмар невольно поморщился - очень неприятно было об этом упоминать.       - У меня жесткие сроки и ты это прекрасно знаешь, - сказал он, отрываясь от лакомства, - мне некогда рассиживаться по паркам, в надежде, что чудовище само свалится на голову. Я полагал, что твоя задача мне содействовать…       - Моя задача - за тобой присматривать, - уточнил Мэтью, - а выполнишь ли ты задание или нет, меня это не волнует.       Коринфянин сморщил нос.       - Чего ты такой противный? Я ж тебе ничего не сделал, птица! - сказал он, - даже не снился ни разу.       Он красноречиво снял очки и улыбнулся.       Мэтью нахохлился.       - Только попробуй! - фыркнул он и отвернулся.       Их перепалку перебил запыханный парень, бежавший куда-то по парковой тропинке.       - Это она! Она поет! Ты слышишь ее песнь? - вдруг залепетал он, обращаясь к Кошмару. И не дождавшись ответа, побежал дальше.       Ворон и Коринфянин переглянулись. Затем Кошмар достал из кармана список сбежавших чудовищ и развернул его. Жуя вафельный стаканчик, он пробежался глазами по строкам и сразу же нашел там пункт “Монстера, ядовитое плотоядное растение - очаровывает пением и приводит в полный ступор жертв, а потом поглощает их”.       - Наш случай, - сказал он, небрежно выбросив обертку от мороженого в мусорник и спрятав список обратно.       А потом они вместе отправились вслед за парнем.       Постепенно они стали видеть все больше спешащих вглубь парка людей -мужчин и женщин, девушек и парней. Они восклицали невнятные слова и торопились на звук песни.       - Почему я ничего не слышу? - удивился Коринфянин, рассматривая бегущую публику.       - Потому что ты не смертный, - каркнул ворон, - я тоже не слышу… Зато вижу!       Он поднялся выше и заметно ускорился.       Коринфянин поспешил за ним. Вскоре, он и сам увидел источник дивной песни, заменившей в сад добрую сотню людей. Они стояли, будто изваяния на поляне, и не дыша слушали пение цветка. А это был именно огромный цветок, в человеческий рост величиной. Он мерно покачивался на толстом стебле и разворачивал алые лепестки.       - Смотри, какой милый бутончик, - хохотнул Коринфянин, заметив монстеру.       Он неспеша шел по поляне, с любопытством рассматривая застывших там смертных.       Заметив странного типа, не подчиняющегося его песне, монстера повернула пышный цветок в его сторону. Лепестки задергались, стебель зашатался. Похоже, чудовище пыталось издать максимально мощный звук.       - Не трать свою пыльцу, цветочек, - хмыкнул Коринфянин, наблюдая за попытками монстеры приворожить его, - на меня твоя магия не действует…       Он подошел ближе. В руке сверкнул стилет, а на лице засияла довольная улыбка. Кошмар убивать любил. И ничего с этим поделать не мог. Такова была его природа, таким его создал Повелитель. Если ему запретили убивать смертных, то он будет убивать чудовищ - самозабвенно и с удовольствием.       - Жаль только, у тебя нет глаз, - проговорил он, подойдя к монстере вплотную, - одни лепестки да листики…       Растение отпрянуло подальше, пытаясь избежать прикосновение с опасной хтонью - что этот тип не смертный, оно уже поняло.       - Знаешь, есть песня одна, - сказал Коринфянин, проведя ладонью по шелковым лепесткам, - “Дикие розы рождаются, чтоб их потом сорвали…” - он приставил к стеблю клинок и замахнулся.       - Постой, кошмар!       Позади послышался томный голос и кошмар удивленно обернулся. Не ожидал он, что еще кто-то, кроме них с Мэтью здесь не подвластен чарам монстеры. К своему еще большему изумлению, за спиной он увидел аж целого Бесконечного. Невыносимо виляя бедрами, к нему приближался не кто иной, как Страсть, брат Повелителя снов.       - Не трогай это создание, - сказал он, подойдя ближе и масляно улыбнувшись, - Мне оно нравится… Посажу в своем саду…       - Это же чудовище, - брови Коринфянина взметнулись вверх.       - Сказал хтонь-убийца, - рассмеялся Страсть в ответ и фамильярно провел рукой по щеке кошмара.       Коринфянин не знал, как реагировать и потому лишь таращился на Бесконечного. Тот же в свою очередь притронулся к цветку, потрогал лепестки и мечтательно произнес:        - Видишь, какой он красивый? Мне нравятся красивые чудовища.       И Страсть многозначительно посмотрел на кошмара.       Коринфянин комплимент понял и машинально улыбнулся. К счастью, нагрянул вездесущий Мэтью, спасая напряженность ситуации.       - У нас четкое распоряжение Господина! - воскликнул он, подлетая, - этот цветок принадлежит ему!       Страсть недовольно сморщил нос от карканья ворона.       - Уйди, птица! - сказал он и щелкнул пальцами.       Мэтью сам не понял, как неожиданный порыв воздуха забросил его куда-то совершенно далеко от места, в котором он был. Коринфянин взглядом проследил за исчезнувшим вдали вороном, а потом снова повернулся к бесконечному.       - Но это и правда приказ Повелителя, - повторил он слова Мэтью, - монстеру нужно развоплотить.       Страсть театрально нахмурился и магическим образом перехватил руку кошмара, забирая у того клинок.       - Какой кровожадный твой Повелитель, - насмешливо проговорил он, удерживая его запястье, - вижу, даже печати тебе поставил… Плохо себя вел, да? Какой непослушный мальчик…       - Это было в прошлом, - стараясь звучать строго, ответил Коринфянин, но руку выхватывать не стал - с Бесконечными тягаться бесполезно.       - А сейчас что? - мурлыкнул Страсть, водя пальцами по знаку на его ладони, - превратился в его верного песика? Лижешь руки и бросаешься по команде? Какой же Сон скучный зануда! Во что тебя превратил? Ты мне раньше больше нравился - дерзкий, непокорный, строптивый. А он взял и испортил.       Коринфянин хмыкнул и наклонил голову.       - Это скорее я сам все испортил, - проговорил он, - своей глупостью. Теперь стараюсь стать умнее…       - И как успехи? - рассмеялся Страсть, не отпуская его руки. А потом добавил, коснувшись печати, - я могу убрать их, если хочешь… только отдай цветок мне.       - То, что я признал свою глупость, не означает, что я совершенный идиот, - хохотнул Коринфянин, - я не куплюсь на такие…       Тут Бесконечный прервал его, взмахнув рукой. К изумлению кошмара, печать с его ладони начала исчезать на глазах, пока совершенно не пропала. Он некоторое время удивленно таращился на свою руку, вертя ею перед глазами.       - Видишь? - мурлыкнул Страсть, - моя магия не слабее Его…       А потом, не дав кошмару опомниться, прильнул к нему и прошептал на ухо:       - Ты такой же глупый и наивный, каким был всегда, кошмар. Ты думаешь, что кто-нибудь из Бесконечных, когда-нибудь простит любому своему созданию покушение на свою жизнь? Ты правда в это веришь, дурачок? Сон ничего не прощает даже своим братьям, а ты надеешься на помилование? Он просто использует тебя для грязной работы, на которую никто в Сонном Царстве не согласился. А потом уберет как бракованную игрушку.       Высказав все это, Бесконечный отпрянул и посмотрел на кошмара. Тот был явно в замешательстве. Страсть знал куда бить и попал в самое яблочко. Подобные сомнения уже начали прорастать в уме Коринфянина, но он упорно их отгонял, чтоб не мешали заданию. Сейчас же Страсть их вытащил наружу и сунул прямо ему под нос. Повелитель не простит его. Никогда не простит. Такое боги не прощают. И его наивные надежды на спасение абсолютно глупы и тщетны. Кошмар снял очки и протер рукой лицо - ему стало не по себе.       Бесконечный с удовольствием наблюдал за его метаниями - как приятно оказаться правым в догадках! Как же сладко манипулировать чужими чувствами!       Но Коринфянину быстро удалось взять себя в руки и он решительно заявил:       - В любом случае, у меня нет другого выбора, так что я исполню приказ Повелителя и уничтожу это тупое растение!       Он потянулся к стеблю, но Страсть снова остановил его.       - Почему же нет выбора? - мурлыкнул он, положив руку ему на плечо, - переходи ко мне и я защищу тебя от его гнева… , - он приблизился к нему вплотную, - обещаю…       И поцеловал в губы, даря дурманящее чувство опьянения. Наверное, именно это испытывали те смертные, что пришли сюда на зов монстеры… ***       Отброшенный магией Бесконечного на много миль, Мэтью приземлился прямо о бигборд. Придя в себя, возмущенный и всклокоченный, он завертел головой, пытаясь определить направление к парку, откуда его выбросили. Его заданием было не упускать из виду кошмар, а он упустил! Еще и в такой компрометирующей ситуации! Собравшись, он полетел обратно, ругая себя за опрометчивость. Лететь пришлось довольно долго, так что подоспел он как раз к сцене поцелуя. В голове птицы тут же взорвалось негодование - вот не зря он не доверял этому кошмару! Всю эту идею хозяина с его так сказать амнистией он тоже не одобрял. Ему захотелось тут же полететь к Повелителю и доложить о вероломстве кошмара. Поэтому он не стал терять время и взметнулся вверх, отправляясь в Страну Снов.