Он покажет тебе мир и любовь

Глава вторая.

"Вишнёвое чудо"

Никогда не сдавайся. Позорься до конца.

Картинка из пинтереста.

Юнги не ушёл. До конца дня просидел рядом с розовым чудом, часто скашивая глаза, чувствуя вкус вишни на языке и не в состоянии выкинуть из головы сломанные крылья. - Мне родители подарили билеты в театр, не хочешь сходить? – прозвучал нежный голос в тишине класса, вытягивая Юнги из самозаедания. - Что? А где все? – Сахарок оглядел пустой класс и осознал, что Чимин стоит, прислонившись к парте, с убранными вещами и портфелем на костлявых плечах. - Уроки закончились, - пояснили розовые губы. - А… Подожди, а при чём тут театр? – Юнги медленно начал складывать вещи с парты в портфель, не особо задумываясь над аккуратностью и тщательностью. Поэтому не удивительно, что электронная сигарета, лежащая на краю пенала из-за того, что Чимин побоялся запихивать её в глубь, выпала в небытиё. - Я приглашаю тебя сходить со мной в театр, - терпения в мальчике было на два литра из всей воды. - Зачем? – снова не понял Юнги. - Посмотреть постановку Ромео и Джульетты, - Бабл Гам склонил голову набок, начиная подумывать, что его разыгрывают. - Ромео и… - Юнги механически начал повторять, но слова осязаемым льдом вонзились в его грудь. - Да пошёл ты, - дёрнув молнию, он быстрым шагом направился прочь из класса, оттолкнув руку Чимина и хлопнув дверью. Никогда не зовите бывшего актёра в театр. Потому что бывших актёров не бывает. Юнги, быстро мчась по коридорам пустынного здания, понял, что ему срочно нужна разрядка. Потому что если он увидит открытое окно, он в него сиганёт. Змея, жившая за ухом, вытянулась и расползлась по всей голове. Как он мог… Предложить Юнги сходить в театр – всё равно что дать машину времени одиннадцатилетке. Будет взрыв. Тем более Ромео и Джульетта. Каждый раз, когда Юнги видел людей, выходивших из кабинетов, где преподавали актёрское мастерство (напоминаем, что Сахарок посещал много курсов), его горло перехватывал нежный запах смерти. А пол в ванной тем вечером снова приходилось мыть. Резко затормозив перед колонной, парень быстро шмыгнул в туалеты. На мгновение он задумался, куда лучше свернуть, но на ум пришла мысль о том, что в женском туалете есть прекрасный закуток у окна, где можно будет спрятаться. Поэтому ноги быстро занесли его в розовую комнату, в школе всё равно никого уже не было. Розовый напоминал Бабл Гама. А красный помогает всё забыть. На такие случаи в портфеле всегда есть нож. Или ножницы. Да даже банальная проволока, зубы помогут! Прислонившись лопатками к холодной плитке, Юнги сполз на пол. Начал быстро шариться по карманам джинсового рюкзака, почему-то постоянно натыкаясь на розовые блёстки. - Peikko… - пробурчали синие губы, но тут же замолкли, услышав шаги. Всё-таки отыскал огрызок проволоки, стащенный с уроков труда младших классов, Юнги проткнул вену и постепенно начал приходить в себя. Даже не осознал, что сделал это через рубашку. Липкая капля потекла по запястью. Боль пронзила руку, тело, затем голову. Зато ушла из сердца. - Сахарок, ты здесь? – вишнёвый голос спрашивал у розовой комнаты. Подождав немного, Чимин зашёл внутрь, цокая каблуками ботинок по плитке. - Отвали от меня, сопля розовая, - прошипел Юнги, когда Чимин его увидел. - Чего тебе нужно? Никуда я с тобой не пойду, никогда тебя вообще больше не увижу, к моей радости, - яд плескался во все стороны. - Что произошло, тебя так обидел театр? – два литра терпения. - Пошёл отсюда прочь! – крик больно ударился в розовую рубашку. - У тебя кровь, - один литр любви. - Сам как-нибудь разберусь, уж точно без тебя! - Ладно, как хочешь… - дохрена литров страха. Бабл Гам убежал, пораненный иголками в невинное сердце. Юнги к своему ужасу не почувствовал облегчение. Даже наоборот, он разочаровался.

***

Гремит стиральная машина. Холодный утюг подключен к розетке. Из телефона играет Лана дель Рэй в перемешку с The Neighborhood. За окном дождь. Юнги сидит на стуле в старой футболке 52 размера и ждёт. Чего-то. Хоть чего-нибудь. Чтобы чайник засвистел, весна наступила, музыка кончилась, его спасли.. Окно открывается и злобный мир обдаёт своего ребёнка грязными каплями. Это чтобы я отрезвел. Догадывается Юнги и с силой заставляет себя ещё немного пожить. Серая квартира (испорченный сахар), рваные шторы, горячие батареи. Идиллию идеальной душевной смерти нарушает звонок в дверь . Юнги замирает посреди коридора. Он никого никогда не ждал. К нему никто никогда не приходил, за исключением тех, кто жил в его квартире на каникулах. Галлюцинации? Замечательно, видимо вся кровь уже вытекла, а та, что осталась, перетекла в мозг. В следующий раз разрежу виски. Решив, что ему показалось, он направился к выключившейся стиральной машине. Но звонок прозвучал вновь и сломался. Через пару секунд в дверь постучали. Юнги на цыпочках подошёл к двери и прислушался. Глазка у него не было, поэтому пришлось спросить. - Кто ко мне ломиться? - Здесь живет Мин Юнги? – поинтересовался голос, который Юнги уже узнает из тысячи. Единственный голос, который пахнет вишней. - Он не живёт, - меланхолик задушил сангвиника, а Юнги открыл дверь и оглядел гостя. Огромная розовая пушистая кофта. Под ней голубая водолазка, а на маленьких ногах джинсы. Как он ещё в темноте не светиться. В руках Чудо держало контейнер, причем стояло в позе «Встречаем хлебом с солью». - Привет, - улыбнулся Чимин, протянув контейнер Юнги. - Я тебе расскажу, как тебя нашёл, только можно войти, а то мне страшно в вашем подъезде? Юнги кивнул, давая Чуду зайти в квартиру. Ещё бы оно не боялось. Перед тем как закрыть дверь, Юнги пронзил взглядом толстую крысу на лестнице. - Я принес тебе пирог, - угадывая, где кухня, Чимин быстро направился к столу и открыл контейнер. Запах мгновенно заполнил легкие Юнги. - С вишней. – безошибочная догадка. - Разумеется, - Чимин улыбается, постепенно изживая страх колючих иголок. Пнув стиральную машину, отключив неработающий утюг и сняв с плиты горячий чайник, соседи по парте, устроились за столом, который был метр на метр и попробовали лакомство из сокровищницы. - Обалдеть, - искренне восхитился Юнги. Он редко ел сахар, фрукты и мучное. Денег не было, поэтому он старался покупать что-то, что даёт много калорий. Обычно мясо. - Я помогал маме готовить, - розовый рот измазан в вишнёвом соке. - Так как ты меня нашёл? И зачем пришёл, не верю, что покормить, - хотя было бы здорово. - Нет, именно покормить, - голубые глаза блеснули искренностью. - А нашёл… Наш классный руководитель сегодня приходил на ужин к моей семье. Когда они разговорились, я осторожно выведал об одноклассниках некоторую информацию, не злись, пожалуйста. Пирог действительно получился слишком большим и я решил отнести тебе часть. Подумав, Юнги усмехнулся. Конечно, у напившегося преподавателя легко выведать информацию. Только вряд ли он сказал только адрес. А ещё это тактичное "одноклассниках", будто Чимину интересны абсолютно все. Наверняка Бабл в курсе всех его, Юнги, проблем с семьёй и собой. Которых нет! Громко кричит разум. - Допустим, - соглашается Юнги и чувствует, как успокоился Бабл Гам. Значит явно не всё сказал. - Извини, что накричал сегодня. – наступив себе на горло медленно произносит Юнги, смотря в пол, когда пирог кончился. - Ничего, я не обижаюсь, - радостно произносит Чимин, подхватывая со стола тарелки с кружками и начиная их мыть. Юнги сидит молча. Ему становится стыдно. Хотя разве это он влез в чужие личные дела, а потом и в саму квартиру? Смотря на то, как розовые руки трут серые тарелки грязной губкой, Сахарок вдруг почувствовал, как грязные проволоки в его животе начинают исчезать. Их съедали бабочки. - Давай я помогу, - он поднимается со скрипучего стула, роется в ящике и достаёт розовую, новую губку. Протягивает Чимину. И только сейчас понимает. У футболок нет рукавов. Вода продолжает шуметь. Дождь за окном начинается с новой силой. Ветер бьётся в стекло. Юнги бросает губку и прячет руки за спину, отходя назад. Бабл Гам, как ни в чём не бывало берет розовую губку и продолжает мыть посуду. Ему страшно. Юнги быстро выходит из кухни и переодевается в водолазку с рукавами до пола. Какой же идиот… Самое смешное, что действительно забыл. Самое глупое. Самое отталкивающее. Чимин осторожно касается его плеча. Вода затихла несколько минут назад. Вишнёвый человек обнимает Юнги за шею. Он ниже Юнги. Меньше, тоньше. Счастливее… Сахарок поднимает будто не свои руки и касается пушистой кофты. Она кажется не настоящей. Никто никогда не прижимался к Юнги всем телом, согревая его. Проволоки были доедены. Но живот скрутило другой болью. Юнги очень захотелось поцеловать Чимина. Даже стало интересно, какой он на вкус: вишнёвый или всё же клубничный. Затыкая собственные мысли, он утыкается в розовое плечо. Объятия длятся долго. Тепло, хорошо. Друг в друге они прячутся от остального мира. Потом Рай сам по себе рассыпается. Руки опускаются, сердца разрываются. - Дождь закончился, я побегу домой, - Чимин смотрит в окно. - Хорошо. Спасибо, что пришёл, - добавляет Юнги на всякий случай. Во рту неприятное ощущение того, что его жалеют. Мерзко. Вонюче. Проводив Бабл Гама до двери, Юнги вывел его на лестничную площадку, чтобы спасти от крыс. - До завтра, - немного грубо произносит Сахарок. Он не умеет прощаться. Общаться, в принципе, тоже. - До завтра, - соглашается Бабл Гам, заходя в лифт и оборачиваясь. Они стоят, глядя друг другу в глаз. Синий и черный. Розовый и грязно-белый. Жизнь и смерть. Любовь и ненависть. Возможно двери лифта разделят их навсегда. Чимин быстро делает шаг, целует Юнги в губы и исчезает в закрывшемся лифте. Сахарок нервно облизывает губы языком. - Vadelma… Peikko!!!