Он покажет тебе мир и любовь

Глава третья.

"Мир, любовь и снежинка"

Страх лечиться только любовью.

Из книги Путь Художника.

Утром Юнги украл дребезжащий самокат. Он загремел на улице, как только Юнги вышел из своей квартиры. Розовый Чимин на синем самокате. За спиной сумка. Он затормозил и сказал: - Сегодня мы прогуливаем школу. Юнги не возражал быть украденным. Всё равно искать никто не будет. Он прижался грудью к сумке и недоверчиво принюхался. Распрощавшись с маем, невольно прощаешься и с маками. А из сумки пахло именно им. - Дорогой Сахарок, я, мой китёнок-самокат и маковый рулет крадём тебя из серой квартиры. Торжественно проговорил Чимин, отталкиваясь ногой и унося Юнги в даль. - И что я тут не видел? Спрашивает Юнги, когда они в очередной раз сворачивают на серую улицу. - Я хочу тебе кое-что показать, - Чимин толкается с новой силой и резко тормозит. Он отбросил самокат в сторону и пошёл по песку пустыря, ища что-то глазами. Юнги быстро догнал Бабл Гама и взял его руку, быстро сплетя пальцы. Теперь никуда не денешься… Они остановились у пруда. Казалось невозможным, что среди проводов, холодных многоэтажек и сырых улиц найдётся такое место. Несколько деревьев ещё были зелёными. Трава ещё не совсем поредела и солнце здесь будто светило чуть теплее. Пруд не был ни чистым, ни глубоким. Вода была коричневой и местами черной. Людей не было. По воде печально плыла табличка «Не плавать». Иронично. Ветер затих, оставив этот кусочек жизни избранным. Чимин удовлетворённо сел на траву и начал вытаскивать из сумки булочки и незабываемый термос с соджу, молоком и вишней. Юнги пришлось отпустить тёплую ладонь. Он заворожено смотрел на небо, где мелькали голубые кусочки. Мир будто открылся Сахарку снова, но боялся подходить близко. Испачканные маком губы и молочные щёки. Тёплые объятия и пропущенные уроки. Юнги поворачивается, ловит сахарные щеки и целует. Получает ответ. Ещё бы. Каждым прикосновением они передают друг другу бабочек. Чимин улыбается, играет с волосами Юнги. Другого мира для них не существует. Они не существуют для мира. С каждым поцелуем костёр внутри разгорается сильнее и Юнги с восторгом понимает, что нужен кому-то. Хотя бы пару часов. Уже радостно. Они лежали друг на друге, водя пальцами по шрамам и родинкам. Грелись щеками, кормились поцелуями и влюблялись всё сильнее. В себя. В жизнь. И друг в друга, разумеется. - Это облачко похоже на тебя, - произносит Чимин, указывая на круглое облако, с отсечёнными гранями. - Неправда, - спорит Юнги. – Оно похоже на кита. - А я что сказал? – его искренность всегда приправлена голубыми глазами. - А почему я кит? – Сахарок заинтересовался. - Ты знаешь, что каждый кит поёт на своей частоте? То есть для каждого кита существует только одна любовь, которую он поймёт. Но в мире всегда будет один кит, частота которого не совпадает ни с кем. Он одинок для равновесия вселенной… Но это всё равно не честно! Чиминка бьёт по траве кулаком, стараясь докричаться до Вселенной о такой ошибке. - Но наша частота совпадает, нет? Юнги перевернулся на бок и задумчиво посмотрел на голубые глаза. - Наверно… - Юнги это немножко укололо. Казалось, всё было решено и понятно, но слова опошляли действительность. - Если так, то тот кит действительно похож на меня. – Юнги сел и поднял глаза на небо. - Да, я тебя люблю, - отвечает на невысказанные сомнения Бабл Гам и притягивает Юнги обратно, чтобы вымолить прощение поцелуем. - Мне просто очень жалко кита. - Мне тоже. Малиновый вкус не сравниться ни с чем. Над их головами кружат чайки, тоже влюблённые и счастливые. *** Юнги рассказал Чимину о своей страсти. О театре. Прочитал для него несколько стихотворений и был вознаграждён малиновым поцелуем. - Тем не менее ты ходишь на юридические и экономические курсы, а также сдаёшь профильную математику? Удивлённо воскликнул Чимин, дослушав рассказ Юнги. - Предки, - Сахарок нахмурился, отводя глаза. Больная тема. И в прямом смысле тоже. - Я должен кое-что для тебя сделать, - Бабл Гам подхватил сумку и сжал белую ладонь в своей. Дребезжащий самокат снова стал единственным источником звука. - Мин Юнги, 1993 год рождения, единственный ребёнок в семье, - с улыбкой во весь рот диктовал Чимин старенькому профессору. - Может не надо? – умоляюще прошептал Юнги, цепляясь за розовое плечо. - Не глупи, - шепчет в ответ Чимин. - Хорошо, вы записаны на курсы актёрского мастерства при нашем театре. Ждём вас в среду в 17:00. Не опаздываете, наденьте нейтральную чёрную одежду и выучите несколько отрывков из произведений, - профессор протягивает Юнги список и устало убирает документы в папку. Бабочки начали разъедать живот. Мечта, умершая в углах серой квартиры вновь казалась ближе чем когда-либо. Он мог стать актёром… Мог пронзать сердца людей со сцены, заставляя их плакать и восхищаться. Ему был дан шанс. Шанс от ангела, со сломанными крыльями. Как только они покинули театр, Бабл Гам повис на шее Сахарка. - Я тебя поздравляю! Крикнул он в самое ухо, отрывая ноги от земли. Юнги, смеясь, покружил розовое чудо. Своё розовое чудо. *** К вечеру серая квартира вспомнила своё прошлое. Она не стала новой, но зато чистой. Идеально. Казалось, стены тоже побелели, как и сам хозяин. С сахара стряхнули пыль. Юнги позвонила мама, этот разговор был очень важным, парень хотел рассказать о том, что станет актёром. Он был уверен в своём решении и хотел уйти с других курсов и изменить выбранные предметы для сдачи экзамена. Телефон нервно завибрировал и юноша поднял трубку, выдохнув через плечо, будто собирался выпить соджу. - Сынок, как дела? – защебетала мать. Но, не дав «сыночку» ответить, она начала рассказывать об успехах отца на работе, о свадьбе её подруги, о самой себе, которая страдает от количества домашних обязанностей и рабочих дел. Сама же предложила отцу жениться. А теперь жалуется на неравенство. Нет, брак – это взаимное уважение. Примерно через двадцать три минуты, в течение которых Юнги погладил рубашку и сварил себе ужин, мать начала интересоваться жизнью сына. - Мам, я… Я поступлю на актёрский. – он готовился, много произносил эту фразу перед зеркалом. Но сейчас она прозвучала жалко и не нужно. Он был готов ко всему. Ко взрыву, угрозам, но не к равнодушию. - Придурок, - холодно прозвучало из трубки. Когда готовишься к сильным волнам, тебе не гарантируют, что это будет цунами. Ты должен догадаться сам. - Отец уже нашёл для тебя место, всё решено, - она проговорила это спокойно и буднично, продолжая рассуждать об ужасной погоде и королевской семье Японии, где принцесса отказалась от титулов ради брака с любимым человеком. - Совсем глупая, как ты. Не понимает, что любовь проходит, - такой же будничный тон. Издевательства над сыном, чтобы самоутвердится – хоть каждый день. Юнги ошеломлённо стоял посреди маленькой кухни. Казалось, на нём уже завёлся паук и сплёл на лице паутину. Вот так просто… Всё решили… Не бось ещё до его рождения. Тогда зачем это всё? Зачем ему жить. В руки сам прыгает любимый нож. У него чуть раздвоенное лезвие – уронил однажды на плитку. Вновь над головой загорается тусклая лампочка, а колени упираются в холодный пол. Футболка 52 размера идеально создана для того, чтобы умереть в ней. По щеке скатывается слеза – признак страха. Ему всё таки было, что терять. Но любовь пройдёт, как сказала мать, а это не его жизнь останется. Лучше покончить со всем сейчас, чтобы чума не заразила и других. Юнги касается холодным лезвием запястья. Привычным движение разрывает белую кожу и перерезает синею, холодную вену. Ещё пара секунд, пара движений и… Белое запястье перехватывает теплая маленькая ладонь. - Как часто ты забываешь закрыть дверь в квартиру и режешься? – спросили розовые губы, забирая у Юнги нож. - Каждый день, - медленно произносит Юнги. Слишком много всего происходит. Он не готов. Он хотел умереть. - Маленький, глупенький Сахарок, - Юнги не в состоянии подняться, поэтому Чимину пришлось самому искать аптечку и залить перекисью свежие порезы. Юнги было всё равно. Он сидел, смотря в пустоту стены и пытаясь осознать, на сколько происходящее похоже на реальность. Чимин начал перебинтовывать запястья Сахарка. Потом разошёлся и перебинтовал обе руки. - Смотри, - Бабл Гам вытащил из кармана фиолетовую ручку и притянул к себе руку Юнги, которая недавно была вскрыта. Высунув язык, Чимин нарисовал потёкшими чернилами снежинку. - Это я, - пояснил он, после небольшого колебания. - Как только ты меня разрежешь, я умру. Просто, глупо, романтично. - Нахрена ты здесь? – прошептал Юнги. – Почему не танцуешь, не пьёшь вишневое молоко и не рисуешь фиолетовыми ручками? – помимо воли на щёку выкатилась слеза. – Какого чёрта шатаешься по опасному району с жирными крысами и помогаешь идиоту, который просто хочет умереть? Его голос сорвался, он вырвал свою руку и закрыл ей лицо, вытирая мерзкие жалкие слёзы. - Просто я люблю этого идиота и готов подарить ему звезду. Просто, глупо, романтично. Чимин сидел на коленях, смотря голубыми глазами на Юнги, задыхающегося от своих чувств. - Любовь проходит, - отрезал Сахарок, пытаясь встать на ноги. - Только не тогда, когда она настоящая, - Чимин подхватил колючие локти, помогая встать. Юнги долго и пронзительно смотрит в голубые глаза. Резко хватает розовую рубашку за ворот и прижимает к стене ванной, опираясь на локоть относительно здоровой руки. - И где гарантия, что она настоящая? – он свирепо дышит в ухо с золотым крестом. - Я не знаю, - Чимин пытается не бояться – Я твоя гарантия. Юнги медленно начинает успокаивается. Осторожно соединяет свои сахарные губы с малиновыми. Чувствует сквозь поцелуй улыбку и сам не может её сдержать. Они смеются, упираясь губами друг в друга. Глупо и романтично. На холодной плитке с каплями крови, где часто перегорает свет. Бабл Гам снова дарит жизнь и тащит Юнги на кухню. - Хочу сказать важную мысль, слушай и не перебивай, пожалуйста. Чимин смотрел в пол, а озадаченный Юнги на него. Бабл Гам налил Юнги холодный чай, посыпав его корицей, и поставил на стол. - Зачем ты так поступаешь со своим телом… Оно ведь тебе не принадлежит, - осторожно начал Чимин, боясь, что это превратиться в лекцию. - Тебе ведь просто дали им попользоваться, - Бабл начал расхаживать по кухне. Юнги отпил чай, внимательно слушая. - Оно рождается в независимости от нашего желания. Умирает тоже. Требует ресурсов, даже если мы сами не хотим что-то делать или потреблять. Не похоже, что мы его хозяева. И наша жизнь, как и тела нам не принадлежит. Ведь жалеть о ней будем не мы… Чимин остановился и умоляюще посмотрел на Сахарка. Тот сухо поаплодировал. - Спасибо, теперь я хочу жить и ловить бабочек, это конец? Бабл Гам передёргивает плечами. - Нет, - он вновь начинает ходить туда-сюда и в какой-то момент это перерастает в танец. Импровизация на ходу, чтобы успокоиться. Каждое его движение будто выполнено из мрамора самим Микеланджело. Каждая часть тела знает своё место и время. Он напоминает Юнги небосвод. С тысячью тайн, но абсолютно понятный и прекрасный. Чимин был звездой, снежинкой. А какие звёзды умирают первыми? Самые яркие. Какие снежинки первыми ловятся детьми? Самые красивые. - Я не психолог, - замечает очевидное Чимин, делая свежий пируэт. – А тебе бы стоило его посетить. - У меня всё… - механически начинает говорить Юнги, но его рот закрывается сам. Хоть кому-то можно не врать. - Не всё у тебя в порядке, - заканчивает фразу Чимин. После быстрого магического прыжка, он падает на колени, садясь перед Юнги и беря его руки в свои. - Просто пойми, что если ты взялся за нож – ты сдался. Вся наша жизнь – проверка веры. Здоровая любовь больного человека. Бабл Гам был для Юнги согревающим солнцем, полярной звездой, которая показывала путь, и чёрной дырой, до боли сжимающей время и пространство.