Он покажет тебе мир и любовь

Глава четвёртая.

«Медовый месяц»

Быть счастливым – это талант.

Из книги Астровитянка.

Есть люди, которые даже в самый ужасный день своей жизни находят в себе силы улыбнуться. А есть такие, кто не найдет возможности порадоваться, даже стоя на пьедестале. Поэтому быть счастливым – это выбор. Вечный.

Из книги майских светлячков.

Когда снова стало тяжело, Юнги пошёл на поиски Бабл Гама. Прошатавшись по улицам, побродив у пруда и заглянув в танцевальную студию, он осознал, что Чимин у себя дома. Пришлось тащиться к огромному серому строению у школы, которое больше напоминало великана. Юнги только приблизительно знал, где живёт Чимин. К нему домой он не приходил, главным образом потому, что мама Бабл Гама всегда находилась в квартире. Подойдя к серому великану, Юнги задумчиво посмотрел вверх. Да, не докричаться до 14 этажа. Не долететь. Пришлось использовать самый скучный человеческий способ: позвонить. - Звезда упала, - даже самый скучный способ можно разнообразить. - Уже бегу, - два литра спокойствия, а всё остальное – любовь. Руки были скреплены чем-то большим, нежели жизнь. Горящие глаза направлены друг на друга, любовь, как уже старый друг ютиться на плечах. - И я за тебя убью, - произносит Юнги в тишине вечера, ловя бабочек, вылетавших из голубых глаз. Только так и никак иначе. Руки скреплены, шаги равномерно и идеально синхронизированы. Они вдвоём отправляются гулять тёплой ночью, ничего не боясь. Это их пусть все бояться. - На пруд, - скорее утвердительно произносит Чимин, перехватывая руку Юнги поудобнее. Они похожи на птиц, прижимающихся друг к другу тёплой ночью. Спокойный пруд улыбается им своими тёмными водами, чайки тихо летают над головами. Бабл Гам накинул на плечи Юнги фиолетовый плед, стащенный у мамы. Сахарок укутал половиной Чимина. Он уткнулся в волосы, цвета первого снега и закрыл глаза. Вдыхал запах вишни и отчаяния. - Я боюсь тебя потерять, - признался Юнги несколько минут спустя. - Никогда такого не чувствовал, - добавил он, скрещивая свои руки на тонкой талии. - Я не собираюсь теряться, - улыбнулся Чимин, пытаясь прижаться к груди своего сердца. - А если всё же это случится… То как дальше жить? – Юнги пришлось открыть глаза. - Но себя ты не потеряешь, значит существовать сможешь, - улыбка Бабл Гама ярче солнца. – А я всегда буду рядом, - он коснулся запястья Юнги, на котором нарисована маленькая звёздочка протёкшей ручкой. Сахарок боялся, что она смоется, но оказалась весьма стойкой. Он на всякий случай заклеил её пластырем, чтобы спасти. Бабл Гам казался Юнги мудрым и взрослым. Но хорошим взрослым, не таким, какие его окружают. В пруду отражался млечный путь. Не бывалое зрелище для города. Хотя, возможно, в тёплые ночи происходят чудеса. - Созвездие кита, - показал Юнги. Астрономия была его второй страстью после театра. В детстве он ещё раздумывал над тем, выступать ли на сцене или всё таки проектировать космические корабли. - Кассиопея буквой w, под ней палочка с отростком – Андромеда, слева Персей. Он похож на две ножки, - Сахарок засмеялся вместе с Чимином. - А есть какие-то легенды, как эти существа появились на небе? – в голубых глазах отражалась жёлтая звезда Капелла. - Да, но они странные, - Юнги пришлось задуматься. – Я читал про многие, могу рассказать про рыб. Чаще всего это взяты рандомные мифы и в конце одной строчкой приписывается созвездие. - Расскажи! – воскликнуло его розовое Чудо и развернулось, чтобы видеть лицо рассказчика. Им не хватало страшной музыки и свечки, чтобы отпраздновать Хэллоуин. - Гея, богиня земли или сама земля разгневалась на Зевса за то, что он убил её детей титанов, - глубоким низким голосом начал Юнги. Он начал сомневаться, убил или низверг, но главное было – произвести впечатление. - Поэтому она вступила в брак со страшным чудовищем и произвела на свет ужасного зверя, который должен был разрушить Олимп, - Сахарок честно попытался вспомнить имя, но смирился. Ему доставляло удовольствие смотреть на голубые глаза, со страхом и восхищением слушающие его. - Зевс долго бился с этой тварью… Прошли потопы, пожары и землетрясения, - театральная пауза. – Но громовержец одержал победу. – величественно закончил он. Чимин выдохнул. В какой-то момент он искренне испугался. - А причем тут рыбы? – озадаченно спросил Бабл. - А какие-то боги, по-моему одна из них – Богиня Охоты, так испугались битвы, что сбежали на небосвод и притворились рыбами. Громкий смех заполнил теплую ночь и грязный пруд. Юнги был награждён за историю малиновым поцелуем и счастливо уткнулся в белые волосы вновь. Этой ночи не было конца. Они прятались под фиолетовым пледом, пили молоко с вишнями и ели сухарики с сушками. - А спорим, я бегаю быстрее тебя? – Юнги оторвался от волос. В нём проснулись сила и энергия. Захотелось пробежаться по пустырю с криком «Я люблю Чимина!» и упасть в пруд. - Нет, это невозможно, - Бабл Гам потягивается, он немного задремал. - Мы обязаны проверить. Даю минуту форы, если догоню – ты весь мой. - Я свой собственный, - уверенно заявляет Чимин, поднимаясь на ноги. Юнги громко начал считать в слух, а розовое чудо немного размялось и побежало к дальним деревьям. Через минуту Юнги скинул с плеч плед и начал оббегать пруд с другой стороны. Таким образом он оказался ближе к Чимину. Но Бабл вовремя это заметил и побежал обратно. Сахарок ускорился. Ему нужна была эта победа. Чимин был быстрее. Не курил, не пил, не умирал. Поэтому был сильнее. Остаётся только хитрость. - Ай! – воскликнул Юнги достаточно громко и упал на траву, держась за ногу. Бабл Гам обернулся, подошёл на несколько шагов. - Помоги, пожалуйста, я споткнулся о корень, - Юнги умоляюще посмотрел на Бабл Гама. - Честно? – Чимин посмотрел на своё сердце с подозрением. Сахарок не стал ничего отвечать, но и умоляющего взгляда не отвёл. - Ладно, - смирился Бабл Гам и подошёл к Юнги. - Вот ты и попался, - быстрый рывок и Чимин уже лежит на Юнги, сжатый крепкими объятиями. - Да так не честно! – он попытался вырваться, праведно негодуя. - К твоему сведению, я действительно споткнулся. Чимин заметил нечто странное и поднял правую руку к глазам. - Выходи за меня, - смущённо прозвучал голос из под Чимина. Бабл Гам высвободился из теплых объятий и сел рядышком на траву, касаясь коленями узких бёдер. - Почему бы и нет, я согласен, - Бабл Гам не отрывает глаз от сушки на своём безымянном пальце. - Разрешаю тебе съесть помолвочное кольцо, - торжественно произносит Юнги, заливаясь новым приступом ненормального смеха. - Иди ко мне, - розовые руки притягивают сахарную кожу. Брак – взаимное уважение. Их брак был заключён тёплой ночью, под звездами и луной. Рядом с тихим прудом, который очистился от их светлой любви. Под крыльями чаек, несущих добрые вести и веру на своих крыльях. - Тебе стоит попробовать молоко с мёдом, - Юнги вытащил свой черный термос из сумки. - Как вкусно… - голубые глаза выкатываются из орбит. - Другого я бы не дал, мой муж, - Сахарок засмеялся, но не смог скрыть от себя гордость, которая взбунтовалась в его сердце. Испачканные мёдом губы поцеловали Юнги в край уха. И внезапно Сахарок ощутил, что они убили змею. Он подошёл к краю пруда, касаясь носками ботинок воды и закричал: - Я люблю тебя, жизнь! Я люблю Вереса-Пак Чимина! *** - Зайди ко мне гости, - предложил Бабл Гам, когда под утро Юнги довёл его до дома. - Эм… Не думаю, что твои родители будут рады, - Сахарок был смущён и напуган. Всё таки само слово «родители» заставляло его вспомнить о холодном полу в ванной его серой квартиры. - Мы поженились, а ты даже не знаешь, сколько мне лет, - беззаботно парирует Чимин, не давая Юнги разорвать руки и затаскивая его в подъезд. - Мама, папа, я дома, - звонкий голос Чимина разносится по светлой квартире, выполненной в стиле модерн. - Доброе утро, дорогой, - мама Бабл Гама, совсем не удивлённая тому, что сын отсутствовал всю ночь, выглянула из кухни. - Это мой друг Юнги, - представил Чимин. - Он актёр, знает Ромео и джульетту наизусть, а ещё он напоил меня молоком с мёдом! – восхищённо заливается Чимин. Как позже выяснилось, родители думали, что Чимин танцует по ночам. У их сына было много травм и мало друзей, поэтому ночные прогулки прощались. - Какой у тебя интересный друг, - мама улыбнулась, прочитывая сына насквозь. Теплым утром семья Верес-Пак приняла Юнги в свои теплые объятия. Сахарка накормили до отвала завтраком, провели экскурсию по квартире, а Чимин показал свою комнату. Неожиданно голубые обои. Вещей мало и все прижались к углам и стенам. Боялись помешать хозяину танцевать. На кровати валяется розовая пушистая кофта. У изголовья лежит подушка в виде сердечка. Деревянный секретер (чтобы стол убирался и не мешал танцевать) таил в себе тайны фиолетовых ручек и розовых блёсток. Комната была настоящим отражением хозяина, но существовала сама по себе. Чимин всегда знал грани и баланс. Отец Бабл Гама оказался полной противоположность папы Юнги. Он интересовался жизнью сына, расспросил Юнги о космосе и театре. Показал коллекцию своих книг о Северной войне и подарил карту звездного неба, которое светится в темноте. - Я хотел подарить другу, а он переехал в другую страну, - смеясь пояснил он, не давая шанса отказаться от подарка. Мама Чимина позвала мальчиков готовить вишнёвый пирог. Когда она ненадолго отошла, Бабл Гам швырнул мукой в Сахарка и завязалась драка. Они смеялись, пачкая одежду и волосы. Юнги поцеловал Чимина, чтобы закончить, когда вошла мама. Она лишь улыбнулась сладкой паре, но потом шёпотом сказала Юнги. - Береги его. Ты не представляешь, какой он хрупкий. И Юнги пообещал. На прощание ему вручили целую половину пирога, которую он мог есть до конца жизни. Семья Верес-Пак подарила ему любовь. Перед тем, как уйти, Юнги пожал руку отцу семейства, поцеловал в щёку маму и в губы Бабла. А потом, счастливый и влюбленный, с пирогом в руках и любовью в сердце пошёл домой.