Простить нельзя отпустить

      Хёнджин вернулся в квартиру Феликса поздно вечером, сгонял за кое-каким необходимым барахлом в магазин и всё же посетил клуб, чтобы выпить и расслабиться, узнать новости. Не вся его банда распалась, он собирался поддерживать связи, но не возвращаться.       Омега ещё не спал, ждал его на кухне, попытался быстро отвернуться, когда Хёнджин вошёл, но он заметил ещё из коридора тоскливый взгляд на дверь.       «Зачем же, ты такой верный у меня», — подумал Хван, он не знал, что испытывает к этому парню. Предательство прощать не собирался, но и причинять боль омеге больше не было желания. Чонин прав, жизнь вмешалась и без того, за наивность и глупость парень расплатился с лихвой. Ликс мечтал быть полицейским, а работает официантом и едва может содержать себя. Хёнджин просто уйдёт, и они никогда больше не встретятся. Может, если он не будет видеть омегу, то и надоевшая любовь уйдёт следом.       — Уйду завтра, понятно?       Феликс бросил испуганный взгляд.       — Пожалуйста, оставайся, я же лю… — Хёнджин бросил раздражённый в сторону омеги, он запретил Феликсу слово на букву «л», назвав лжецом, — я сделал что-то не так?       — Видеть тебя не могу, — Хёнджин хотел продолжить, высказать ещё раз всё, что накопилось, но побоялся сломать омегу ещё сильнее, в глазах Ликса и так ничего, кроме обречённости и тоски, не было.       — Я поживу пока у Минхо, — быстро закончил он, чтобы снова ничего обидного не сказать, и направился к единственному спальному месту, узкому дивану, отбросив ненужную мысль, куда собирался ложиться спать сам омега.       — Я… Ты оставишь мне телефон? Я позвоню, когда будет течка, — сделал последнюю отчаянную попытку Феликс.       Хёнджин, уже устроившись на диване, даже не стал открывать глаза, он горько засмеялся.       — Я больше не нуждаюсь, вокруг полно желающих без всяких крыс.       Обречённые рыдания Феликса не доставили удовольствия, Хван вздохнул, не выпячивать свой зачерствевший характер никак не получалось.       — Завтра сходишь в ресторан, где мы раньше собирались все вместе, к Чонину, помнишь его ещё? Он найдёт тебе нормальную работу, раз уж ты потерял её из-за меня. Думаю, я закончил со своей местью, разойдёмся мирно.       Ликси ничего не ответил, и Хёнджин, не удержавшись, посмотрел на него, омега всегда так нелепо выглядел рыдая, его лицо покрывалось красными пятнами, он захлёбывался слезами. Эта картина была привычной в последнее время, но уже не вызывала никакого удовольствия.       — Прекращай рыдать, я хочу выспаться.       Феликс прижал ладошку к губам и убежал в ванную, из-за включенной воды, его всхлипы перестали быть слышны.       «Ты об этом мечтал Хван, соберись», — Хёнджин силой воли заставил себя лежать на месте и не пойти утешать омегу. — «Он предатель, отправил тебя в тюрьму, лишил банды, друзей и свободы, какие сочувствие и любовь». Может, если повторить себе это ещё пятьсот раз, результат будет.       Хёнджин трусливо задвинул на задний план мысли, что в принципе был сам виноват, не Феликс, так кто-то другой бы их посадил. Может Хван и не испытывал вины за свои поступки, но только потому, что другой жизни у него никогда не было. В тюрьме, не без помощи Минхо, он осознал, что это заключение было неизбежно, и хорошо, что они не успели никого грохнуть и оставались относительно чистыми. А Феликса заставили предать, и он раскаивался, преданно ждал и всё терпел ради альфы.       Хёнджин проснулся поздно от давно забытого ощущения тяжести тёплого тела сверху — Феликс, как когда-то в прошлом, облепил его собой. Хван только вздохнул и, пытаясь не смотреть на россыпь любимых веснушек, осторожно выбрался из-под него. Стараясь отбросить всю не вовремя проснувшуюся сентиментальность, он быстро оделся и практически убежал из этой крохотной студии.       Хван быстро окунулся в водоворот дел, их накопилось целое море, пока он отсиживался в тюрьме. Чонин не стеснялся, и быстренько спихнул на альфу часть легального бизнеса. Минхо бдил, чтобы Хёнджин ни во что опять не ввязался. Пришлось учиться вести дела честно. «Ты не проебёшь наш второй шанс, он дался нам неимоверными усилиями. Я не дам впутаться во всё это снова. У меня теперь есть для чего жить, и я не позволю это разрушить», — друг прочитал ему целую лекцию. Два года непрерывного промывания мозгов в тюрьме от Минхо не прошли даром. Хван смирился, учился жить по-другому и разгребал дела. На какое-то время это спасало от мыслей о Феликсе. Насмотревшись на уютное гнёздышко Минхо и Джисона, но не ужившись с недружелюбной омегой друга, он тоже купил себе огромный дом. Но он был совсем не таким, одиноким, пустым и холодным. Даже его любимая собака Кками, которую пришлось со скандалом забирать у привязавшегося Чонина, не спасала.       Хёнджин раздражённо сбросил с себя одеяло, мысли о глупом омеге заставляли нервничать, они не виделись уже два месяца, Хван сходил с ума от беспокойства. Они никогда так надолго не расставались с тех пор, как познакомились. Даже во время следствия и заключения Ликс приезжал, звонил, никогда не оставляя в покое. Течки у Ликса обычно были дня по два-три каждые пару месяцев, и скоро должна была начаться первая без Хвана.       «Почему я, блядь, думаю об этом», — собственно ничего не поменялось, мысли о Ликсе никогда не покидали. Только в тюрьме он думал о том, как же отомстить, а теперь сходил с ума от тревоги и беспокойства.       — Ёбнулся? — недружелюбно пробормотал Чонин в телефон, время было уже около полуночи.       — Не заливай, что спишь.       — Трахаюсь блять.       — Ну отвлеклись, подольше не кончишь, спасёшься от позора, а то знаю я про твои три минуты.       — Ёбаный Хёнджин, чё надо?       — Феликс приходил?       — Ну блядь.       — Чонин?       — Да, приходил, устроил его на курсы кондитеров, сказал, что торты печь умеет, закончит, отправлю в кондитерскую, всё?       — Как он держится?       — Ого-го, как интересно.       — Завали ебало, отвечай.       — Да плохо выглядит, измученный, глаза красные, мне кажется, он не жрёт совсем, где-то читал, что омеги от разбитого сердца помирают, может он того.       — Типун тебе на язык, блядь.       — На моём языке была бы блядь, если бы не ты.       — Ладно, диктуй адрес, где он там на курсы ходит.       — Эм, может не надо, Хван, жалко парня-то, он на труп походит, к нему даже альфы не пристают, так плохо он выглядит. К тому же, Минхо если узнает, убьёт. Джисон ему все мозги промыл, что Ликс достоин большего, и тебя нельзя к нему подпускать.       — Этот грёбаный омега подзаебал уже. Куда делся наш бесчувственный друг? Он стал таким подкаблучником. Тьфу. Да, не трону я Феликса.       — Ну ладно, мне всё равно, — неуверенно закончил звонок Чонин.       Совсем не похоже, что всё равно. Несмотря на то, что Феликс разрушил их банду, похоже, его простили. Чонин приглядывал за бывшим другом всё время, не вмешиваясь, но всегда находясь рядом. Они с Ликсом всегда были слишком близки друг с другом. Хёнджин непривычно долго для себя раздумывал и сомневался. Чонин и Минхо правы: или оставить мальчика в покое и не мучать больше, и так натерпелся, или снова забрать себе и комфортить. Любовь-то сука, никак не отпускала.       Стоило признаться, обида давно прошла, да и глупостью была, парню дали задание, он, ещё совсем наивный ребёнок, послушался, не смог не влюбиться в злодея, а потом всеми силами пытался искупить вину. Такой верный, всё потерял из-за него, даже не надеясь на прощение. А Хёнджин что? Снова и снова делал больно, как и все, кто окружал этого невинного парня. Пора признаться себе, он тоже так и не смог разлюбить, хоть и унижал, шептал злые слова, сбрасывая напряжение, пытался убедить самого себя, что всё закончилось. И чего он сомневается, пора отпустить прошлое и исправлять свои ошибки, пока не стало поздно.       Феликс удивлённо на него вытаращился и даже не моргал. Он выглядел действительно плохо — болезненно худой, осунувшийся, с искусанными в кровь губами и покрасневшими глазами.       — Ты обещал мне течку? — Хёнджин забыл, как быть деликатным и мягким.       — О, я не думаю… что готов сейчас.       — К чему там готовиться? — раздражённо спросил Хёнджин. — Сегодня или завтра?       — Завтра, — так же неуверенно тихо произнёс Феликс, он опустил взгляд и не смотрел на Хёнджина.       — Приеду тогда, заберу к себе, мне не нравится твоя клетушка, приготовься, — Феликс хотел что-то ответить, но не решился.       — Или ты кого то другого ждёшь, — Хван категорически не понимал поведение омеги, тот никогда не отказывался проводить с ним течки.       — Нет, нет, — испугано прошептал Ликс, — только ты, клянусь.       — Ну ладно, — он ещё раз посмотрел на Феликса, слишком долго его не видел. Почему даже такой потрёпанный омега вызывал желание, он не мог себе объяснить. Точнее мог, но не хотел.