Дочь маминой подруги

Воскресный день Рейвен решила посвятить решению новой для себя задачи. Накануне вечером она попросила Луну прислать ей аудиодорожки с записью инструментов и вокала и едва уговорила себя дождаться утра, чтобы взяться за дело. А когда открыла компьютерную программу для сведения треков, перестала замечать, как идет время. Сначала она изучала возможности программы, затем стала экспериментировать. Во время своих пятничных исследований она выяснила, что помимо сведения существует еще мастеринг, но мексиканка не была уверена, что настолько хорошо чувствует музыку, чтобы сразу бросать себе еще один вызов. Разобравшись с основами пользования программой, она наконец создала единый трек, как ей показалось, очень похожий на вариант, услышанный несколько дней назад. Довольная, она отправила Луне файл с результатами своего труда. Телефонный звонок застал девушку, когда она заканчивала обедать. ― Серьезно, ты сама свела трек? – удивление в голосе Луны не имело предела. ― Как тебе? ― Я все еще не могу поверить, что ты сделала это сама. Это очень близко к идеалу. ― Близко? – Рейвен сперва оторопела, но почти сразу улыбнулась: её первый блин вышел вовсе не комом. ― Чтобы было идеально, нужно внести буквально несколько правок, ― протараторила Луна. – А так я просто потрясена. Ты гениальная. Рейес усмехнулась. Это определение она слышала часто, но услышать его в таком контексте и произнесенное именно этим голосом ей почему-то было особенно приятно. ― Ты можешь заглянуть ко мне, когда будет время, и мы сделаем этот трек идеальным, ― заверила она Луну.

***

Тем же вечером Рейвен и Луна сидели перед компьютером и доводили до совершенства единственный трек, записанный группой «Найтблида» в студии. Луна обозначала каждый отрезок, который, по её мнению, требовал исправлений, а Рейвен терпеливо следовала её указаниям. Перед тем как прослушать готовый результат, они решили сделать перерыв и удалились на кухню. Как раз незаметно наступило время ужина, так что Рейес бросила в микроволновку остатки своей вчерашней трапезы, и этого должно было хватить на двоих. ― Ты живешь с братом? – начала она разговор, заметив, что Луна определенно чувствует себя неловко в чужой квартире. ― Да, ― ответила Бермудес. – Мы сняли квартиру в похожей студенческой коммуне сразу как переехали. ― Разве вы не должны были первый год жить в общежитии? – Рейес вскинула брови. ― Должны, но тогда нам пришлось бы жить раздельно, а вообще родители хотели просто снять нам обычную квартиру. Но это оказалось дороговато для кубинских бизнесменов, ― Луна хохотнула. – Да и нам хотелось быть ближе к другим студентам, а не отгораживаться от них. В конце концов, именно так мы познакомились с Дереком, а Ник подружился с Остином, который был знаком с Шедом. Рейвен кивнула. Поначалу она забеспокоилась, что была какая-то лазейка, позволяющая миновать год проживания в общежитии, и Кларк и Октавия, узнав об этом, могли бы сильно огорчиться. С другой стороны, успокоила она себя, закадычные подруги приняли такое правило без сопротивления и не пытались отыскать способ сразу поселиться вместе, да и саму идею Кларк высказала лишь когда-то весной, и то неуверенно. Микроволновка писком оповестила о завершении подогрева еды, и Рейвен не понадобилось много времени, чтобы разложить макароны с сыром по тарелкам. ― Как тебе пришла в голову идея создать здесь группу? Ты всегда занималась музыкой? – спросила она, принимаясь за еду. ― Достаточно давно, ― ответила Луна. – Мне было около десяти, когда мы с Ником насмотрелись клипов по MTV и возомнили себя крутыми музыкантами. Ник сразу сказал, что хочет играть на гитаре, а я хотела всего на свете, но для начала решила составить ему компанию. Луна засмеялась, а Рейвен, глядя на нее, улыбнулась. Кубинка продолжила: ― Мы довольно много играли дуэтом дома и на выступлениях в музыкальной школе. Но в этом дуэте я была еще и тем, кто поет, когда было нужно. Ник стеснялся. Его не интересовали никакие инструменты, кроме гитары, а я немного занималась фортепиано, пока меня не пригласили в хор. ― О, Кларк говорила, она начинала с фортепиано, ― припомнила Рейвен, на что получила восторженное: ― Это же замечательно! Возможно, однажды наш акустический сет выйдет на новый уровень. Рейвен усмехнулась: ― Это точно не со мной обсуждать. А как ты начала писать песни? ― Оу, ― Луна замялась. – Сложная тема. Но вообще-то моя мама всегда любила рассказывать нам с Ником сказки, причем какие-то она придумывала сама, когда ей требовалось что-то до нас донести. Они получались довольно… красочными. Когда я подросла, мне захотелось попробовать придумывать подобные истории. Еще я пробовала писать стихи, но с этим было сложнее. В старшей школе я сочинила несколько стихов по типу песен, то есть с куплетами и припевами, заставила Ника придумать аккомпанемент, потом мы с этими песнями выступали в кругу семьи. Но Ник быстро сказал, что не хочет позориться этой ерундой. А потом… Когда мы основали «Найтблиду», Шед уже кое-что знал о том, как сочинять музыку. Да и Ник тоже. И вот они, как и все продвинутые группы, вместе стали придумывать музыкальную часть, а потом уже мы с Ником стали для каждой мелодии придумывать мотив вокальной части. Они могли написать музыку за неделю, а я потом месяц билась над текстом. Но все-таки писать тексты не умели ни Ник, ни Шед, ни Дерек, а поручать это кому-то постороннему мы не хотели. Но, должна сказать, ребятам мои эти тексты, в отличие от ранних, понравились. ― Ты придумываешь эти истории с нуля или есть что-то, чем вдохновляешься или берешь за основу? – Рейвен уже покончила с макаронами и занялась приготовлением чая. ― По-всякому. Какие-то истории рождаются в моей голове, некоторые сюжеты я беру из реальной жизни или уже существующих историй. ― А эта песня? Которую мы будем слушать, как только закончим ужинать? Найтблида и её история – плод твоего воображения? – Рейвен выглядела нетерпеливой, когда стала спрашивать о песне, сведением которой занималась много часов кряду. Луна смущенно опустила голову. ― Найтблида – это вроде как изначально я сама, ― и улыбнулась, увидев, как Рейвен вскинула брови в изумлении. – В детстве я подхватила какую-то инфекцию, и меня долго лечили, кололи разные препараты. Какой-то из них вызывал странную реакцию, у меня стал повышаться окисленный гемоглобин, и кровь из-за этого стала черного цвета. Всех это очень напугало, врачам удалось привести показатели в норму, но еще какое-то время моя кровь оставалась гораздо более темной, чем у всех. Так получилось, что об этом многие узнали. А когда я поранилась на детской площадке, и целая толпа детей своими глазами увидела мою кровь… И нет, она не была венозной, это, по сути, была царапина, так что… Меня как только не обзывали, и это продолжалось долгое время. Даже когда всё снова пришло в норму, и кровь стала такой же, как у всех, другие дети продолжали это припоминать. А когда это только началось, и обзывательства сыпались как из рога изобилия, мама придумала сказку о девушке с черной кровью, которая стала лидером своего народа, её все любили и уважали. Рейвен сдержанно улыбнулась: ― Значит, изначально это история не была мрачной. Это уже песню ты сделала такой. ― Да, я вдохновлялась историей мамы, но посыл был немного другим. Её не дразнили, как меня, ей избрали лидером из-за пророчества, потому что её кровь подходила под описание. На неё взвалили груз ответственности и не беспокоились о её чувствах. Именно поэтому там есть фраза «Моя кровь – проклятие». Рейвен поежилась. ― Хотя бывали моменты, когда я думала что-то подобное. Просто таких слов как проклятие еще не знала. Но я действительно была зла, что мой организм восстанавливается так медленно, и эта дурацкая кровь не хочет становиться красной, как у всех. Она говорила, глядя на стол перед собой, словно продолжала стесняться чего-то, что произошло с ней в далеком детстве, но наложило настолько тяжелый отпечаток. ― Луна, ― окликнула её Рейвен, заставив посмотреть на себя. – Это не кровь тебя определяет. А твое сердце. Кубинка посмотрела на Рейес тяжелым взглядом, а затем неуверенно кивнула. ― А теперь пойдем послушаем, что получилось, ― заметив, что чашка Луны уже опустела, мексиканка отставила свою и поднялась из-за стола. Когда девушки оказались за компьютером, Рейвен шумно выдохнула, а затем включила нажала кнопку проигрывания. Тишину заполнила мелодия, которую она бы безошибочно могла воспроизвести и в своей голове. Луна слушала внимательно, а Рейвен подмечала отличия между своей версией и той, что получилась в результате их совместного труда. Как только воспроизведение завершилось, Луна довольно улыбнулась: ― А вот это в точности отражает, какой мы видим эту песню. ― Серьезно? – воскликнула Рейвен. – То есть я с первого раза смогла сделать почти идеальный трек, а потом с твоей помощью сделала его совсем идеальным? Неужели так бывает? Луна слегка прищурилась. ― Значит, ты и правда так гениальна, как о тебе говорят. ― Кто говорит? ― Ну, ― Луна сцепила пальцы и какое-то время не сводила с них взгляд. – Нейтан, тот парень, который выловил тебя тогда. Пока ты возилась с нашими проводами, он сказал, что ты одна из самых гениальных студентов. Рейвен захохотала. ― Я, конечно, знала, что умна, но не предполагала, что обо мне так отзываются. ― Хей-хей, кто тут дома? – раздался громкий голос от входной двери, и обе девушки, выглянув в коридор, увидели радостную Октавию, а та, заметив Луну, слегка насторожилась. – Привет. ― О, это Луна, предводительница клуба разбитых сердец, моего фанклуба и группы «Найтблида»! – представила девушку Рейвен. ― Твоего фанклуба? – разом переспросили обе. ― Вот что-что, а клуб разбитых сердец точно не для меня, ― проворчала Октавия, разуваясь. – Я провела несколько часов в обществе Линкольна, и с каждым днем он мне нравится всё больше и больше. Сегодня мы гуляли по набережной и ходили в маленькое и очень уютное кафе. ― Уже не терпится на него взглянуть, ― отозвалась Рейвен. – А что касается клуба разбитых сердец, то Кларк вроде как не относит себя к нему. Она сегодня весь день с Найлой. ― Найлой? – переспросила Луна. ― Это её девушка, ― пояснила Октавия, и кубинка понимающе кивнула. ― Так что, дорогая Луна, в этом клубе только мы с тобой, ― нараспев проговорила Рейвен. – А вот в мой фан-клуб обязаны вступить вы все. Потому что я самая гениальная студентка. ― Ха! – гаркнула Октавия. – Спорно. Монти тоже умен. ― Но не так, как я. Он не сумеет настроить аппаратуру перед концертом за полчаса до его начала. Блейк перевела недоуменный взгляд на Луну, а затем ехидно улыбнулась: ― Так вот, в чем дело. А что, собственно, вы здесь делаете с прославленной вокалисткой? Такая хорошая погода, мы с Линкольном даже расходиться не хотели, какое теплое ласковое солнышко, а эти шелестящие листья… ― Мы сводили песню, ― протараторила Рейвен. ― Что-что? – переспросила Октавия, которая только что с мечтательным выражением лица перечисляла все прелести осеннего денька. ― Но если я еще раз её услышу, то мой мозг определенно взорвется, ― вздохнула Рейес. Встретившись с удивленным взглядом Луны, добавила: ― Я столько часов это всё слушала, не говоря уже о том, сколько раз я её слышала, пока Кларк её разучивала. ― И как успехи Кларк? – тут же поинтересовалась Луна. Ей ответила Октавия: ― Вроде с этой песней она закончила. Играла уверенно, даже подпевала. ― Отлично, значит, она и вторую песню освоит к четвергу, попробуем порепетировать, ― заключила Луна, делая пару мелких шагов к выходу. – Ну, я тогда пойду? Спасибо за приглашение, за ужин, а самое главное за песню. Я твой должник. ― В старших классах я делала разные задания для двоечников, иногда в качестве оплаты я просила пиво, потому что не могла сама его купить, ― сказала Рейвен, подмигивая. ― Намекаешь, что я двоечник или что я должна тебе пиво? – усмехнулась Луна. Рейвен покачала головой: ― Я не буду против, если ты угостишь меня пивом. ― Договорились, ― кубинка кивнула. – По понедельникам и четвергам у нас репетиции, но, если ты хочешь, мы можем и после репетиции сходить куда-нибудь, просто это будет поздно. В любой другой день я свободна после шести-семи вечера. ― Кстати, в четверг я приду на репетицию с Кларк, ― внезапно сказала Рейвен. – Я хочу поддержать её, она ведь никогда не играла в коллективе. ― А можно я тоже приду? – подала голос Октавия. – Я видела, как Кларк училась играть, как стирала пальцы, как совершенствовала свои навыки. Её первая репетиция – это важное событие, я не хочу это пропустить. ― Конечно, приходи, ― Луна улыбнулась так широко, как только могла. ― К тому же, ― продолжила Октавия, ― в последние дни они обе только и говорят, что о вас и ваших песнях. ― Мне это льстит, ― мягко заверила её молодая певица, делая еще несколько шагов к выходу. ― Думаю, меня устроит вторник, ― невпопад бросила Рейвен, но Луна просто кивнула: ― Тогда до вторника. И не забудь прислать мне песню. ― Ни за что не забуду. А вы ищите студию, чтобы записать все остальные дорожки. Гениальная Рейес сведет все ваши песни и сделает вам целый альбом. ― Пока, гениальная Рейес, ― смеясь, Луна, наконец, закрыла за собой дверь. ― А она и правда клёвая, ― заключила Октавия и направилась в ванную, не говоря больше ни слова. Новость о том, что Луна была их воскресной гостьей, Кларк услышала только вечером в понедельник, тогда же Рейвен включила ей и запись песни, правда, вручила наушники. А потом блондинка долго пищала от восторга, когда Рейес самоуверенно заявила, что сведет все песни группы, если только её участники соблаговолят сделать студийные записи инструментов и вокала. Кларк бросилась разучивать вторую песню, а когда узнала, что Октавия пойдет с ними на репетицию, осторожно спросила, можно ли пригласить Найлу. Ведь какая разница, человеком больше, человеком меньше. Рейвен пожала плечами и пообещала уточнить у Луны во время завтрашней встречи. А назавтра она спешила по присланному Луной адресу, ожидая провести вечер с бутылкой пива и чипсами, как она привыкла. Она спокойно отреагировала, когда Бермудес пригласила её к себе домой: в ресторане или баре потребовали бы паспорта, прежде чем продать им алкоголь. Каково же было её удивление, когда Луна встретила её вовсе не фастфудом и пивом, а безукоризненно приготовленным стейком, фруктами и бутылкой красного вина. ― Я подумала, пиво не подходит для такого случая как первый полноценный выход песни, ― пояснила Луна. Рейвен была восхищена таким вниманием и приемом. Ника нигде не было видно, и мексиканка предположила, что гитарист либо тихо сидит в своей комнате над домашними заданиями, либо у него дела где-то вне дома. В любом случае она не особенно беспокоилась об этом, рассудив, что ей же достанется больше вкусной еды, чем если бы Ник был здесь. А стейк был действительно вкусным. Рейвен не скупилась на похвалу, когда узнала, что Луна сама приготовила его. Да и вино, купленное по её просьбе Шедом – единственным, кто уже достиг возраста, позволяющего легально покупать алкоголь, ― изумительно подходило к стейку. Они долго говорили о разном: о своих увлечениях, детских мечтах, нынешних стремлениях. Вспоминали разные истории из жизни. За этой непринужденной беседой девушки не замечали, как мчится время: так комфортно они чувствовали себя друг с другом. Когда настала пора прощаться, девушки крепко обнялись и, широко улыбаясь, пожелали друг другу доброй ночи, а Рейвен пообещала, что ничто не помешает ей посетить репетицию в четверг.