Дочь маминой подруги

― Угадай, что? – завопила Кларк, переступив порог квартиры. Октавия вздрогнула, вышла навстречу взволнованной подруге и смущенно улыбающейся Рейвен. ― Что? ― Рейвен и Луна! Они встречаются! – Кларк засияла, сообщая новость, гордясь тем, что узнала её одной из первых. Блейк хмыкнула: ― Я же говорила. Ну, ― она повернулась к Рейвен, которая все еще выглядывала из-за спины Кларк. – Как давно? Как ты, наконец, это поняла? ― Когда она мне призналась, ― ответила Рейес. – В понедельник. ― Луна посвятила ей две новые песни! – воодушевленно затараторила Гриффин. – Ты должна их как-нибудь услышать. Они еще сырые, ребята пока постоянно сбиваются, и я даже думаю достать метроном, чтобы задавать им ритм, а Онтари еще не всегда успевает сменить аккорды, когда Ник уже… Кстааати. Ник и Онтари тоже встречаются. ― Вау, ― молвила Октавия, когда этот поток речи, наконец, завершился еще одной новостью. – То есть, все теперь по парочкам? Да, чтоб вы знали, я тоже теперь официально встречаюсь с Линкольном. Вы его видели на концерте, но нужно вас нормально друг другу представить. ― Да мы с удовольствием, ― ответила Рейвен.

***

Сказано – сделано. Девушки создали беседу, в которую добавили всех, кого хотели бы собрать, и буквально за один вечер назначили встречу на полдень субботы. Куда сложнее было определиться с местом встречи. Найла и Линкольн перечисляли живописные пляжи и парки, Джаспер и Монти хотели на скалодром, Октавия, Майя и Харпер – в гольф-клуб. Шед готов был просто привезти ящик пива на любой адрес, его девушка Кэтрин написала, что ей все равно, где провести время, если там будет кофейня поблизости. Рейвен и Луна добавили, что ларек с фаст-фудом тоже не помешает. Ник написал, что ему важно не место, а компания и общение. Онтари не предлагала вообще ничего, а когда Кларк спросила напрямую, обращаясь к ней, первокурсница ответила, что она придет или приедет в любое место, которое они выберут. В конце концов, Кларк, изучив все пожелания, решила остановиться на Карсон Бич. Оказалось, что только Линкольн и Найла, которые высказывались за него, там бывали, ведь они родились и выросли в Бостоне. Красивый песчаный пляж, рядом с которым располагался небольшой парк с полем для американского футбола, теннисным кортом и хоккейной площадкой. Совсем рядом она обнаружила кафе, где наверняка подавали хороший кофе, а также приметила ресторан и таверну. Буквально в нескольких кварталах располагалась пивоварня, примерно на таком же расстоянии – заведение быстрого питания. Ребята договорились, что сначала развлекут себя спортивными играми, а затем, когда устанут, приговорят пиво, привезенное Шедом. День и правда получился великолепным. И пусть для игры в футбол они смогли разделиться на команды всего по семь человек, это не помешало им повеселиться. Играть в теннис в этой компании мало кто умел, а те, кто умели и хотели выйти на корт хотя бы ненадолго, оказались утомлены футбольным матчем. Опустошив все бутылки с питьевой водой, ребята сначала совершили набег на кофейню, а затем Шед вместе с Кэтрин и Найлой отправились за пивом, а остальные – за едой быстрого приготовления, после чего друзья воссоединились на пляже, где провели еще несколько часов, то просто общаясь, то играя в «Уно». Расходиться все стали лишь ближе к вечеру. Первыми ушли Кларк с Найлой, и соседки Гриффин могли быть уверены, что раньше завтрашнего вечера её можно не ждать. Затем Октавия нашептала Рейвен, что Линкольн позвал её к себе, и она приняла приглашение. Ник, тем временем, предупредил Луну, что Онтари согласилась пойти с ним в кино на самый поздний сеанс, и он, возможно, предложит ей переночевать в их квартире. Луна закатила глаза, но Рейвен заговорщицки подмигнула ей и утянула в сторону: ― У меня никого не будет как минимум до завтра. Можешь остаться у нас. По дороге девушки сделали остановку в какой-то забегаловке, чтобы поужинать тако и колой, потом Рейвен заметила гастроном, где закупилась хлопьями, чипсами, соком и кофейными зернами для своей реабилитированной кофеварки, а Луна прихватила чай и сладости. Целый вечер они обсуждали запись песен в студии, даже несколько раз открывали программу для сведения музыки, чтобы прослушать какие-то отрывки, Рейвен постоянно переключалась на тему роботов и космических станций, а Луна, в свою очередь, рассуждала об уровне загрязнения рек в штате. Они вели себя непринужденно, будто это были дружеские посиделки, коих случалось в этой квартире уже немало. Но чем больше проходило времени, тем задумчивее становились выражения лиц у обеих. Никто из них не понял, что именно послужило триггером, когда они потянулись друг к другу, а уже через мгновение целовались так страстно, будто не виделись неделями. Когда Рейвен запустила руку под футболку Луны, та издала какой-то полустон, полувздох и отстранилась. ― Мы договаривались не торопиться. Я хочу, чтобы ты была к этому готова. ― Я готова, ― прошептала Рейвен. – Я очень хочу. А ты? ― Да. Любая из них бы солгала, сказав, что ни разу не фантазировала о том, как это могло бы случиться. Но любая фантазия скорее всего уступила бы реальности. Вряд ли они могли предполагать, как будут переполнять такие разнообразные чувства, от которых закружится голова, и мысли улетучатся. Как будет опасно жарко и одновременно сладостно. Луна даже не представляла, как неистово Рейвен будет отвечать на её ласки, отдаваясь. Поэтическая натура вокалистки давала знать о себе даже в такие моменты: ей хотелось сравнивать пылкую девушку то с натянутой тетивой или струной, то с вулканом, очнувшимся после долгого сна. Рейвен долго не могла восстановить дыхание, а когда, наконец, успокоилась, низким голосом пробормотала: ― Мой мозг расплавился. Он больше не функционирует. Луна хихикнула и провела кончиком пальца по плечу мексиканки. ― Спорно. Ты все еще говоришь, значит, он работает. ― Нет, ― простонала Рейвен. – Это лишь остатки, и это ненадолго. Он куда-то уплыл, и я его больше не чувствую. Бермудес шумно вздохнула. ― Очень жаль. Потому что я тоже хотела бы… ― Дай мне несколько минут, ― перебила Рейвен, все еще не открывая глаз. ― Сколько угодно, ― Луна улыбнулась, продолжая водить пальцем по слегка влажной от пота коже. – Отдыхай. Рейес пришла в себя, как и обещала, достаточно скоро. Ухмыльнулась, приподнялась на локтях, а через мгновения уже нависала над возлюбленной. Теперь пришла очередь Луны потерять рассудок и разлетаться на тысячи маленьких кусочков, и теперь уже никакие метафоры неспособны были проникнуть в её голову.

***

― Я хочу покрасить волосы в розовый, ― когда Кларк это сказала, все пять человек, присутствующие на репетиции, недовольно загудели. ― Красная здесь только я, ― отрезала Луна, хмурясь. ― Эм, ― Кларк чуть замялась. – Я бы не сказала, что ты красная. Скорее… Медная? И розовый – тоже не красный. ― В любом случае ты хорошенькая именно со своими светлыми волосами, ― поддержала вокалистку Онтари. Остальные принялись с жаром обсуждать, какой оттенок розового мог бы пойти Кларк, не будет ли это выглядеть слишком вызывающим, останутся ли её волосы розовыми к Рождеству, незадолго до которого «Найтблида» даст заключительный в уходящем году концерт. ― Да подождите вы, я еще только сказала, что хочу покрасить! – воскликнула Кларк, но эту оживленную беседу уже было не остановить, к тому же музыканты и Рейвен быстро перешли к обсуждению грядущего концерта. Группа планировала сыграть все свои песни, а их было двенадцать, причем пять из них – в акустической версии. К тому времени Кларк выучила уже их все. Вся дюжина песен была уже записана и сведена, в том числе «бонусные» версии с участием Гриффин, итого получилось целых семнадцать треков. Всем не терпелось выложить их в сеть, однако Луна и Ник настаивали, что это событие стоит приурочить к концерту. Луна обронила, что хотела бы исполнить на концерте и две новые песни, если товарищи её в этом поддержат. Ей казалось хорошей идеей представить их публике в качестве Рождественского подарка. А чтобы довести число исполненных композиций до полутора десятков, она предложила Кларк исполнить кавер-версию любого известного хита, и Гриффин остановила свой выбор на “Last Christmas” – эта песня подходила по тематике вечера, и в то же время вновь касалась темы разбитого сердца. Рейвен на это лишь качала головой, но лишь одно её радовало: хотя бы какое-то время она не услышит другие грустные песни о любви, которые уже едва могла выносить. Разумеется, блондинка больше всего хотела провести Рождество в компании подруг, особенно Найлы. Но все, как назло, разъезжались, чтобы побыть в кругу семьи, так что приезд родителей в Бостон Кларк восприняла как нечто неизбежное, а потому даже предложила им пожить в их квартире – разумеется, заручившись согласием Октавии и Рейвен. Однако на несколько дней Джейк и Эбби все равно сняли номер в гостинице: пусть они и были каких-то два месяца назад на выступлении «Найтблиды», в этот раз их дочь исполняла куда больше песен, да и концерт проходил в институте, где она училась, а значит, и атмосфера может быть другой. Они приехали в Бостон прямо в день концерта, и Кларк, которая не могла встретить их, так как была занята подготовкой, предоставила подробную инструкцию, как добраться до актового зала. Когда Эбигейл увидела свою дочь, чьи кончики волос были выкрашены в яркий розовый цвет, она схватилась за сердце. Рейвен, которая распутывала провода, заметила это и усмехнулась: ― Когда я пришла домой и увидела её такой, я спросила, не марганцовкой ли она красила. Но, ― девушка перевела взгляд на разъем, внимательно его рассмотрела и подсоединила к какому-то устройству, ― оказалось, она красилась в салоне настоящей краской. Спасибо, что хоть всего десяток сантиметров. Она хотела покрасить голову полностью, но мы сумели хоть от этого её отговорить. Эбби судорожно вздохнула. Она не хотела даже представлять, как могла бы выглядеть Кларк, если бы её волосы по всей длине имели такой яркий, как она сказала бы, ядовитый цвет. Но её дочь, судя по всему, чувствовала себя комфортно. Джейк предложил супруге занять место рядом с Октавией, которая практически сидела на коленях у Линкольна. Увидев родителей лучшей подруги, она защебетала слова приветствия, её молодой человек учтиво кивнул и сухо поздоровался, и они снова принялись миловаться, не стесняясь людей, которых становилось всё больше. Концерт начался динамичными песнями, так что Кларк появилась на сцене не сразу. Она не была уверена, как публика отреагирует, что целых шесть песен подряд будут лиричными, однако Луна заверила её, что Рождество – не тот праздник, когда нужно плясать до упаду. Также Гриффин не знала, как примут сразу пять песен в новом звучании, но и эти сомнения рассеял Ник, заметив, что эксперименты – это всегда хорошо. Пусть это было всего лишь второе выступление Кларк, но она держалась уверенно. Группа играла в стенах её института, в зале находилось много друзей или просто знакомых, были и родители, которые всегда стремились ей гордиться, несмотря ни на что. Вопреки её опасениям, публике пришлись по душе акустические композиции, кто-то даже выкрикнул, что получилось очень душевно, тем самым вызвав улыбки на лицах музыкантов. Затем Луна объявила сюрприз – кавер в исполнении Кларк – и удалилась со сцены. Last Christmas, I gave you my heart But the very next day, you gave it away This year, to save me from tears I'll give it to someone special Когда она пела эти строки, голубые глаза медленно наполнялись слезами, и у блондинки с трудом получалось скрывать дрожь в голосе. Кто-то мог принять это за умышленную хрипотцу, но любой из близких без труда догадывался, о чем думала Кларк в это время. Джейк и Рейвен синхронно вздыхали, у Эбби дрожали губы, Октавия сидела с грустным выражением лица. Найла могла разве что смутно подозревать, почему окружающие сидят с таким видом, она скорее задавалась вопросом, не она ли является кем-то особенным, кому Кларк готова отдать свое сердце, оказавшееся ненужным для другой девушки? Или это всего лишь песня, в которой нельзя искать какой-то умысел? Как бы то ни было, когда Гриффин раскланялась и спустя всего одну динамичную песню спустилась в зал, Найла бережно обняла её, нисколько не стесняясь родителей блондинки, и усадила её рядом с собой. Концерт уже подходил к концу, и зрители готовы были разойтись, когда Луна объявила еще один сюрприз. ― На протяжении всей осени мы работали над студийной записью уже знакомых вам песен. Мы решили не выпускать альбом на дисках, потому что кто их сейчас покупает? – по залу прокатился смех. – Мы так же решили не продавать его через специальные платформы, а просто выложить его в социальные сети. Он доступен бесплатно для прослушивания и скачивания, но вы можете задонатить нам любую сумму, какую не будет жалко. Реквизиты вы можете найти в любом нашем сообществе. Поверьте, мы будем очень благодарны, ведь аренда студии записи стоит денег. А нам будет, что записать. Я хочу представить вашему вниманию две совершенно новые песни. Я посвятила их человеку, который вдохновил меня. Благодаря которому у нас вообще появились студийные записи всех наших песен. Который показал мне, как бывает, когда любовь настоящая, когда оба партнера заботятся друг о друге, уважают и являются близкими друзьями. Когда всё это работает в обе стороны, а не в одну. Этот человек сейчас находится в зале. Спасибо тебе за всё. Люблю тебя. Все друзья Кларк, включая её саму, повернулись к Рейвен, лицо которой сияло, а шоколадные глаза теплились нежностью. Зритель, внимательный не только к тому, что происходит на сцене, но и вокруг, мог бы это заметить. Эбби, которая сидела через человека от Рейвен, приподняла брови в изумлении и наклонилась к Джейку: ― Лучшая выпускница школы, которую закончила Кларк? Она встречается с вокалисткой? ― Не знал, ― пожал плечами Джейк. Кларк ни разу не упоминала об этом в разговорах, хотя часто рассказывала новости о группе, о друзьях, даже делилась эмоциями после некоторых совместных вылазок. Глядя на морщинку, появившуюся на лбу Эбби, Джейк подумал, что следовало бы сказать Найле, чтобы та не проявляла привязанность к Кларк на глазах у его супруги. Он бросил взгляд на дочь и её девушку: те смотрели на сцену и никак не выдавали себя, в то время как Октавия с Линкольном синхронно покачивались в такт музыке. В те минуты еще никто не предполагал, что группа «Найтблида» выступает в таком составе в последний раз, и уже скоро претерпит очередные изменения.

***

Через несколько дней после Нового года Кларк получила неожиданный звонок от Луны, и тревожный голос в трубке не сулил ничего хорошего. Пока что Кларк и Шед были единственными из коллектива, кто находился в Бостоне, в то время как остальные все еще проводили время с семьями. Разумеется, были еще Линкольн и Майя, которые родились и выросли в этом же городе, но Гриффин не поддерживала с ними связь, а потому без друзей, пусть и с родителями, чувствовала себя несколько одиноко. Оказалось, что полчаса назад Нику позвонил Кевин, друг Шеда, и сообщил шокирующую новость. Празднуя Новый год с семьей, Шед всегда отвечал за разнообразные развлечения как для детей, так и для взрослых. Называя себя истинным ударником, который любит шум и грохот, он взрывал хлопушки с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать. Он действительно умел и любил это делать, чем приводил в восторг детвору. Однако в этот раз что-то пошло не по плану. Шед получил ожог правой половины лица и травму глаза и теперь находился в больнице. Так как Ник и Луна должны были прилететь с Кубы через пару дней, они решили попросить Кларк навестить товарища. Состояние Шеда, в первую очередь моральное, оказалось плачевным. Все планы пошли прахом, все стремления будто бы перестали иметь смысл. Он оказался не рад, что к нему пустили кого-то, кроме его ближайших родственников, а Кэтрин он и вовсе просил не ставить в известность, чтобы не представать перед любимой девушкой в таком жалком виде. Он готов был вежливо прогнать Кларк, но та сказала, что когда-то собиралась стать врачом, так что её нисколько не смущает и не пугает то, что она видит. ― Я больше не смогу играть, ― вздохнул Шед. – Мне предстоит лечение, восстановление. Я не знаю, что будет с моим глазом. Потребуется много времени, прежде чем я смогу сесть за установку, если вообще когда-нибудь за неё сяду. ― Обязательно сядешь, ― мягко утешила его Кларк. ― Вы должны искать нового барабанщика, ― отвечал он ей. Повторил он это и тогда, когда, вопреки его просьбам, с визитами нагрянули Луна, Ник, Онтари и Рейвен. Брат и сестра оказались в той же ситуации, что и в начале учебного года, и Шед прекрасно понимал это. Как-то раз он обмолвился, что готов лично посмотреть на претендентов и отобрать лучших. Луна вообще сомневалась, что они кого-то найдут: одно дело искать человека, владеющего игрой на гитаре, и совсем другое – на барабанной установке. Ник был более оптимистичен, но и он не надеялся на быстрое решение проблемы. Больше всего удивляло то, что незадолго до Нового года Ник и Шед успели записать свои партии для двух новых песен, когда возникло свободное время в студии. Теперь дело оставалось за Онтари и Луной. По настоянию Рейвен они вскоре завершили работу над записью песен, а также подготовили объявление о поиске нового участника. Это тоже было идеей Рейвен, и Луна сочиняла текст, еще не до конца веря в успех этой затеи. «Студенческая группа «Найтблида» (Бостонский университет, МИТ) ищет барабанщика! Наш барабанщик, многим известный Шед, стоявший у истоков группы и являющийся её участником на протяжении двух лет, получил тяжелую травму и вынужден покинуть группу. Сейчас мы находимся в поиске человека, который был бы способен его заменить. Если вы играете на ударной установке, свяжитесь с нами, возможно, вы именно тот, которого мы ищем.» Далее приводились контактные данные. Луна не стала предъявлять требования к уровню владения ударными: ей казалось, это может отпугнуть недооценивающих себя кандидатов, а с учетом того, что барабанщиков, да еще и желающих с ними играть, могло оказаться не так уж много, им не стоило сразу отсекать кого-то из этих немногих. Рейвен не знала, поддерживать её в этом или критиковать, и решила, что Ник и Шед наверняка сумеют отличить хорошего музыканта от ни на что не годного. Луна, скорее всего, тоже, если не будет цепляться за то, что барабанщик – явление редкое. Вскоре эти объявления были распечатаны и развешены повсюду: в коридорах и столовых всех учебных заведений города, в общежитиях и коммунах для проживания студентов, даже в некоторых барах и ресторанах быстрого питания. С начала их бурной деятельности прошло несколько дней, но пока не было никого, кто изъявил бы желание попробовать свои силы. У Луны опускались руки, и она намеревалась отменить февральское выступление, но Рейвен говорила, что просто нужно больше времени, и подходящий человек обязательно найдется. Просто сейчас, в период независимой активности студентов, далеко не все посещали учебные заведения регулярно. Текст объявления был размещен в социальных сетях, но и там отклик не последовал незамедлительно. Понадобилось около двух недель, прежде чем на руках у близнецов Бермудес оказались контакты пяти человек, желающих стать участником группы. К тому времени Шеду уже провели операцию и выписали из больницы с обязательным предписанием посещать необходимые процедуры, так что он вызвался лично оценить всех, кто придет на прослушивание. Они пригласили всех пятерых в один день, во вторник, но каждому назначили определенное время. Шед считал, что получаса будет достаточно, чтобы составить впечатление об отдельно взятом музыканте. Ник же решил, что каждый одобренный Шедом кандидат будет приглашен уже на обычную репетицию, чтобы познакомиться и поиграть с группой. Именно поэтому он считал, что Кларк и Онтари нечего было делать на этом первичном прослушивании, так что весь вечер девушки провели в неведении. Лишь поздним вечером Рейвен позвонила Луне и поставила звонок на громкую связь, чтобы не пришлось пересказывать новости. ― Мы ужасно устали. Было пять человек, три парня и две девушки. С первыми двумя парнями Шед разделался за десять минут. Они абсолютные новички. Шед надавал им кучу разных советов, пожелал удачи и сказал, что играть в группе им пока рано, но он в них верит. Когда они ушли, он ворчал, что даже с одним глазом сыграет в разы лучше. Потом пришла девушка-старшекурсница. Играла средненько. Шед был не очень доволен, тоже дал ей всякие советы. Потом пришел еще парень. Он в целом Шеду понравился, хорошо играл, но не так круто, как Шед. Мы сказали ему, что позвоним на следующей неделе. А последней пришла девчонка. Учится на третьем курсе Гарварда. Она шикарна. Шед завис с ней на целый час и остался очень доволен. Говорит, она даже покруче него. Потрясающая. Мы позвали её на репетицию в четверг. Правда, Ник считает, что быть единственным мальчиком в коллективе, наверное, будет тяжело, но я не уверена, что мы найдем кого-то круче этой девочки. Последние фразы Кларк слушала, затаив дыхание, а Рейвен и Октавия исподтишка за ней наблюдали. Теперь, по всей видимости, за барабанами будет девушка. Если она учится на третьем курсе, она должна быть одного возраста с Лексой. Разве что Лекса не учится в Гарварде, она осталась где-то в родном штате – так сказал ей когда-то Джейк. Она пыталась поступить в самый престижный университет, но её постигла та же участь, что и Октавию – место в листе ожидания. Будет ли Кларк подсознательно сравнивать новую участницу с Лексой? Будет ли видеть в ней Лексу? Не случится ли так, что она нечаянно перенесет свои чувства к Лексе на эту девушку? Рейвен, тем временем, щебетала о том, что студентка Гарварда, наверное, захочет потягаться с ней гениальности, но мексиканка не сомневалась, что вряд ли кто-то сможет перещеголять её. ― Я никогда не стремилась в Гарвард, моей целью изначально был МИТ, ― сказала она, и Луна стала уверять её, что никакая барабанщица из Гарварда не сможет затмить интеллект Рейес. Та, кажется, осталась довольна собой. Разговор быстро превратился в воркование двух влюбленных, и Октавия с Кларк поспешили уйти в свою комнату, чтобы этого не слышать. Всю ночь Гриффин беспокойно ворочалась, а следующим вечером ушла ночевать к Найле. Но и та, услышав новости и заметив состояние Кларк, попыталась аккуратно выведать, что именно тревожит девушку, так как могла предполагать лишь в общих чертах. А Кларк не находила себе места. Она сновала по квартире, хватала листки, которые Найла держала в качестве черновиков, и вырисовывала на них что-то неопределенное, но быстро бросала и снова принималась бродить без определенной цели. Она отказывалась разговаривать, отстранилась, когда Найла попыталась поцеловать её, а потом извинилась и заперлась в душе, после чего легла в постель, пожелав своей девушке спокойной ночи. Но спокойной эта ночь не была. Голова Найлы была переполнена всевозможными мыслями, когда Кларк то вздрагивала во сне, то крепко зажмуривалась, то беспокойно постанывала. Утро выдалось не лучше: Гриффин чуть не сожгла яичницу, пролила на стол кипяток и только чудом не ошпарилась сама, а когда Найла повысила голос, спрашивая, что происходит, то и вовсе замкнулась. ― Кларк, я не понимаю, объясни мне, ― смягчилась Найла: у неё впереди был трудный день, состоящий из различных выбранных ей воркшопов, и ей вовсе не хотелось начинать его со ссоры. Но Гриффин только горестно вздохнула и покачала головой, а после пролепетала: ― Если хочешь, приходи туда, когда сможешь.