Дочь маминой подруги

Обычно репетиции начинались около семи вечера, на это же время была приглашена и потенциальная новая участница группы. Но Кларк извелась настолько, что вышла из дома заранее, потащила с собой Рейвен и в итоге оказалась на месте на полчаса раньше, чем следовало. Будучи не в силах сидеть на стуле без дела, она расчехлила гитару и принялась настраивать инструмент и наигрывать мелодии, чтобы скоротать время. Вскоре пришла Онтари и решила последовать примеру Кларк. Рейвен, тем временем, с кем-то переписывалась в телефоне и читала новостную ленту. Луна с Ником должны были появиться с минуты на минуту, так что Рейвен убрала телефон и поглядела на дверь, а Онтари положила гитару рядом с собой – места на диване как раз оставалось достаточно, чтобы она там поместилась. Кларк же продолжала перебирать струны и в итоге заиграла хорошо знакомую мелодию.

***

Так вышло, что выбранная Шедом барабанщица встретила Луну и Ника примерно в квартале от репетиционной точки, в итоге остаток пути они проделали все вместе и использовали это время, чтобы поговорить о музыке: любимых группах, поиске собственного стиля игры. Луна постоянно отвлекалась на телефон, а когда они уже подходили к зданию, сообщила: ― Девчонки уже там, так что всё открыто. ― Как им не терпится тебя увидеть, ― усмехнулся Ник, обращаясь к барабанщице. Они вошли внутрь и сразу оказались в каком-то крохотном помещении вроде прихожей, где располагались вешалка с тремя куртками и две небольшие скамейки для обуви: одна с тремя парами зимней обуви, другая с двумя парами кед и еще несколькими парами обычных тапочек. ― Если мы точно сыграемся, и ты станешь нашей новой участницей, то выдели тоже какую-то пару кед, чтобы держать здесь, а не таскать туда-сюда. Зимой это всегда актуально, ― напутствовала Луна. Девушка кивнула, а из-за двери, ведущей непосредственно в зал для репетиций, донеслись звуки гитары и негромкое пение. You and me, we used to be together Every day together, always I really feel that I'm losin' my best friend I can't believe this could be the end ― О, нет-нет-нет, пожалуйста, только не эта песня! – закричала какая-то девушка, и барабанщица заметила, как Луна, вешая куртку, усмехнулась. – Я не могу её больше слушать! Барабанщица вопросительно посмотрела на Луну, а та качнула головой: ― Опять она по кому-то тоскует. Из-за двери донеслись другие аккорды, столь же минорные, а пока они переобувались, раздалось и пение. Every night in my dreams I see you, I feel you That is how I know you go on ― И часто она так тоскует по кому-то? – спросила барабанщица, подходя к двери, но не решаясь её открыть. ― Я бы сказала, что да, достаточно часто, ― Луна пожала плечами и перевела взгляд на дверь: ― Ну же, не стой. Once more, you open the door And you're here in my heart And my heart will go on and on Барабанщица вошла первой, следом ― Луна, и одна из сидевших на диване девушек тотчас заулыбалась и вытянула руки в направлении вокалистки, будто приглашая в свои объятия. Гитаристка сидела на стуле вполоборота и не могла видеть вошедших, хотя при желании ей достаточно было просто повернуть голову. Барабанщица остановилась и оглядела присутствующих, но её внимание сразу же привлекла блондинка с ярко-розовыми кончиками волос, играющая на гитаре и поющая. Две другие девушки, сидящие на диване, шутливо приобняли друг друга и присоединились к подруге, так что теперь уже три голоса заполнили помещение: Love can touch us one time And last for a lifetime And never let go 'til we're gone Всё это время одна из них неотрывно смотрела на Луну, другая на Ника, обе медленно покачивались в такт музыке. Играющая на акустической гитаре блондинка подняла голову и, посмотрев на подруг, повернулась, наконец, в сторону вошедших, не переставая выводить мелодию. На её лице красовалась мягкая улыбка, но она моментально сползла, стоило её голубым глазам встретиться с глазами барабанщицы. ― Love was when I loved you, ― последнее, что она спела по инерции и так и застыла с приоткрытым ртом, будучи не в силах издать больше ни единого звука. Её подруги остановились строкой позднее, когда заметили, как резко изменилось выражение лица блондинки, как резко она побледнела и едва продолжала держать гитару внезапно ослабевшими пальцами. Её губы шевельнулись, обозначая имя Лексы, потонувшее в отзвуке струн. ― Кларк, ― было произнесено настолько тихо, что только две звонкие буквы «к», идущие почти одна следом за другой, такие различимые в неожиданно повисшей тишине, выдали то, что барабанщица обратилась к ней по имени. Девушка с латиноамериканской внешностью, та самая, которая только что тянула руки к Бермудес, как будто оцепенела. Шумно вдохнула, затем выдохнула и повернулась. ― Луна! Серьезно?! Из толпы кандидатов вы выбрали именно ту, которая разбила сердце нашей Принцессе? Очевидно, она не отдавала себе отчет, что говорит: какие слова, при ком, при каких обстоятельствах. Она выглядела охваченной гневом, и одному богу было известно, чем могла бы закончиться такая встреча. ― Я не знала! – воскликнула Луна, вскидывая руки. ― Рейвен! – подала голос Кларк, которая всё так же сидела и озадаченно смотрела куда-то в стену и лишь на долю секунды перевела взгляд на подругу. ― Серьезно? – продолжала та, поворачиваясь к Лексе. – Из кучи городов и штатов ты выбрала именно Бостон? Город, где мы учимся мы с Кларк? Какого черта ты вообще здесь делаешь? ― Учусь, ― тихо ответила барабанщица. – В Гарварде. Рейвен всплеснула руками. ― Твою мать. ― Прости её, ― вмешалась Луна. – Моя девушка очень импульсивна, потому что она мексиканка. ― Черта-с два! – возразила Рейвен. – Я импульсивна, потому что только я видела, какой убитой она пришла в наш класс, как держалась в стороне ото всех. Потому что это я была той, кто вытащил её из этого дерьма и заставил двигаться дальше. И больше всего мне сейчас хочется вмазать тебе посильнее, чтобы… ― Рейвен! – снова вскрикнула Кларк, поднимаясь со стула и прислоняя свою гитару к дивану. – Не трогай её, пожалуйста. Медленно, на негнущихся ногах, она направилась к выходу, бросив: ― Мне нужно подышать. Как только за ней закрылась дверь, Рейвен зарычала: ― Только попробуй её обидеть. На этот раз мы с Октавией просто так этого не оставим. Лекса мотнула головой и поджала губы, и, не сказав ни слова, вышла следом за Кларк. ― Какого черта? – обрушилась Луна на Рейвен. – Это единственный человек, который прилично играет, и теперь она ушла, потому что ты так её встретила! ― Я так её встретила, потому что она раз за разом причиняла Кларк боль! Кларк любила её, понимаешь ты это? Больше всего Октавия боялась, что она может покончить с собой, когда её предали одновременно родная мать и Лекса! И только Джейк был тем, кто удерживал её от того, что уже нельзя было бы исправить! Она просто существовала, чтобы не причинять боль отцу! И теперь она пришла сюда, и я боюсь себе представить, что сейчас чувствует Кларк! ― Рейвен, я же не знала ничего об этом! – ответила ей Луна. Если бы Рейвен не повышала голос, Лекса, может, и не услышала бы ничего из сказанного. Но она услышала и попутно заметила, что курток на вешалке не стало меньше и, не раздумывая, схватила одну из них, прежде чем вышла на улицу следом за Кларк, которую обнаружила в нескольких шагах от входа. Лекса тихо подошла со спины и устроила куртку на плечах блондинки. ― Ты можешь замерзнуть и заболеть, ― сказала она, не то пытаясь объяснить своё действие, не то предостерегая и призывая вернуться. ― Как ты узнала, что это моя? – спросила девушка, не оборачиваясь. ― Не знаю. Мне показалось, что она тебе подходит. Наверное. Лекса чуть переместилась и могла видеть не только то, как опущены плечи Кларк, но и её лицо. Гриффин выглядела подавленной и совершенно потерянной. Лекса шагнула вперед. ― Кларк, прости, я… Если бы я знала, что ты играешь в этой группе, я бы ни за что не появилась здесь. Наверное, мне не стоит здесь оставаться. Блондинка вздрогнула и прикусила губу, постояла так несколько секунд, а затем развернулась к Лексе, и та опешила, увидев, как блестят голубые глаза от непролитых и непрошенных слез. ― То есть я до сих пор настолько тебе противна, что ты бы не пыталась попасть в эту группу, узнав, что в ней уже играю я? И теперь ты собираешься отказаться от места в группе из-за меня? Голос девушки заметно дрожал. Лекса тяжело сглотнула и ответила так тихо, как это умела только она: ― Ты никогда не была мне противна, Кларк. Я бы не стала пробоваться в группу, зная, что в ней играешь ты, потому что побоялась бы тебя беспокоить. Прости, что все же побеспокоила. Будет правильнее, если я откажусь. ― Группа нуждается в барабанщике больше, чем во мне, ― понизив голос, сказала Кларк. – Я знаю это. Я знаю, как Луна отчаялась найти кого-то, я слышала, как она говорила, что из пяти только один кандидат был великолепен, и это ты. Я не хочу, чтобы группа пострадала. Им нужна ты, и, если ты не хочешь меня видеть, лучше я оставлю группу. ― Но, Кларк, ― попыталась возразить Лекса, но Кларк не дала ей закончить фразу: ― Это мои люди, и я знаю, как будет лучше для них. Я сделаю то, что для них лучше. Они ничего не потеряют, если я уйду. Найдут кого-то другого на моё место. Но они потеряют многое, если не возьмут тебя. ― Кларк, ― голос Лексы дрогнул. Она рассыпалась, она физически ощущала, как рассыпается под тяжелым взглядом Кларк Гриффин, своей принцессы, так невероятно повзрослевшей за годы разлуки. Блондинка нахмурилась. ― То, что сказала Рейвен… Она преувеличивает. Не бери в голову, я поговорю с ней, попрошу не разбрасываться такими громкими фразами. Лекса бы поверила сказанному, если бы не знала, что каждое слово мексиканки – сущая правда. Всё совпадало с тем, что когда-то говорила Октавия. Но Лекса лишь слегка кивнула: если Кларк не призналась в своих чувствах еще в их бытность подругами, с какой стати она должна это делать теперь, после всего, что случилось между ними? Гриффин намеревалась войти внутрь, и сердце Лексы застучало так сильно, что она даже на миг испугалась. ― Кларк, пожалуйста, не принимай опрометчивых решений, ― она снова звучала вкрадчиво. – Ты нужна этой группе не меньше, чем я. Я хочу, чтобы ты осталась, если ты сможешь вынести мое присутствие. Кларк остановилась и оглядела бывшую подругу с ног до головы, а затем пристально посмотрела ей в глаза. ― Я смогу. Когда я на сцене, я не вижу, кто сидит за ударными. Я постараюсь думать, что это Шед. Неизвестно, кого она пыталась обмануть, говоря это, но в помещение они вернулись вместе, обе напряженные и хмурые. Ник, Луна, Рейвен и Онтари, до этого что-то оживленно обсуждавшие, замолчали, словно по команде, и развернулись к ним. Лекса молча проследовала за ударную установку, Кларк впилась глазами в свою гитару и направилась к ней, попутно бросая: ― А вы чего бездельничаете? Давайте играть уже.

***

Репетиция подходила к концу, но напряжение так и продолжало витать в воздухе. Даже Найла, едва ступив в помещение, ощутила нечто непривычное там, где всегда царил позитив. Увидев её, Кларк, не выпуская из рук гитару, подскочила и бросилась к ней, чтобы прижаться губами к её губам. Так она не поступала еще ни разу, и Найла в недоумении посмотрела на остальных музыкантов, которые выглядели лишь отчасти удивленными. И только девушка за барабанной установкой была ей незнакома, но именно она прожигала Найлу своими зелеными кошачьими глазами. Старшекурсница мягко провела ладонью по спине Кларк и отступила на несколько шагов, всем своим видом показывая, что не желает прерывать репетицию. Луна мотнула головой. ― Давайте начнем сначала и на сегодня хватит. Лекса, начинай. Вот оно что. Осознание пронзило Найлу, словно разряд тока. Она стояла, оцепенев, и не переставала переводить взгляд с неестественно надувшейся Кларк на барабанщицу, полностью сосредоточенную на игре. ― Всё. Всем спасибо, ребят, ― громко сказала Луна и повернулась к ударным. – Что ж, Лекса. Ты прошла боевое крещение. Добро пожаловать в «Найтблиду». Тем временем Рейвен уже стояла рядом с Кларк. ― Ты уверена? ― Я уверена, ― огрызнулась Кларк. – Мы больше не дети в песочнице. Мы сумеем играть в одной группе, чтобы группе не пришлось выбирать между нами. Мне надо с тобой поговорить. Наедине. ― Хорошо, давай поговорим дома, ― согласилась Рейвен. ― Я не пойду сегодня домой, ― Кларк отступила к Найле. ― Прекрасно. Октавия сегодня у Линкольна, так что, ― тут же нашлась Рейвен и выразительно посмотрела на Луну, на лице которой мгновенно расцвела улыбка. ― Ой, прекратите, вы иногда бываете такими… ― Онтари не сумела договорить, потому что Ник заговорщицки ей подмигнул: ― Если моя сестра свалит к Рейвен, то наша квартира свободна. Кларк, тем временем, повернулась к Луне и Рейвен: ― Делайте, что хотите, но не вздумайте съедать мой йогурт. Завтра я приду домой и съем его сама. ― Я не ем чужие йогурты, ― быстро ответила Луна. ― Ты нет, но Рейвен сметает всё на своем пути. Проследи за ней, ― а затем блондинка быстро обвела всех взглядом и помахала рукой: ― Всем пока!

***

На протяжении нескольких часов Кларк говорила с Найлой о чем угодно, только не о новой участнице группы, а затем легла спать. Найла не могла решить, как ей затронуть далеко не саму удобную для обсуждения тему, не могла подобрать нужные слова и в итоге решила отложить все вопросы до утра. Ночью она проснулась от того, что прижавшаяся к ней Кларк мелко вздрагивала и что-то бормотала. Прислушавшись, Найла сумела разобрать слова «Помогите», «Не трогайте» и «Оставьте меня в покое». Сложно было представить себе, что происходило в этом сне, и Найла отогнала самые жуткие мысли. Внезапно Кларк зашевелилась и тихо выкрикнула: «Лекса! Я здесь!» У Найлы перехватило дыхание. Кларк вздрогнула еще несколько раз, шумно задышала, открыла глаза и удивленно заморгала. Найла провела рукой по её волосам: ― Всё хорошо, Кларк, ты в безопасности. Это всего лишь сон. ― Нет, ― Гриффин мотнула головой. – Это не совсем сон. Это воспоминание. Найла нахмурилась: ― Что тогда произошло? Мне страшно даже представлять. Кларк громко вздохнула, потерла виски и улеглась на спину. ― Мне было семь. Родители тогда купили мне новый велосипед, потому что я выросла из старого. Я решила съездить к маме на работу, это было далековато от дома. А потом возвращалась домой. Ехала мимо нескольких заброшенных зданий, а там тусовались мальчишки постарше. Они преградили мне путь и пытались отобрать велосипед. Я испугалась. Меня заругали бы дома. Я не знала, что мне делать, мне было не уехать, их было пятеро, и они быстро обступили меня. Я кричала на них, а потом увидела Лексу вдалеке. Я знала, что это она. Она была с друзьями, с нашей бандой. Квинт, Роан, Гус. Она помчалась мне на помощь, и эти мальчишки растерялись, и тогда я попыталась удрать. Но один меня схватил. Лекса уже была рядом. Вообще-то наша банда не особо горела желанием спасать меня, потому что им уже надоело. Меня часто приходилось спасать от обидчиков. Но это всегда делала Лекса. И в этот раз она сказала своим, что если они не заступятся за меня, она одна это сделает. Конечно, мальчики не хотели показать себя трусами. Но и те сразу отступили, сказали, что никто не пытался меня обижать, просто хотели помочь, думали, что я заблудилась… А ведь это случилось вскоре после того, как я подставила её перед родителями, и её наказали из-за этого. ― Выходит, Лекса заступалась за тебя каждый раз в подобных ситуациях? ― Да, ― Кларк прикрыла глаза. – Она была моей лучшей подругой. ― Она заботилась о тебе, ― заключила Найла, прижимаясь губами к виску Кларк. ― Заботилась, ― согласилась та. Перед глазами пронесся момент, когда Лекса не просто набросила куртку ей на плечи: она ведь должна была заметить, что число курток на вешалке не уменьшилось, понять, что Кларк вышла на улицу без верхней одежды, и взять ту, которая показалась ей принадлежащей блондинке. Был ли этот жест продиктован той же заботой, что и в детстве? ― Я бы очень хотела вернуться в прошлое и всё исправить, чтобы у неё не было повода меня возненавидеть, ― вздохнула Кларк, поворачиваясь на бок, лицом к Найле, которая тут же поцеловала её в лоб. Гриффин вскоре уснула, а Найла еще долго не смыкала глаз. Короткая, но такая красноречивая история посеяла новое зерно сомнения. Еще недавно она задумывалась, не будет ли слишком рано делать предложение такой юной студентке, сколько еще следует подождать, чтобы можно было назвать Кларк своей невестой. Она грезила о совместном будущем в любви и гармонии. И пусть Найла не собиралась уступать Кларк Лексе, она почти не сомневалась, что их безоблачное совместное будущее обречено.