Космическая Одиссея

Когда Джерард был ребёнком, он не думал о любви. Кому вообще нужны отношения, когда есть Lego? Но все дети однажды вырастают и становятся скучными. В двенадцать Джерард искрился при виде девочки из художественного кружка и решил быть настоящим мужчиной (это выразилось в одной розе и коробке из десяти шоколадных конфет). С четырнадцати Джерард не мог прекратить представлять секс с Кристианом Бейлом и другими мужчинами-звёздами (но в основном, конечно, с Бейлом). Он долго пытался свыкнуться с тем, что он гей, а в семнадцать неожиданно пришёл к выводу: бисексуальность — лучшее, что могло с ним случиться. Эта мысль посетила его внезапно, когда Ванесса, та самая подруга Боба, поцеловалась с какой-то кудрявой девчонкой под громкое улюлюканье толпы пьяных и разгорячённых. Из колонок играло что-то стучащее и давящее на мозг, Джерард неторопливо потягивал своё пиво из красного пластикового стаканчика, а Рэй, согнувшись пополам, орал что-то Уэю в ухо. Подростковый дух во плоти. Рэй пробурчал что-то невнятное и разразился криком вместе с остальной толпой. У Джерарда даже уши заложило. — Что, блять, ты говоришь? — Джерард терял терпение. Он, если честно, зря сюда пришёл. Он зря пытается вернуть расположение Торо. Он уже не тот Рэй, с которым он ездил на велосипеде на скорость и ел мармелад на скамейке около школы. — Я говорю, смотри! Девки сняли футболки! Нет, это музыка не просто громкая, она ещё и отвратительная. Как гадкая розовая жвачка, рассыпающаяся во рту за пять минут. Когда Джерард попадёт в Ад, пытать его будут дабстэпом. У Ванессы отличная фигура, у Бритни, кажется, четвёртый размер груди. Как девчонки носят эти странные кружевные лифчики? Наверняка это ужасно неудобно. Посмотреть, конечно, было на что, но Джерарду быстро наскучило. Он не из тех, кого можно так легко развести. — И что же скажет Эмили? — нравоучительно проорал Джерард в ухо Торо и осушил свой стаканчик. Пиво у Боба — полнейшее дерьмо. Этот вечер — полнейшее дерьмо. — Ну, пока она не знает, я могу делать всё, что угодно, — он улыбался и хихикал, его фраза должна была прозвучать как шутка. Джерард лишь дёрнул бровью и продолжил сосредоточенно пялиться в пустоту, чтобы расслабить мозг. Что случилось с его Рэем-красоткой? Это даже физически ранило, ковыряло ножом в груди и пронзало лёгкие. Ванесса и Бритни снова поцеловались. Уэй понял это по раздавшимся в его ушах крикам. Это начинает раздражать, почему люди такие глупые? Целующиеся девчонки правда настолько их веселят? Какие-то парни сфотографировали их и показывали получившееся кадры всем, кто подворачивался под руку, как будто в мире нет ничего более интересного. — Торо, я в туалет, налей мне ещё стакан, — Джерард ляпнул первое, что пришло в голову, надеясь, что это сработает и Торо не поползёт за ним от скуки. Рэй и слова не сказал, просто взял стаканчик друга и огромными шагами понёсся на кухню. Почему-то он выглядел старше остальных, хотя почти всем здесь было за двадцать. Возможно, это из-за телосложения, а возможно, он умело подстраивается под своё окружение. Джерард проводил его взглядом и побежал по лестнице вниз, мимо розовых топиков и узких джинс, вдоль стола с алкоголем и кексами и, завернув за угол, к двери на улицу. Он толкнул её ногой без всяких раздумий и вылетел в сентябрь. Никто даже не обернулся ему вслед. Никому нет дела до Джерарда Артура Уэя, ну и чёрт с ними! Все эти люди — идиоты. И Рэймонд Торо тоже. В толстовке было прохладно, так что Джерард спешил. Фонари сопровождали недолгий путь домой, он кивал головой каждый раз, когда очередной столб оставался позади. Неоновые вывески круглосуточных магазинов и забегаловок знаменовали приближение перекрёстка. Машины скрипели шинами, но всё равно было тихо, особенно после дома Ванессы. Он шёл и шёл вперёд, до конца улицы, не оглядываясь по сторонам и не всматриваясь в звёздное тёмное небо. Слишком хотелось упасть лицом в подушку и хотя бы на несколько часов забыть унылую реальность, прикрытую дешёвыми розовыми блёстками для вида. Жёлтые окна родного гнезда заставили душу трепетать. Ещё немного — и этот день закончится. Бросив взгляд на крышу, Джерард заметил тонкую фигуру, которой там точно было не место. Он ускорил шаг и перешёл на бег, чтобы успеть на представление. — Какого хуя ты делаешь? — он задрал голову и наблюдал, как его младший брат с ловкостью ленивца пытается слезть с крыши. Вырядившись в огромную красную футболку, идиотскую кепку козырьком назад и в белые штаны с карманами, он, наверное, считал себя иконой стиля. Джерард подавил смешок: Майки помахал своими длинными ногами в воздухе и теперь висел, вцепившись в карниз, как полотенце на бельевой верёвке. — Может, тебе помочь? — Не смей! — он свалился на задницу прямо под окном гостиной. — И куда вы держите путь? Уже минуло десять, сэр. — Ага, у меня к вам такой же вопрос, — он, слегка шатаясь, подошёл к брату вплотную. — От тебя пивом несёт. — А ты, Майки-я-ведь-болею-мне-очень-плохо-Уэй, только что сбежал из дома, — Джерард скрестил руки на груди. — Наклейка с Загодочником моя, или я расскажу маме о твоих ночных похождениях прямо сейчас. Завтра же отправишься к миссис Нейдон. — Она в синей коробке, на моём столе, — он принял поражение, — и только попробуй поставить синюю коробку рядом с красной. Она должна стоять между голубой и фиолетовой. Ничего там больше не трогай, окей? — Клянусь вам, сэр, — Джерард поклонился и, пошатнувшись, едва не свалился на траву. Майки ушёл прочь, выделяясь красным пятном на фоне темной и холодной осенней ночи. Джерард, честно сказать, действительно не имел понятия, куда тринадцатилетний мальчик может направляться поздним вечером. Вариантов было слишком уж много, и ни один из них не выглядел хорошо. Но кто он вообще такой, чтобы останавливать Майки? У него яркая юность, а Джерард в свои тринадцать плакал под одеялом из-за того, что его никто не любит. — Привет, мам! — Джерард старался ничем не выдать присутствия алкоголя в своём организме. Для этого не нужно было прикладывать много усилий: мама ничего не поняла даже тогда, когда её сын не мог и пары слов выговорить, а потом всю ночь торчал в туалете. Ну или она просто сделала вид, что не поняла. В поступках родителей сложно разобраться. — Это что, Джерард? — проговорила она, абсолютно разочаровано и даже слишком мягко. В левой руке она держала сумку сына, а в правой — две сигареты от Хлои. — А ты не видишь? — он уже хотел пройти дальше по коридору, чтобы смыть с себя зловоние простых и скучных. Мама встала перед ним, раскинув руки и загородив проход. — Ну что? Он уже был раздражён шумом и безвкусной музыкой, а теперь ему собирались преподать очередной моральный урок. Эта среда не могла закончиться нормально. — Мы ведь договаривались с тобой! — О чём это? Не было такого. — Джерард! Ты обещал не курить больше, если я буду давать тебе пятнадцать долларов каждую неделю вместо десяти и если комендантский час будет в десять, а не в девять! Ты видел время? — А ты обещала перестать копаться в моих вещах! Ты же помнишь, да? Мало ли, что ты можешь там найти, — Джерард нахально ухмыльнулся, прекрасно зная, как воспоминание о случайно найденном под его кроватью вибраторе смущает маму. Это была беспроигрышная ставка. Женщина нахмурила брови и поджала губы, но ничего не сказала. Она смотрела, как её сын неуклюже стаскивает красные кеды и небрежно ставит их на полку рядом с кроссовками и розовыми туфлями. — Мам, этого больше не повторится, обещаю, — Джерард даже для себя звучал неубедительно, — я в душ, ладно? Женщина резко переломила сигареты и, кинув сумку на пол, скрылась в кухне. Желтый свет лежал квадратом на полу тёмной прихожей, и Джерард застыл на несколько секунд, глядя на тоскливые четыре кусочка, ещё совсем недавно суливших ему расслабление. После душа голова, кажется, начала болеть раза в два сильнее. Джерард сидел за кухонным столом и смотрел вверх, на зелёную люстру, двоящуюся перед глазами. Он пытался запихнуть в себя еду, но быстро оставил эту затею: даже думать о съедобном было тошнотворно. — Ты расстраиваешь меня, Джерард, — мама не звучала злобно или осуждающе, она, если честно, никогда и не умела быть такой. В её голосе — только искреннее расстройство. Раньше было стыдно заставлять эту уставшую от жизни женщину переживать ещё сильнее, но сейчас Джерард не думал об этом. В его голове крутились лишь зелёный стикер и большая подушка. Взяв себя в руки и наметив цель, Джерард залпом осушил стакан воды, всё это время стоявший перед ним, и медленно начал подниматься по лестнице. Она располагалась так, что с кухни было видно, в какую сторону человек собирается повернуть. Застыв у выкрашенной в синей двери с табличкой «Держись подальше!», Джерард схватился за круглую ручку и уже практически отворил её, когда по ушам проехался голос мамы: — Ты куда? — Мне… надо взять кое-что, — ей не стоило знать о сражении за наклейки, иначе она потребует уступить Майки, ведь Джерард «уже слишком взрослый для таких глупостей». Никто и никогда не может быть слишком старым для коллекционирования стикеров для альбома с Бетменом! У маленького хип-хопера уже практически полный комплект, а Джерард едва добрался до половины. Мир несправедлив к старшим детям. — Только тихо! Майкс уже спит. Её обожаемый ребёнок сейчас держит путь на приключения, но мама не узнает об этом. Джерард, конечно, променял свой голос на стикер, но на самом деле он в любом случае не сдал бы Майки. Это называется подростковая солидарность. Взрослые перестают понимать такие вещи. Включив самый скучный из всех скучных ночников, Джерард быстро обнаружил нужную коробочку. Он даже застыл на мгновение, чтобы растянуть сладостное ожидание. Наконец, крышка была трепетно откинута, обнажив скрытые внутри сокровища. Она лежала самой первой, над всеми остальными, даже копаться в куче повторяющихся стикеров не пришлось. Зелёная, покрытая блёстками и фигурная, совсем не большая, но такая ценная. Джерард быстро сунул Загадочника в карман толстовки и уже собирался идти к себе, когда заметил комок из подушек под одеялом. Это кривое сооружение должно было имитировать спящего Майки, если мама вдруг зайдёт проверить любимого сына, но смотрелось просто жалко. Так как наклейка добыта, можно ненадолго стать хорошим: Джерард подправил изобретение брата и накрыл одеялом так, чтобы смотрелось получше.

***

Всё-таки у школьников есть одно неоспоримое преимущество: наутро кажется, что вчерашняя алкогольная вечеринка была дурным сном. Джерард, сбежав с предпоследнего урока через чёрный вход и подло прогуляв первую репетицию спектакля, сидел напротив могилы Карла Вульфа. Конечно, наказание за вчерашний опрометчивый поступок последовало незамедлительно: на этой неделе у него не будет ни цента карманных денег и домой придётся возвращаться до четырёх. Ничего серьёзного, конечно, но вчерашний вечер того не стоил. Рэй сегодня был удивительно щедрым и пожертвовал Джерарду целую упаковку ягодного «Starburst», так что сейчас последний мог загадочно сидеть на траве и медленно поглощать конфеты, наслаждаясь тишиной кладбища и штриховкой. Время как будто становилось тягучим, душу словно окутывала горячая вода и клубничная пена. У Карла Вульфа был невероятный нос с большой горбинкой, опущенный кончиком вниз. Наверняка при жизни кто-то подшучивал над ним из-за этого, ведь у обывателей во все времена был дурной вкус, но Джерард, как художник, всегда смотрел на красоту с другой стороны. Стандартные прямые носы, модные тонкие брови и выкрашенный в белый волосы делают людей пресными, скучными, точно запах роз. Почему все хотят стать одинаковыми? Брови этого мистера Вульфа были настолько выразительными, что дыхание перехватывало. Рисовать таких людей - истинное удовольствие. Джерарду нравилось подмечать нетипичные черты людей с могильных плит и воровать их для персонажей его комикса. Пока что у него есть только наброски, но совсем скоро он возьмётся за сюжет. Примерно тогда же, когда продолжит тренировки по вокалу (Джерард даже думать о них боялся). — Рон, ты баклан, мы только из-за тебя концерт просрали. — Не гони, если бы кое-кто двигался быстрее дохляка, мы бы успели. — Завалите, а, достали уже. — Не, ну а чё он? Шуршание листьев и кривые разговоры раздались за спиной Джерарда и вывели его из равновесия. Из мыслей о Карле Вульфе он перешёл в мысли о ненависти. Никто не считал компанию из Рона, Баузера и Сэднесса настоящими готами, кроме их самих. У них были длинные чёрные волосы, чёрная одежда и подвески с серебряными крестами, но субкультура - это не про внешний вид, а про состояние души. Джерарда злили те, кто этого не понимал и хотел просто быть модным. — Мальчики, там он сидит! — этот голос был похож на скрип мела по доске. — Я быстренько к нему, и к вам! Будьте около нашего склепа. Хлоя радостно шелестела к своему загадочному эмо-принцу, пока Джерард мечтал оказаться рядом с Карлом. Каждый раз Вайтхаус заставляла его сгорать от испанского стыда. Возможно, в этом состоит её миссия на Земле. Сатана ведь не просто так её сюда отправил? — Приветик, Джи! — она неуклюже села напротив могилы и принялась рассматривать портрет на камне. — Угу, — продолжать рисовать было сложно, но попытку нужно было предпринять. — Часто здесь бываешь? Просто я замечаю, что тебя нет на последних уроках, ты сюда ходишь? — из-за быстрого темпа речи она не могла правильно произнести букву «р». — Ну, да, здесь спокойно. Люблю отдыхать в тишине. Ты знаешь Баузера и остальных? — Они такие классные! Вам стоит пообщаться, типа, я думаю, у вас много общего. Хочешь с нами посидеть? У нас пиво есть! — Не-а, сегодня нет. Извини, мне для проекта нужно рисовать, скоро сдавать уже. Поболтаем потом? — Да, конечно! Ты мне, кстати, снился сегодня.., — она просто сказала это, как будто ничего особенного и не имела в виду, но Джерард не был глупым. Ему и думать не хотелось о том, что именно там, у неё в голове, происходило.

***

Кладбище потеряло всё обаяние после неожиданного появления Хлои с её новой компанией. Продолжать рисовать не хотелось, потому что атмосфера была нарушена, так что Джерард быстро дошёл до дома и появился на пороге с таким серьёзным видом, как будто и не прогуливал сегодня. Мама делала очередные упражнения для достижения талии мечты, так что совершенно не интересовалась тем, что происходит в доме. Джерард смог прорисовать в своей комнате весь остаток дня и не услышал ни одного упрёка в бездарной трате времени и наставлений о необходимости чистоты жизненного пространства. Наверное, она ещё успела сварить овощи и убраться в гостиной. Она проводила регулярную влажную уборку во всём доме как минимум раз в неделю, но гостиной и кухне доставалось ещё чаще. Кажется, Майки унаследовал её помешательство. Джерард проспал бы целую вечность, если бы ему дали шанс. Мягкая постель обнимает лучше любого парня или девушки. В кровати ты не думаешь о двойках по всем предметам, о предателях бунтарства и о назойливых одноклассницах. Единственное место, способное на несколько часов укрыть от тяжести бытия. Поудобнее устроившись и зарывшись с головой, Джерард закрыл глаза. В голове снова мерцали софиты и грохотала толпа, а голос разносился по всему стадиону. Гитары и барабаны соединялись воедино, всё переливалось и полыхало, голос звучал всё громче, пока не сорвался на крик, заканчивая песню. Нет ничего слаще аплодисментов. — Ты смешно сопишь во сне. Джерард вынырнул из своих грёз и широко раскрыл глаза под одеялом, ощущая, как сердце делает кувырки. Ему не показалось. Голос. Незнакомый голос в его комнате. Ночью. Это как в дерьмовых фильмах ужасов. Собрав остатки мужества, Джерард скинул одеяло и уставился в темноту. Тёмная энергия, что-то неразличимое и дёрганное, прозрачное и неуловимое, неясное, но в тоже время с контурами. Страх обжёг внутренности, вывернул желудок наизнанку и заставил Джерарда заорать. В следующую секунду он обнаружил себе стоящим на письменном столе, держащим канцелярский нож в руках. Нож, которым ещё этим вечером он точил карандаши для рисования комиксов, теперь был его единственным оборонительным оружием от чего-то. Новый крик застрял в горле. — Что ты делаешь, придурок? Майки стоял в дверном проёме, держа палец на выключателе. Свет ослепил глаза. В комнате были только заспанный растрёпанный Майки и Джерард, залезший на стол и сжимающий нож в руке. И никакой неизвестной сущности. Джерард осмотрел всю комнату с потолка до пола, но никого не нашёл. — Джерард, ты идиот, — Майки сонно потёр глаза, — если завтра я не смогу встать, чтобы поехать с мамой в супермаркет, наклейка с женщиной-кошкой моя! — Эй, нет! Это нечестно. — Честно! — он показал язык и бросился прочь из комнаты. — А вот и нечестно! — Джерард надулся и аккуратно спустился со стола. Его ночник в виде лягушки, конечно, настоящее чудо, но он способен уберегать только от ночных кошмаров, а не от демонов. Возможно, адское сознание любит грязь, поэтому Джерард принял трудное решение спать на отвратительном диване в гостиной. Боль в спине намного лучше смерти. Ему, конечно, могло померещиться от усталости, но перестраховка не помешает. Стащив своё большое одеяло и большую (даже слишком) подушку на первый этаж, Уэй устроился поудобнее и ощутил, как сон забирает страх. Ничто, видимо, не способно пересилить его желание отдохнуть, даже твари в комнате. Поправив цепочку и повернувшись лицом к телевизору, чтобы иметь шанс заметить опасность, Джерард начал засыпать. Уже в полузабытье его пальцы быстро набрали: «Красотка, завтра у меня дома» «Происходит что-то странное, притащи эту свою доску»