Космическая Одиссея

Сердце подскочило к горлу, дыхание перехватило. На стекле окна Джерард не видел ничего за спиной, и это было куда хуже, чем если бы там стоял кто-то реальный. Повернуться тоже не выходило. Страх парализовал конечности и выбивал в висках сигналы тревоги. — Ты так и будешь стоять? Ну серьëзно, я таскаюсь за тобой всю неделю и уже почти спятил от тоски! Обернись! Я не ем эмо-мальчиков, — от игривых ноток в голосе чего-то по позвоночнику как будто прополз табун тараканов. На нëм были огромный свитер в красно-черную полоску и омерзительно старомодные джинсы клеш, полностью скрывающие обувь. У него был ирокез. У него на шее висела подвеска-медиатор. Точно такая же, как та, которую Джерард нашëл в хижине. — Ты не... не.., — Джерард быстро заморгал, надеясь, что ему кажется. Фантазии ему не занимать, правда же? Да? — Что? Что ты хочешь спросить? У тебя так много вопросов, что не знаешь с чего начать, да? — Ты не такой страшный, как в прошлый раз. Его можно было бы назвать обычным парнем, если бы он не был прозрачным. Призраки всё ещё не очень сходятся с привычным для Джерарда миром, но хотя бы напоминают людей. — Вообще-то обидно, — он хихикнул, — у тебя тут миленько, Джаред. Что за девчонка на этом плакате? — Не девчонка. Билл Каулитц. — Рокеры никогда не изменятся, — он протянул руку для рукопожатия. — Я Фрэнк. Джерард автоматически ответил на жест и уже почти сжал в своей ладони чужую, когда его рука прошла насквозь нового знакомого. — Повëлся! Ты привыкнешь, Джаред, — он, кажется, уже проворачивал такой трюк. — Я не... — Не нуди, я успел выучить. Спокойной ночи, и знай, если ты снова будешь храпеть, я разбужу тебя. Спать, когда знаешь, что в твоей комнате находится призрак и рассматривает твои плакаты (и, возможно, тебя самого), немного дискомфортно, даже если зарыться под одеяло и свернуться в клубок. Джерард шумно и глубоко вдыхал и выдыхал воздух, чтобы унять дрожь. Страх настиг его только сейчас, когда свет уже выключен, а голова наполнена непрошенными мыслями. Что это вообще такое, чëрт возьми? Внезапно выяснить о существовании загробной жизни - не то, что нужно мальчику в семнадцать. Это разве не нарушает законов физики? Как вообще становятся призраками? Почему именно Джерард снова влип в неприятности? — Это ты двигал дощечку? — вопрос вырвался сам собой. Фрэнк как будто ждал, когда его спросят: — Какое нежное слово. Не-а, я ж не хотел, чтобы вы от страха померли. Лучше у кудрявого спроси. Подозрительный тип. Джерард, не сумев сдержать порыв, вытащил руку из-под одеяла и вслепую нашëл кнопку включения ночника. Слабый жëлтый свет осветил стол и кровать, но не сумел забраться в углы комнаты. Одеяло было откинуто, как и идея выспаться сегодня ночью. — Уже уходишь? — услышал Джерард из-за спины. — Вниз. Хочу телек посмотреть, пятница же. — Десять минут назад ты собирался дрыхнуть. — Теперь передумал. — Не можешь спать, когда рядом враги, да? — Фрэнк появился прямо перед Джерардом и завис в воздухе вниз головой, болтая ногами, чем чуть не заставил Джерарда упасть с лестницы. С хихикающим призраком за спиной и трясущимися коленями, Джерард спустился в гостиную и плюхнулся на диван рядом с Майки, который, кажется, собирался уничтожить все продуктовые запасы за ночь, не дождавшись своего праздника. Теперь он уже смотрел какую-то омерзительную комедию с закадровым смехом и простенькой музыкой, а не MTV. Кажется, появление Джерарда осталось незамеченным. Голубой экран был единственном источником света в большой и сейчас вовсе не такой уютной, как днëм, гостиной. Присутствие Фрэнка ощущалось затылком. Он точно был совсем рядом, но Джерард не решился проверить. — Майкс, ты собираешься здесь до утра торчать? — Джерард хитро выхватил два последних шоколадных печенья из пачки и съел их за один укус, довольно хрустя и смотря прямо на брата. — Да, — кратко ответил он, даже не отреагировав на шалость с печеньем, пока быстро печатал что-то на мобильнике. Кажется, собеседник крайне его раздражал, потому что Майки неаккуратно захлопнул крышку и отбросил телефон в сторону, — сколько? — Три, сэр. — Ну нет, — драматично протянул он, — это слишком много! — Или одна голографическая. Та, с Пингвином. Он задумался и поправил очки среднем пальцем, демонстрируя своë настоящее мнение, а затем ответил: — Хорошо, три штуки - твои, но я найду способ обыграть тебя. — Мечтайте, мистер Уэй, — Джерард услышал смешок за спиной, но решил не обращать внимания. Пару раз телек зависал и прерывался на белый шум без видимых технических причин. Джерард не собирался общаться с Фрэнком прямо сейчас, когда младший брат в святом неведении развалился рядом, так что приходилось беспорядочно листать каналы и слушать бурчание Майки до того, как привидению наскучивало ломать технику. Джерарда, на самом деле, трясло от страха, но он не признавался в этом даже самому себе.

***

Утром Джерард, возможно, сошëл с ума. Сон унял его страх и заменил его на неуëмный интерес. Впечатлительность всегда была чертой характера, порой сильно мешающей, но неотъемлемой от его личности. Однако Джерард не ожидал, что в этот раз его главной эмоцией будет не страх, а увлечëнность. Человек — очень непонятное создание. — Получается, ты привязан к этой штуке? — Джерард снял подвеску с шеи и начал рассматривать с особенной осторожностью. Провëл пальцем по выжженной надписи "XOXO" и перевернул медиатор на другую сторону, как будто там могло появиться что-то новое. — Ага, — Фрэнк хмыкнул и повис у Джерарда за плечом, — но если посеешь еë, я найду другой способ до тебя добраться. — Как это работает? — Что работает? Ты не знаешь, как медиатором пользоваться? — Нет же! Почему именно эта подвеска? — Выражайся точнее, Джаред, телепатических способностей у меня нет. Фрэнк улыбался слишком часто для злобного духа, так что его присутствие уже не настолько пугало. Он всё ещё был жутким, но эмо-жизни не угрожал. — Ну, смотри, — продолжил он, рассматривая линии, которые Джерард выводил на бумаге, — когда ты становишься призраком, душа привязывается к важным для неë вещам, которые... Что ты рисуешь, чëрт возьми? Просто кубики? И треугольники? Тебе за такое даже "C" не поставят. — Портрет. Мы кубизм проходили, — и Джерард принялся усердно точить карандаш канцелярским ножом, стараясь сконцетрироваться на этом процессе. — Так значит, ты — музыкант? — Типо того. Жаль, что не бывает призрачных гитар. Пока семейное торжество в честь дня рождения Майки ещë не началось, Джерард надеялся закончить проект по искусству. Учитель, конечно, считает его одарëнным, но это не означает, что работы можно сдавать после финальной даты. Она настигнет художников в понедельник, и все, с кем Джерард ходит на эти занятия, уже справились с заданием. Он надеялся сделать хотя бы минимум, но Фрэнк собирался помешать его планам. — Мелкому сегодня сколько? Одиннадцать? — Четырнадцать. — Я почти угадал. Ты же не будешь со стариками зависать, правда? У тебя слишком много дел поважнее, эмо-кид, да? — Фрэнк снова повис вниз головой. — С этого ракурса твоя поделка получше смотрится, возьми на заметку. — Ты.., — только сейчас Джерард осознал, что носил подвеску всю неделю, не снимая, а значит, Фрэнк знает о его жизни слишком много. — Хочу посидеть с ними пару часов, а потом сбежать через заднюю дверь. Чтобы они не заподозрили ничего. — Какой скучный план. На тусовки надо сваливать через окно. Даже твой брат знает это правило. — Ты... Хочешь со мной на концерт? — Джерард спрашивал скорее из вежливости. Не хочется разозлить духа-панка, не взяв его на Green Day и заставив слушать тоскливые беседы тëтушек. — Не-а! Не собираюсь слушать современное дерьмо. Оставлю тебя наедине с девочкой, — он подмигнул. — Клянусь больше не воровать очки Майки. Кстати, раз ты сваливаешь, я могу стянуть наклейку с Пингвином. Он даже пропажи не заметит. Джерард цокнул языком так, словно был девушкой капитана школьной футбольной команды, и продолжил рисовать, бросив: — Нет, этот другое. — Ты в том смысле, что нагло отжать наклейку у мальчика было бы круче? Да, не могу не согласиться. — Дело не в стикерах. Это битва. Мы всегда сражаемся. — Да-да, мне, как единственному ребëнку, никогда не понять, — он тяжело вздохнул и его уголки губ сползли вниз, как будто он действительно был растроен. — Так ты... точно останешься здесь? — Джерард бережно снял кулон с шеи и закинул в ящик стола, такой ящик, где обычно хранят секреты и в котором есть замочная скважина. — Ага! У тебя ведь здесь комиксы есть, от скуки не помру, — он широко улыбнулся, и Джерард заметил маленькое колечко, поблëскивающее в его нижней губе. Родственники постепенно стекались в мирное пристанище Донны Уэй, наполнив его шумом, принявшим физическую форму девочки и мальчика лет восьми, разговорами о прошлом и совершенно не смешными шутками. От гостей пахло имбирëм и пылью, цитрусами и корицей, их странные головные уборы вводили в замешательство: неужели он правда одной крови с этими незнакомцами? Возможно, о мальчике-демоне с подведëнными чëрным карандашом глазами думали то же самое. Джерард дорисовал рисунок за полчаса, использовав восковые мелки и оригинальность, чтобы оправдать убожество, которое он создал. Главное, что он смог с чистой совестью оставить Фрэнка наедине с богатствами комнаты и отправиться есть торт. Не все способны понять, какое это знаменательное событие — приготовленная мамой сладость. Она умела создавать любые блюда в совершенстве, но последние пару лет Донна готовила исключительно здоровую пищу, без масла, соли и сахара, чем приводила в восторг всеядного Майки и заставляла Джерарда скорчиться и отправиться в комнату, чтобы съесть покупную пиццу. Иногда он, конечно, ел еду мамы, но скорее в качестве одолжения, чем из искреннего желания. У каждого отвратительно длинного младшего брата должна быть отвратительно длинная такса. Майки ныл маме о маленьком друге со своего седьмого дня рождения и уже был готов сам стать собакой от отчаяния, но мама не сдавалась. До сегодняшнего дня. — С днëм рождения, Майки!! — мама фотографировала на громоздкий Canon розовый торт с четырнадцатью свечками и унылого сына, задувающего их. Собака звонко тявкала на фоне, женщины и мужчины, имена которых никак не удавалась запомнить, хлопали в ладоши, именник бурчал благодарности. Джерард ожидал, что он будет главным позором семейного торжества, но проиграл младшему брату (опять). Кто вообще изобрëл эти отвратительные широкие штаны, спадающие с задницы? Белая огромная футболка с очередным рэпером, имени которого никто, кроме Майки, не знал, огромные кроссовки и золотая цепочка отвлекали от чёрного от волос до ботинок Джерарда всë внимание. Он даже не думал, что ему будет обидно не слышать в свою сторону: "Донна, ты вообще видишь, как он одевается?" Женщины в странных бархатных пиджаках громко смеялись и пили вино, мальчик, чей-то сын, или, может, внук, разбил кружку, и Донна пыталась аккуратно присесть в своей коротком узком платье, чтобы собрать осколки, Майки печатал сообщения и был готов сломать свой телефон пополам, по телевизору, шипевшему на фоне, говорили о каком-то пропавшем ребëнке, а Джерард, воплощение зла, тихо ел торт, наслаждаясь вкусом сахара.Такса подло воспользовалась ситуацией и напала на его ноги, заставив завизжать. Собака высунула язык и попыталась залезть на колени, чтобы украсть кусок торта и мужество старшего брата, но Майки оперативно оттащил еë и взял к себе. Он что, умеет обниматься? Слишком много чудес для одной недели. Вечеринка шла своим ходом. Шарики разлетелись по всей гостиной, опустив свои хвостики только для того, что раззадорить таксу, Майки покопался в тонне упаковочной бумаги и нашëл огромные наушники и новый плеер, маленький и розовый. Джерард почти пошутил о Барби, но потом вспомнил о своих подведëнных глазах. Его младший брат, кажется, был очень доволен, а родственники были слишком заинтересованы друг в друге, чтобы наблюдать за детьми, так что настало идеальное время для побега. — Эй, эй, Майкс, — Джерард схватился за огромную футболку и затянул Майки, направлявшегося в ванную, под лестницу. — Что вам угодно? — ответил он таким же шëпотом, предвкушая заговор. — Быстрее, нас могут раскрыть. — Как только мама заметит моë исчезновение, ты скажешь, что я на ночëвке у Торо. Понял? — А что мне за это будет? — он косо улыбнулся и поднял брови. Вполне очевидный намëк. — Майкл! — бас отскочил от стен коридора и врезался прямо в барабанные перепонки. Кажется, семья хотела взорвать хлопушку или окунуть его лицом в торт, как она делала на каждый детский день рождения, кроме праздника Джерарда, конечно. — Сейчас! — крикнул именинник, не отрывая от Джерарда сверкающих от предвкушения глаз. — Три наклейки. А ещё.., — Джерард напустил на себя таинственный вид, — я расскажу, где мама прячет твою PSP. — По рукам, сэр, — он улыбнулся как-то по особенному. — Повеселись там. Он смылся, громко топая своими кроссовками. Когда Джерард перелезал через забор, каждую секунду оглядываясь на жëлтые окна своего дома, ветер трепал его волосы, а желудок сводило от предвкушения. Кровь в висках колотилась, мысли не давали покоя, но Хлоя Ньюхаус и Билли Джо Армстронг уже не особенно его волновали. Загробная жизнь есть! Значит, существование не настолько бесполезно, как Джерард думал раньше? Смерть - не финал? У него столько вопросов, что воздуха в груди не хватает от кипящих идей, но жизнь несправедлива, и сейчас он опять нарушает мамины правила вместо того, чтобы болтать с призраком. Возможно, концерт и останется приятным воспоминанием, но вот время с Ньюхаус - вряд ли. Погружённый в свои размышления, он даже не заметил, как оказался около вытянутого серого дома Хлои. — Джи! — девушка была ниже Джерарда на голову, но сумела почти что снести его с ног крепкими объятьями. — Я успела так соскучиться! Ты... Где ты купил такую футболочку? Классная такая! Она радостно трещала, еë мама шуршала пакетами, сумками и своим платьем, машина дрожала и, казалось, тоже не могла дождаться путешествия. Вечер должен был стать бесподобным.