365 days to the end

Я проснулся от надоедливых тычков в спину. Антон на задней парте проводил по моим выпирающим позвонкам, будто играл на клавесине и упирался пальцем в центр между лопаток. — Урок обществознания закончится через восемь минут, вставай, Тёмыч. — шёпотом проговорил он. Внятного ответа дать я не мог, только угукнул в ответ. Кажется пора хоронить мой режим сна. За один месяц, он окончательно поломался. Вторая неделя октября проходила в суете. Даже не интересно, что у меня дальше стоит в расписании, иду домой и всё. Запасной выход для курящих открыт всегда, раздевалка тоже. Никаких трудностей. По дорого ещё в магазин зайду, хочу купить вишнёвое желе, моё любимое. Немного трудно не есть несколько часов подряд. После успешной покупки моё внутреннее ментальное состояние сразу улучшилось. Теперь я мог расслабиться и съесть желе на детской площадке во дворе, рядом с домом. Ужасная школьная рутина наконец закончилась. Вдалеке виднелась красная горка. Почти пришёл. Кажется, на качелях кто-то уже сидел, а жаль. Это было одно из моих любимых мест. Подвесная на цепях качель. Да ладно. Это снова он. Уже не смешно. Судьба явно хочет нашей встречи, раз мы сталкиваемся уже третий раз. И почему всегда в моих любимых местах… Но вот что странно, этот… Элвин псих какой-то похоже. Сидит в пижаме, поверх халат, тот самый, носков снова нет. Он вообще без обуви, просто босиком. Качается и что-то читает. У него поразительно худые запястья. Через молочно-бледную кожу видны голубые вены. Я стоял уже достаточно близко к нему. Даже слишком. — М? А-а, это Вы! Добрый день, Артём. — Он обращается ко мне без опаски, хотя даже не знает. — У тебя все нормально? — Логичный вопрос для человека, который сидит в домашней одежде в разгар осень на улице, ещё и без обуви. — На «ты», значит… Хорошо. Всё прекрасно, сегодня отличный день для перечитывания книг Эрнеста Миллера Хемингуэя. А ты? Заболел? — А парень очень наблюдателен. Или просто я настолько плохо выглядел после школы. Почему-то возникло странное ощущение, будто его ниспадающая с губ улыбка… Подняла мне настроение даже больше, чем попытки окружить себя всем, что мне нравилось в принципе. Я его не знал, только имя, но такой ли искренности, обычно, люди ждут от незнакомца? Чистые, неприкрытые эмоции. — Бессонница. Не беспокойся — Мне захотелось ответить подобно ему, открыто и честно. — Береги себя. А от бессонницы лучше пить чай с шиповником и розмарином. Помогает невероятно. Многие ещё пьют горячий шоколад или молоко с мёдом. Приятное ощущение после заставляет уснуть. Только не пей таблетки или совсем иммунитет посадить можешь. — Элвин отвлёкся от чтива на диалог со мной, положив палец между страниц. Невольно я заметил его тонкую шею и ровные ключицы, выпирающие из растянутого ворота футболки. Он слишком легко одет, настолько, что мне и самому стало холодно от вида его голых участков тела. Тонкие пальцы Элвина покраснели и уже начинали подрагивать из-за низкой температуры на улице. — Извини, — пришлось его перебить — может домой пойдёшь? Ты без обуви и совсем легко одет… — Как с ребёнком говорю. Даёт мне советы, а сам на холоде сидит. -Э? Да ничего! Я просто фланирую и дышу октябрьский воздухом… Не смотри на меня таким пугающим взглядом… Пожалуйста… — Снова отводит стыдливо взгляд. Он что, заигрывает со мной? Или мне кажется уже. Не могу понять, эти эмоции — ложь или нет? Мне хотелось бы не доверять ему, но что-то внутри утверждает, что это его истинная душа, он безопасен, невинен, как ангел. От мыслей меня отвлек звук урчащего желудка. Явно не моего. В тот же момент парень зарделся. В этом не было ничего странного, но ему видно стало неловко от этой ситуации. Снова я перевёл взгляд с шеи на запястья. Худой. Что-то двигало мной сейчас, но я не понимал что. Жалость? Интерес? Быть может, слепое доверие? — Возьми. Это должно быть вкусно, — я протянул ему баночку с любимым десертом. — Только поешь в подъезде хотя-бы. — Это желе? Вишнёвое? Никогда такое не ел! — парень аккуратно сжал мою протянутую руку с баночкой в своих двух. Его касания — как трепещущие крылья бабочки. Осторожны настолько, будто сейчас, в эту минуту сделай он что-то неправильно мои руки рассыпятся пеплом или пойдут трещинами. — Хорошо. Спасибо, Артём. Моё имя звучало красиво из его уст, произнесенное мягким в голосом. Не зря говорят, что для человека лучший звук — звук его имени. -… Я тебе отдам деньги за него, обещаю. — Пришлось отпустить желе. Элвин прижал его к себе, как будто это было давно вырванное сердце, которое только что возвратили на место. Это сейчас было не важно. С порывом ветра его кожа покрылась мурашками. Пришлось взять его осторожно за запястье и… — Тебя понести? — ЧТО? Нет! Зачем меня нести… — да я сам с себя в шоке от такого предложения. — Почему ходишь без тапочек даже? Хочешь заболеть? — наконец спросил, не выдержав. Многие бы сказали, что он выглядел как пидр. И внешность и одежда… Но в реальности Элвин же был просто загадочным что-ли. Будто человек без принципов. Казалось, ему будет абсолютно все равно, если подойдёт какой-то левый мужик и начнёт осуждать его длину волос или женский халат. Я же привязался не к деталям, а к здоровью это парня. Как дурак волновался за того, кого знал только с нашего урока курения на крыше. Может он правда хочет умереть? Слишком много ходит по краю… — Понимаешь, пока можно, я бы хотел насладиться ощущениями так сказать, поэтому не ношу обувь. Уже холодно, но не настолько чтобы замёрзнуть насмерть. Не волнуйся, я не болею… И с психикой все тоже хорошо, ахах — он прямо-таки прочитал мои мысли. — Ты знал, что воздух после дождя называется «петрикор»? От греческого «петри» — камень и «икор» или «ихор» — кровь богов. В этом есть что-то романтичное, не находишь? — Куда романтичные сейчас было бы сидеть в тепле… — Что я несу? Артём, прекращай, это очень странно звучит. — Я иду за тобой, Артемий, не беспокойся. Веди меня домой. — Послышался смешок. Совсем не знаю, как к нему относиться. Запутался. Я с ним то ли как с бомжом, продрогшие до костей, которого нужно запустить в подъездов. То ли как с… Другом? Как ещё можно было описать эту заботу. В прошлый раз помог с сигаретами, в этот веду прямо до двери дома. Я вёл его домой. Стоило нам оказаться в подъезде, мы зашли в лифт. Быстрее чем можно было ожидать мой странный знакомый нажал кнопку последнего этажа. Видимо снова хочет посидеть на крыше. На вопросительный взгляд вызванный подобным действием он только улыбнулся. Лифт шумно остановился и выпустил нас. Элвин тихонько взял меня за рукав утеплённой джинсовки и потянул на лестницу, ведущую на крышу. Оно была относительно чистой, так как уборки проводились каждые три дня, да все равно мало кто ходил по ней. Я скинул рюкзак на нижнюю ступеньку. Парень под боком откупорил упаковку. Думал, он поест дома. На пластиковой крышечке была небольшая ложка. Очень предусмотрительно. Это одна из причин по которой я любил эту фирму. Вкус сам по себе был особенным. Напоминал старое кафе, которое, к моему сожалению, закрыли года три назад. Там подавали лучшее желе. Когда я нашёл ему подходящую замену был искренне счастлив. Цельные вишенки на дне, насыщенный цвет и приятная текстура. Однако я мог только смотреть. Смотреть как одинокий мокрый кот справа от меня зачерпывает немного желе и кладёт в рот. — Это очень вкусно. Не думал, что могу так довериться вкусам другого человека. — Какое-то облегчение появилось в груди. Мои вкусы признали. Элвин смаковал кусочки вишни на языке. Никогда не видел, чтобы кто-то с большим удовольствием ел желе. Он даже тихо мычал от удовольствия. Вот опять, странная реакция и обилие эмоций. — Та-ак ты из прихоти сидел в пижаме на улице? — Вот опять. Так и знал, что ты, Артём, рассматривал меня. — Он шутил и одновременно стыдил меня. — Нет, я не слежу за тобой. — Будет тебе стесняться! Я рад, что вызвал подобный интерес у тебя. — О чем он сейчас говорит? Подумал, что я влюбился? — За последние дни, на меня с укором поглядывает большая часть старшего поколения этого дома и двора. — Ты как не на русском говоришь. Красиво, но как-то сложно. Да и вид… Много ли людей ходит босиком в халате по улице?! — про крышу напоминать не стал, у него свои мотивы, лучше не вмешиваться. — Считаешь, это не типично для современности? Хорошо, буду попроще выражаться. А насчёт внешности, твои изъяснения… Твой вывод глуп. — особенно в его речи ничего не поменялось, несмотря на исправления. — Двадцать первый век на дворе, ты не в праве судить меня за внешность, как и другие. Неужели ты, живя в обществе с кучей устоявшихся, но неофициальных правил, ни разу не думал, что можно их нарушить? Только так можно поменять что-то. Только люди с такими идеями могут заставить мир слушать, они кричат, а не шепчут. И тогда происходит взрыв. Человек не захватит мир в одиночку. Он смертен и слаб. Но идея… идея будет жить вечно и может захватить мир. Разве тебе нравятся навязанные правила, касаемо того, что все лица мужского пола должны быть безэмоциональными, сильными и не красивее обезьяны? Это же просто ужас… Он прав. Но для нашего жестокого мира такие люди слишком непривычны. Обычно всё новое пугает и отталкивает. В конце пути многие винят себя за то, что в их жизни не было чего-то стоящего, они ничего не совершили, глупые детские мечты остались несбыточными мечтами, даже друзья и знакомые оказались иллюзией. Мы делаем всё по инструкции, вроде «посадил дерево, создал семью…» Если бы они попытались жить своей жизнью, без этой нелепой игры в «таких, как все» с призрачными тенями настоящей души, они были бы счастливы? Это ведь касалось и меня в том числе. Что я сделал за всё время пребывания в своей телесной оболочке? Ничего. А сейчас я просто сожалел сам себе и ненавидел себя, и поддерживал, и винил… В конечном итоге, Элвин не должен показывать столько чувств мне. Разве это того стоит? Видимо, я слишком задумался, раз Элвин решил положить мне руку на плечо и слегка потрясти. Он уже доел желе и просто смотрел на меня. Атмосфера вовсе не была давящей, наоборот какой-то уютной, будто сидишь с другом из далёкого детства. Его плавная солнечная улыбка снова проявилась, как только он поймал мой взгляд. Никто не говорил ни слова. Вибрация моего телефона неожиданно прервала нашу идиллию. По инерции я разблокировали его. Выставили двойку по литературе в электронный дневник. Очередную. По части большинства гуманитарных наук я был абсолютным ебантропом. До сих пор считаю что все, читаемое мной в школе — какая-то галлюциногенная чушь без смысла. Может когда-то это нечто и было актуально, но точно не в наше время. Урока три назад учительница задала читать «Отцы и дети». И я, как полный технарь, видел в этом смысл только теоретический. То есть никакой. Поэтому моё мышление называли деревянным и плоским и отправляли на место с двойкой. Разве на уроке литературы нельзя высказывать свою точку зрения? Это уже вторая двойкой. Списать или спросить тоже было не у кого. Единственный гений литературы среди десятых классов, призёр олимпиад и специальных конкурсов заболел. То есть заболела. Лия. За одню сотню она давала мне скатать абсолютно любое сочинение или анализ. Каждый как может зарабатывает, чего ещё ожидать. Но из-за её простуды уже неделю как я не мог воспользоваться данной услугой. Антон же просто на литературу не ходил, его всегда снимали на тренировку. — У тебя проблемы с литературой? — Элвин увидел мельком отметки, горящие красным, в электронном дневнике. Задумался слегла, но виду не подал и сразу отчеканил предложение. — Ты учишься в школе… Хочешь, помогу? — Что? Ну, э, не думаю, что ты сможешь объяснить мне то, чего я не вижу. И у меня на репетитора нет денег. — Уже начиналось что-то интересное. — Да ничего, платить мне не нужно. Деньгами нет. Но… Я могу попросить тебя ответить на некоторые вопросы. Ничего такого не подумай, обычные вопросы об обществе, даже не о тебе. Клянусь, всё честно. А просвятить тебя в литературе будет просто. Хе-хе, так что, согласен? — В его словах все ещё не было ни намёка на злой умысел, поэтому я был растерян. Пусть спрашивает, что хочет, если не обо мне. Чтобы не смущать, Элвин отвёл взгляд на свои ноги, оставляя меня спокойно думать. Но я также последовал за его взглядом, где-то в глубине души уже решив, какой ответ дам. От ходьбы босиком его ноги были в песке и уличной грязи. И всё-же, это один из самых странных людей с которыми мне довелось встретиться. — Хорошо. Я живу в 76 квартире, так что, приходи, не знаю, завтра, то есть по вторникам. — Отлично, могу в любое время. Когда хочешь. Скажем, я весь в твоём распоряжении, Артём. — Элвин снова до искр в глазах улыбался, щуря от радости веки с густыми ресницами. В какой-то момент он приобнял себя за плечи и утонул в эйфорическом чувстве. — Пойдём уже? Тебе… Холодно, наверное. — Я потянулся к лямке рюкзака, закинуть его на плечо и обернулся на парня. Элвин поднимался грациозно, воздушно. Точно он не от мира сего. Я протянул руку, помочь ему встать, парень охотно ответил. Его холодные хрупкие пальца оказались прямо в моей грубой ладони. Он поправил полы длинного халата и затянул потуже узел, чтобы точно не развязался. Будто его на вальс пригласили. Пыльная подъездная плитка обязательно ощущалась неприятно. Нужно скорее его довести до квартиры. — Во сколько мне прийти? — Мы уже заходили в лифт. — В четыре часа дня. — Хотя все равно я дома почти все время. — Хорошо, — Элвин немного замялся от моего молчания. Он явно выбрал не того человека для общения. — Кхе-кхе… Так… Мы теперь знакомые? -… Наверное. Пожалуй. — Иногда такая прямолинейность смущает. — Здорово! И снова молчание с моей стороны. Но с ним даже молчать было комфортно. — Мне нужно выходить. Спасибо за приятный разговор. И желе. Хорошего дня, Артемий. — Он сцепил руки за спиной в замок и, уже выходя из лифта, улыбнулся мне из-за плеча на прощание. — И тебе, Элвин… Хорошего. Уже на лестничной клетке я понял, что мой знакомый живёт ровно этажом выше. Так он и есть мой сосед? Как странно. Никогда его не видел. Заметить такое нечто было бы легко, слишком уж выделяется. Нужно кое-что у него спросить завтра. Кажется жизнь запланировала на меня что-то очень интересное. Ночью я снова не смог заснуть. Может сказался переизбыток эмоций, может снова возвращаются ночные панические атаки. Надеюсь, что не последнее. Мать на смене, так что сейчас, в три часа ночи, можно было спокойно побродить по дому. Фильм ужасов смотреть за полночь не хотелось. Наверное включаю на кухне телевизор со всякими глупыми ночными шоу и заварить тёплого чая с мёдом. Особенно я им не баловался, только когда болел мог сделать молоко с ложечкой мёда, а так он стоял почти не тронутый в холодильнике. Сейчас молока у меня не было, но, думаю и чай сойдёт. Пока чайник нагревал воду с лёгким шумом я переключать один канал за другим. Какой-то романтический сериал, корейское шоу, повтор новостей, снова какой-то сериал. Остановился в итоге на комедийном фильме. Хоть там люди были счастливы. Заварка приятно отдавала терпким запахом зелёного чая с мятой. Чтобы баланс вкуса был идеален нужно заваривать чуть дольше, чем обычно, но не слишком, чтобы горечь мяты не перебивала сладость мёда. Я любил сладкое, всё-же подобное нравятся и плохим людям, правда? От напитка поднимался вверх вьющийся пар. Окно снова было открыто на режим проветривания. Я устроился на кухонном диванчике, укрылся с головой пледом и обхватил пальцами слегка замёрзших рук ручку кружки. Затем подул на жидкость. Травяной аромат и с нотка гречишного мёда успокаивал и моё сердце. Его совет помог. Чувство необъяснимого не то чтобы комфорта, скорее удовольствия от происходящего разлилось приятной негой в моей бедной измотанной душе. Каждый день я возвращаюсь в свой пустой до чувств дом. Внутренности его давно уже были разложившимися до костей. Здесь пусто, будто совсем нет того самого, так нужного мне кислорода, что задохнуться можно в одиночестве. Но сейчас, вспоминая каждое слово, интонацию, мимику его лица… Я мог дышать, как никогда раньше. Нравится ли мне быть одиноким? Да. Хочу ли я отношений? Очень сильно. Но вот в чем дело… Я продолжу быть один пока не найду кого-то с похожей энергией. Лучше быть одиночкой, чем в отношения ради отношений. Так и задремал на кухне, уткнувшись лицом в стол, с недопитым чаем. Но сон был блаженен и тих. Больше меня ничто не тревожило этой ночью. *** Октябрь был суров, как никогда. Середина осень, дожди почти прекратились. Вместо этого воздух пропитался холодом. Только что закончился последний важный для меня урок. В холле снова толпилась школота. Благо, я успел взять свою джинсовку. Даже при морозе от неё не откажусь. Лучше надевать в школу, поверх белой футболки, утеплённую толстовку и снимать её когда становится жарко, чем отказаться от широкой джинсовку и перейти на пуховик. В нём я похож на дешёвый сочень с вокзала. Так как находиться в тесной обстановке с кучей людей мне не хотелось, единственным спокойным местом, которое я мог вспомнить, была курилка. Стоя здесь, прислонившись спиной к бетонной стене, оставалось только ждать, когда начнётся урок, гомон за дверью стихнет и можно будет спокойно выйти. Моё ожидание скрасило неожиданное появление Лии. — Привет, жабка. Ты же болеешь, какими судьбами? — Сдаю долги по биологии. — Она все ещё шмыгала носом, видимо пришла все ещё больная. Одета слишком легко, кроме типичной для неё юбки и чёрной водолазки, кожанка не по погоде и вязаный шарф, намотанный вокруг горла. — Горло болит? — Ага. Я не на долго. Прячусь здесь от одних очень назойливых юношей. — Её плечи подрагивали от холода. Приходилось переступать с ноги на ногу, чтобы удержать тепло. — Значит, до двери нужного кабинета бы так и не дошла? — Какой догадливый. Почти.— Она хитро улыбнулась. — Положила быстро тетрадь с конспектами на стол и ушла. Я не мог быть равнодушен к проблеме подруги. Были бы у меня леденцы от горла, чай в термосе — отдал бы. Хотя в голову мне пришла одна идея. Оторвавшись от стены я принялся снимать джинсовку, а за ней и толстовку, оставаясь в одной футболке. Без дополнительной одежды грубая джинсовая ткань неприятно облегала кожу рук. — Возьми. Скорее поправишься, если не будешь ходить в чём попало. — Лия смотрела удивлённо на предложенную ей толстовку. Даже замерла на пару секунд, забыв об ознобе. — Эм… Спасибо. — наконец она приняла её. Мои вещи были на Лие огромными, так что она спокойно надела толстовку поверх кожанки. Она выглядела мило в моей вещи. Бежевое худи почти полностью скрывал её юбку. Лия сделала оборот в 360 градусов, рассматривая себя, отряхнула чёрные колготки и поправила шнурки на кожаных берцах. — Неплохо выглядит, мне идёт. — Хочешь покурить или пощадишь горло? — Вид счастливой подруги отозвался во мне радостью, дале неким смущением, из-за чего щеки предательски порозовели. — Как я могу курить в твоей толстовке. Жалко портить такую вещь. И… Сейчас она пахнет мятой и кофейными зернами. Мне нравится. Очень даже. — Я совсем поплыл от её слов. Мне нравилось, что другие люди счастливы в моем обществе. Хоть к себе я испытывал только лёгкое отвращение и не более. Лия накинул на голову капюшон и полноценно погрузилась в ощущения. Один человек сказал мне, что когда кто-то носит твою вещь, это похоже на крепкие объятия. Хотя Лию я не обнимал никогда. Никогда не делал этого, думая о том, как не хочется разрывать этот момент, наслаждаться теплом друг друга. В общем, всё это клише сопливых драм я не пытался воссоздать. Мне достаточно, что ей комфортно и приятно быть со мной, общаться, смеяться и плакать. Чего точно я не допущу, так это сделать Лие больно или неприятно. Она слишком дорогой мне человек. Кроме неё о моей жизни не знает никто. Даже Антон. Однажды, когда мы сидели в раздевалке, по случайности запертые вместе, я рассказал ей всё. Свои мысли и чувства. Душу ей излил. Лия оказалась прекрасным слушателем. Когда монолог был закончен, меня почти пробило на слезы, и её тоже. Мы были очень похожи, как оказалось. Слова, сказанные ей до сих пор мне запомнились: «… Мечты тлеют, как огонь и, иногда, совсем сжигают нас…«. В тот день мы узнали друг о друге больше, чем должны знать люди, курящие вместе каждый день и не больше. — Так тебя очередные поклонники или ещё одни типы, желающие над тобой посмеяться? — Нет, не угадал. Это члены школьного клуба по баскетболу. Хотят, чтобы я была их менеджером. Написывают мне в личные сообщения в социальных сетях уже четвёртый день. Как увидели в школе, стали хвостиком ходить. — Лия сложила руки на груди от подступающего гнева. Они нагло нарушали её личное пространство. Странно. Звать Рамазанову новым менеджером клуба не выгодно почти во всех аспектах. Те, кто не безответно в неё влюблены, отпускают мерзкие шутки и слухи. Тяжело быть человеком, который противостоит сложившейся системе в обществе. В общем, Лия на месте не стояла, если какой-то неотёсанный мужлан отпускал неприятные комплиментики девушкам в юбках, но, при этом, рисовала стать следующей мишенью таких нелестных слов. Её можно было только любить или ненавидеть. А я… Кажется был исключением. Что она сможет сделать с кучей парней? Оптимизировать им расписание и заставить выкладываться на тренировках на полную? Легко. Раздавать волшебные пинки? Без проблем. Но Лия на это не пойдёт. Не станет работать на крайне нетолерантных и антифеминных ублюдков, состоящих из мышц. Ей и так хватает проблем с обществом, настраивать против себя ещё и добрую половину девушек, то есть фанаток Антона, в школе — точно не лучшая идея. — И ты что? Согласишься? — Спрашиваешь ещё! Нет. У них мировоззрение уже моих зрачков. Чем мне с ними заниматься? Мячики кидать? Кроме того я не знаю о баскетболе НИЧЕГО! — Её голос начал немного хрипеть от напряжения воспаленных голосовых связок. — Понял, понял. — нужно было как-то прервать её. Не хочу, чтобы она болела ещё неделю из-за того, что сорвала голос. — Хочешь, провожу тебя до кабинета? — Ты же помнишь. Никакой глазки нашего общения. Пойми… Я делаю это не из принципа. Если кто-то узнает, что мы друзья, тебя завалят вопросами. Будут также прижимать возле запасного выхода и выпрашивать мой номер. — Я понимал, что это может быть и близко не придел. Кроме того, что про Лию пойдёт новая волна шуток «жених и невеста», так ещё обо мне пойдёт не меньше. Дружок той самой жабы. — Да. Но может, когда-нибудь… — какой же я слабый мудак. — Может, но спасибо — Лия также оперлась спиной о стену, рядом со мной. Это вполне можно было рассчитать как поддержку. Мне этого хватало. — Лия? — М? — Напиши, когда больничный закончится. Пожалуйста. — Хорошо… Напишу. — даже стушевался как-то от такой откровенности. Лия наклонилась голову вниз, прикрылась длинными волосами, но её улыбку было все равно хорошо видно. — Эм… Я пойду уже. Биологию нужно сдать. По ощущениям мы стояли около десяти минут. Пора отпустить её, а то не успеет застать учителя в кабинете. Тогда, получается, зря приходила в школу и стояла на холоде. — До встречи, тогда. — Угу, до следующей, Тём. Не прошло и пяти минут, как я остался, в курилке один, как на разбито экране смартфона высветилось сообщение. От Левашева. _13:18___ Артём, надо поговорить. Если ты уже ушёл, разворачивайся и иди назад! Быстро! Я не шучу. Жду тебя в зале. Это было… Неожиданно. В моей голове с невиданной силой и энергией закрутились шестерёнки разума. Он не писал так почти никогда. Если бы хотел рассказать историю, дале если бы наступил апокалипсис, он бы позвонил или написал. Но в сообщение указана личная встреча. Руки начинали предательски трястись от волнения. Что я мог натворить? Время на дисплее телефона — 13:22. Нужно подобрать все растерянно мужество и идти. Коридоры уже были пустыми, от стен отлетали звуки моих глухих шагов. Угнетающая атмосферка. Или я сам себе все придумал. Может Антон хочет поругать меня за пропуски, как староста, или меня кто-то заметил за курением… В конце коридора уже виделась его фигура.