Не суждено?

      Лиза всё ещё не верит, что это очередное утро, когда она просыпается в своей кровати, такой мягкой и тёплой, а не в спальном мешке на земле. Вставать не хочется от слова совсем, и в голове даже проносится идея пропустить этот день, ведь идти к третьей паре, а затем сидеть там ещё две до самого вечера — просто ужасная идея. Но контрольную работу никто не отменял, и совсем не важно, что к учёбе они приступили всего несколько дней назад. На носу экзамены, и портить оценки нельзя, поэтому она всё же собирается с силами и поднимается с нагретого местечка. Сегодня Лиза наконец-то встретится с Ирис, девушка вернулась только вчера, поэтому она решила не навещать подругу, чтобы дать отдохнуть с длинной и выматывающей дороги. Кажется, что они не виделись целую вечность, уже не терпится послушать её вечную болтовню, по которой Лиза тоже успела соскучиться. Иногда она ловит себя на мысли, что будущим студентам Ирис повезёт, ведь с большей вероятностью она проболтает о чём-то своем, но никак не о теме занятия. Наверняка она станет одним из самых любимых преподавателей Академии. Войдя внутрь, Минчи всматривается в каждого человека, что проходит мимо или обгоняет её со спины, и среди них нет знакомого ей человека. Но Лиза не торопится с выводами, ведь Ирис могла опоздать, что свойственно ей, поэтому поводов для беспокойства, наверное, нет. В расписании совсем ничего не изменилось, всё так же, как было вчера, и всё те же номера аудиторий. Конечно, можно предположить, что Ирис уже успела занять им места и ждет её там, но они всегда встречались на первом этаже... Спускаясь ниже по уже привычным витиеватым мраморным лестницам, она случайно встречается взглядом с каким-то крупным и низкорослым мужчиной, что сразу же отводит от неё свой недовольный взгляд, который явно не должен был быть замечен в толпе, и быстрым шагом поднимается вверх. Лиза даже оборачивается, провожая его, не то чтобы он её пугает, просто кажется каким-то слишком недоброжелательным и суровым, так ещё и взялся из ниоткуда. Раньше им не приходилось встречаться, но если это новый преподаватель, хорошего от него ожидать точно не стоит. Дойдя до нужной аудитории, она приоткрывает дверь и заглядывает внутрь, чтобы не потревожить Сохейля, который предпочитал оставаться один в аудитории и не впускать студентов, пока не прозвенит звонок. Но в аудитории его нет, а среди её одногруппников, что уже заняли места, она не замечает свою подругу. Если Ирис не явится на эту пару, то пропустит контрольную, и на неё вновь начнёт сваливаться гора долгов, от которой она только недавно избавилась, и то не до самого конца. Ей всегда нравилось сидеть на самом верхнем ряду, особенно на паре по истории, ведь тут нужно только слушать, а смотреть на доску просто нет необходимости, учёный-историк пользовался ей в исключительных случаях. Но эти места, как правило, всегда были заняты, но в этот раз ей невозможно повезло, когда удалось уловить два свободных местечка, ждавших своего времени. Только вот почти никто не любил сидеть у самого края, где, как правило, мог остановиться учёный и начать свое пристальное наблюдение за всеми. Но Лизе всё равно, она же не зря учила все свои конспекты эти два дня, прожигая их взглядом полным усталости и желания поспать. Главное, что после окончания занятия она сможет быстро выйти и не толпиться среди одногруппников. Аудитория постепенно заполняется, а вскоре заходит и сам учёный, начиная объяснять правила написания работы и время её выполнения. Его контрольные работы не всегда казались Лизе лёгкими, на то это и один из основных предметов её даршана. Когда в дверь стучат, Лиза быстро поднимает взгляд и надеется увидеть там Ирис, но это опоздавшие, что, запыхавшись, просят разрешения войти. Им повезло, что мужчина только начал раздавать свои бланки, ведь стоит листкам закончиться, так в аудиторию никто не сможет зайти, пока и отведённое время на работу не истечёт. Сохейль просит оставить дверь открытой, чтобы опоздавшие в случае чего видели, что контрольная началась, и не мешали своими вопросами. — У вас 35 минут. Если вы не успели - ваши проблемы. По поводу пересдач поговорим потом. — Подходя к своему столу, говорит мужчина, параллельно поглядывая на стрелку часов, чтобы засечь время. — Затем начнём новую тему, по которой больше всего билетов в экзамене. Начинайте. — 35 минут на 87 вопросов? — Возникает сидящий перед Лизой парень. — Если вы учили и вообще посещали мои занятия, то у вас на один вопрос будет уходить меньше минуты. Не глупите, время уже идет. Похоже, сегодня мужчина и правда не в самом хорошем расположении духа. Девушка иногда отвлекается на открытую дверь, ожидая увидеть там Ирис, но, похоже, ждать её сегодня не стоит. Время, отведенное на работу, пролетает довольно быстро, но вот расслабляться всё равно некогда, ведь впереди ещё половина пары, где минуты замедлятся в разы. Отвлекаться тоже некогда, ведь медленно диктовать и рассказывать Сохейль не умел, либо просто не хотел. Подперев лоб рукой, Лиза быстро делает одну запись за другой, иногда думая, что мужчина льёт слишком много воды и можно было бы сократить лекцию в два раза, но со временем слова мужчины уходят на второй план, а в ушах стоят перешептывания её соседей. И с каждой минутой это начинает ужасно раздражать, что даже карандаш со всей силы начинает продавливать страницы, а затем и вовсе ломая свой стержень. Может, Лиза и не была бы так раздражена, если бы рядом болтала Ирис, но сейчас её нет, и эти двое ужасно мешают ей. Резко обернувшись, она уже разомкнула губы, чтобы высказать свое недовольство, но её взгляд цепляется за знакомый силуэт, что стоит по ту сторону двери, прижавшись к стене в ожидании, когда же его заметят. И стоит ей его увидеть, как этот человек сразу уходит. В этот раз очки не дают ей ошибиться, наверное, но девушка всё равно не верит своим глазам. Сердце замирает лишь на секунду, ощущаясь как безжизненный камень в груди, а затем готовится вырваться наружу, пропуская сотни ударов, и его ритм явно не в норме. Мысли о важности данной темы сразу улетучиваются из её головы, их будто не было вовсе. Сейчас хочется лишь убедиться, что её глаза и правда не посмели её обмануть. Девушка прекрасно знала, что Сохейля лучше не перебивать, когда он в плохом расположении духа, но дождаться конца пары она не сможет, не выдержит, и её рука взлетает вверх, приковывая к студентке недовольный и уставший взгляд мужчины, словно пуля, достигает её взволнованного лица. — Извините, я могу выйти! — поднявшись с места, выкрикивает Лиза. Она не хотела произносить это так громко, как вышло, волнение просто дало о себе знать. Мужчина не задерживает на ней своего взгляда, недовольно цокает и, помотав головой, взмахом руки всё равно показывает на дверь, тем самым позволяя ей выйти. Учёный знает, что за это его действие девушку сейчас одарят десятком непонимающих взглядов, поэтому просто отворачивается. Она и сама знает, что так будет. И Сохейль не ошибается, сейчас десяток студентов смотрят на него и на Минчи с некой неприязнью. Но в аудитории всё равно никто не удивлён, что мужчина не стал бурчать, а молча отпустил её, ведь все присутствующие знают, что Лиза — одна из самых любимых учениц мужчины, а таких и правда можно сосчитать по пальцам одной руки. Девушка впопыхах хватает все свои вещи, роняя пару карандашей под парту, но даже не думает тратить время на их поиски, и спускается вниз по узенькой лестнице меж рядов, совсем не смотря под ноги и совсем не боясь споткнуться и прокатиться калачиком вниз, заставляя ещё больше народа обратить на неё внимание. Хотя она и уже это сделала, наверняка кто-то из них даже знает, куда она так торопится. Лиза чуть ли не бежит до конца коридора, параллельно перебивая голоса преподавателей за дверьми стуком своих маленьких каблуков. Руки слегка дрожат от волнения, и дыхание тоже перехватывает, хочется остановиться хотя бы на минуту и вдохнуть полной грудью, но девушка всё продолжает чуть ли не бежать, минуя метр за метром. В мыслях всё ещё витает сомнение, что она просто обозналась, что усталость и недосыпы перегрузили её мозг, начав путать всевозможными иллюзиями. А может это вовсе сон? Но Лиза сразу же опровергает последнее предположение, когда пальцы касаются терминала Акши, сном это всё быть не может. Завернув за угол, она практически роняет все свои вещи на пол от того, насколько близко она останавливается перед ним. Перед Зандиком... Хотя в голове Лиза тысячу раз представляла эту встречу, обдумывала, что скажет ему, но когда это происходит в действительности, то всё придуманное ранее рушится. Девушка думала, что всё будет иначе, но нет. Тишина и молчание окутывают этих двоих. Кажется, что всё вокруг просто растворяется, оставляя их в полном уединении, и уже даже не волнует, что кто-то из учёных или дежурных пройдёт мимо и застукает их прохлаждающимися во время занятий. Сейчас тут остались только он и она. Пара глаз, что впиваются в неё как ножи, на который ей стоило наткнуться по собственной неосторожности, не позволяет ей больше оторваться от него и посмотреть хотя бы в сторону. Зандик смотрит на неё так, как будто сам не ожидал этой встречи, будто не пялился на неё минутами ранее, когда девушка не замечала его и что-то писала уставившись в парту. Он чувствует, что медленно начнёт превращаться в кусок льда от волнения, когда эти изумрудные глаза мечутся по его лицу, изучая его как в первый раз. У Лизы даже не было шанса вспомнить свои заготовленные речи, прежде чем такие родные руки прижмут её к его груди, заставляя услышать, как он не меньше её грезил об этом моменте. Дыхание пропадает в эту же секунду, когда Лиза ещё крепче обнимает его, желая просто замереть в таком положении навсегда, позволить теплу растечься по всему телу и даже поделиться им с таким холодным, как могло бы показаться другим людям, Зандиком; а глазам запретить даже приоткрывать веки, лишь бы не выпустить на волю образующиеся слёзы. Мужские руки спускаются на её талию и отрывают девушку от пола, заставляя ту чуть ли не вскрикнуть от неожиданности, а глаза, которые она так не хотела открыть, распахнуться шире, смотря прямо на него, пока позади размывается фон и позволяет ей сфокусироваться только на Зандике, который сейчас не скрывает своей настоящей, такой редкой и совсем недолгой, улыбки. Они не обменялись ни словом, лишь улыбками и встречей их взглядов, которые практически забыли другу друга. Остался только один пункт. Горячие ладони на секунду обжигают щёки парня, хотя он не знает куда ещё жарче, пока её огненные и влажные губы не накрывают его и, кажется, оставляя на них ожог. Касание её губ сразу же заставляет Зандика остановиться и вернуть девушку на пол, но ни за что не разрывая контакт их уст. Последний пункт выполнен. Устоять парень не может и сразу же углубляет поцелуй, пробуя её на вкус как в первый раз, и он знает, что она тоже нуждается в этом. Его раскрасневшиеся губы не разрешают ему отстраниться, и если у него будет возможность, то он вечно готов целовать только эту девушку, терзая каждый миллиметр её рта, заставляя забыть о том, что было до и что будет после. 《Я влюблённый идиот》 — проскакивает в голове у Зандика, и, можно сказать, это его чистосердечное признание самому себе, наконец-то, спустя такой долгий промежуток времени. Хотя, зная, сколько раз он размышлял на эту тему, то будет сложно сосчитать, сколько было этих чистосердечных. Дыхание сбивается с каждой секундой всё больше, говоря о том, что вечности для них не существует, и как бы они не хотели растянуть это мгновение, им всё же приходится оторваться друг от друга. Горячее дыхание обоих касается нежной и чувствительной кожи губ, заставляя их быстро пересохнуть. Но Лиза всё так же не выпускает его лицо из своих ладоней, только вот молчать она больше не может: — Почему ты ничего не сказал? — спрашивает Лиза, стараясь всячески скрыть свое сбитое дыхание, и выходит у неё это не очень. — Я не получала никаких писем. Зандик лишь усмехается, соприкасаясь своим лбом с её. Как же ему хочется ещё помолчать в компании Лизы, но и без ответов он не может её оставить. — Ради вот такой вот реакции. Разве она того не стоила? — Почему всего месяц? Ты же должен был вернуться только в мае. Он медлит с ответом, молчит и, будь его воля, не хотел бы отвечать на этот вопрос. Но и пропустить его мимо ушей, умолчать или перевести тему не получится. — Я тут всего на день, — печально произносит Зандик, отводя взгляд в сторону, и не оставляя от недавней лёгкой улыбки и следа. — Завтра я вновь вернусь к группе. Эта информация как удар под дых, такая неожиданная и заставляющая вернуться в реальность, вынырнуть из шлейфа возникшей страсти и сильнейшего счастья от этой встречи. Пелена спадает и проявляет нынешнюю картину. — Я понимаю. — убирая руки с его щёк, еле слышно говорит Лиза, но её ладони не успевают даже опуститься, как их перехватывает Зандик. — Я тоже многое понимаю, и от этого ничуть не лучше. Извини, я не могу оставить то, к чему шёл годами, — он запинается, когда говорит о том, что не может оставить начатое, хотя Лиза всё равно не поймёт, о чём именно его слова. — Я хочу просыпаться с тобой, а не порознь, видеть тебя каждый день, а не мучиться от бессонницы при одной мысли о тебе, но я ничего не могу изменить. — Ты и правда думаешь, что я виню тебя в чем-то? Ни в коем случае, — виновато произносит Лиза, сильнее сжимая его руки. — В любом случае половина уже позади, и я всё так же успокаиваю себя, что это всего лишь два месяца, а не годы. — И тут ты права, годы - это самая страшная пытка... Для меня точно. Мне кажется, будто… — он не решается договорить, просто смотря на неё, но её взгляд явно просит его продолжить начатое предложение. — Будто я зависим от любви к тебе? Зандик сам краснеет от своих же слов, желание сказать это было настолько сильным, что он просто не смог потушить его внутри себя, и оно всё же выбралось наружу. Такие ситуации, где он не смог сдержать таких «глупых» слов, заставляли его «серьёзный» образ исходить трещинами каждый раз всё сильнее и сильнее. Перед Лизой эта маска должна была уже давно пасть, но всё ещё старается держаться из последних сил. Но краснеет тут только он, Лиза же смотрит на него с таким трепетом и желанием, чтобы он ещё десять раз повторил эти слова. — Похоже, ещё один день придётся прогулять, — она щурится, но уголки губ всё равно тянутся вверх. — Из-за тебя! — Лиза Минчи прогуливает занятия из-за такого, как я? Какая же это честь.

***

В комнате всё осталось так же, как и в день её последнего визита, за исключением парочки разбросанных вещей и пледа, что вот-вот соскользнет на пол. Лиза поправляет его, не очень бы хотелось по нему топтаться, и наконец-то присаживается. В глаза бросается книга, которую Зандик, похоже, убирал куда-то, ведь Лиза совсем забыла о том, что когда-то хотела спросить о ней. — И часто ты перечитываешь эту книгу? — вытаскивая из-под столика книгу, Лиза оборачивается её лицевой стороной к парню, что копошится в своей сумке, — я всё забывала спросить о ней, потому что она постоянно пропадала отсюда. — Я ещё не дочитал, но она довольно смешная, — подняв взгляд на секунду и вернув его назад, отвечает Зандик, продолжая выкладывать вещи на стол, пока не достаёт нужную ему коробочку-портсигар. — Амарит Каур пишет об этом, как будто правда видел этих самых аранар и даже общался, но если не верить ему, то можно подумать, что у него какая-нибудь шизофрения. — Хочешь сказать, ты веришь в этих милых созданий? — Её и правда удивляет то, что Зандик может верить в это. За всё время пребывания в Академии она слышала об Аранарах только от детей, которые встречались ей то на улицах города, то пробегали мимо учебного заведения, когда они с Ирис выходили на улицу поболтать, но ещё ни разу она не задумывалась о том, что это и правда может быть больше, чем простая сказка или детская выдумка. — Не знаю, я всё никак не могу полностью, так сказать, углубиться в эту тему, но отрицать их существование я тоже не буду. Пока Зандик роется в своих шкафах, ругаясь на самого себя за то, что не умеет нормально складывать вещи, Лиза смотрит иллюстрации в книге. Предположения автора о том, как могут выглядеть аранары, кажутся слишком детальными, как в зарисовках, так и в описании, что даже она может усомниться в том, что эта книга может быть выдумкой. Но отдавать своё внимание чтению именно сейчас ей не очень хочется, поэтому книга возвращается на своё прежнее место. — Я не могу тебе ничего предложить, кроме чая, но ты ещё тот ценитель, так что хочу уточнить, что я не умею его заваривать по каким-то особым ритуалам. — Выглядывая из-за двери той кладовой, он показывает ей заварочный чайник. — А ещё есть заварка с плесенью. — Разве мы должны пить чай после столь долгой разлуки? — она смеётся, когда он подходит к ней и показывает прозрачный чайник, по которому разрослась плесень. Выглядит довольно красиво. — Извини, но не думаю, что смог бы уйти завтра утром, если бы у нас было что-то крепче. Так что сцена из какого-нибудь твоего романа отменяется. — Очень жаль, — с наигранной печалью произносит Лиза, закидывая одну ногу на другую. — Тогда я не против попробовать чай, но без плесени, пожалуйста. Пока Зандика нет, а с той кладовой доносится звук шумящей воды, Лиза поднимется с места, заинтересованная довольно большой коробкой, которую никогда не видела в его комнате и что нашла своё новое место на его письменном столе, где, как правило, кроме разбросанных бумаг ничего не было. Конечно, не очень культурно с её стороны трогать чужие вещи, несмотря на то, что с Зандиком они сблизились довольно сильно за столь короткий промежуток времени, но вряд ли что-то «страшное», открывающее все его тёмные стороны, которые Лиза ещё не успела разузнать, он бы так просто оставил на столе. Коробка легко поддаётся ей, позволяя увидеть своё содержимое. Большое количество радужных конвертов для виниловых пластинок. Лиза даже не знала, что парень занимается коллекционированием винила. Девушка тянет одну за другой вверх, рассматривая их красочные, хоть и слегка потрёпанные обложки. Лиза не сразу замечает, что хозяин комнаты остановился позади неё. Зандик как будто умеет ходить бесшумно, и сейчас его выдал только звук соприкоснувшихся стеклянных предметов – чайника и стола. — Хочешь послушать музыку? — складывая руки на груди и подходя ближе к Лизе, спрашивает парень. Его, кажется, совсем не злит тот факт, что девушка без разрешения лазит по его коробкам. В любом случае это заставляет её расслабленно выдохнуть. — Почему не рассказывал о своей коллекции? — вновь вытягивая одну из пластинок, спрашивает девушка. — Это я забрал от матери, это её коллекция и, кажется, не вся. Лиза сразу вспоминает, кем была эта женщина и ничуть не странно, что она любила музыку, но вот то, что Зандик решил забрать что-то из её вещей себе, слегка удивляет. — Выбери любую, какую хочешь послушать, — продолжает парень, уходя в сторону старого проигрывателя. — Мне интересно, что ты выберешь. Только после этого Лиза вспоминает, где стояла эта самая коробка, она всё время прятала под собой именно проигрыватель винила, да и сама в глаза никогда не бросалась. Перебирая пальцами конверты, некоторые из них она приподнимает, где-то вчитывается в название композиций, а где-то просто смотрит на обложку. Но с одной ей всё же удаётся определиться. Вручив Зандику пластинку, он читает лишь название и сразу же, достав её из обложки, ставит на воспроизведение, а затем, когда негромкий, слегка потрескивающий звук начинает превращаться в музыку, оборачивается к Лизе, пересекаясь с ней взглядом. — Ну, думаю минут через 40 ты сможешь выбрать ещё одну, если захочешь. Он возвращается к столику, но только чтобы взять с него портсигар, который ему пришлось отложить, чтобы уделить время приготовлению чая; и пока Лиза занимает своё прежнее положение на диване, только в этот раз поджимая под себя ноги, Зандик отходит к окну. Парень даже не думает его открывать, лишь облокачивается о подоконник и подносит косяк к губам, а глазами как будто пытается что-то разглядеть в сидящей напротив девушке. Из носика маленького чайника всё ещё исходит поток пара, но вот листья чая, придающие воде нежно-зеленоватый цвет, уже начали оседать, медленно падая на дно стеклянного сосуда. Лиза разливает чай по чашкам, одну из которых пододвигает ближе к окну, думая, что парень соизволит подойти, чтобы её взять, если он не хочет присесть рядом с ней, но вместо этого слышится только звук трения головки спички о коробок, которая затем опаляет край косяка. Только вот его взгляд всё равно направлен на Лизу, она точно это чувствует. Радует лишь то, что в комнате и так не может быть тишины, ведь женский, такой приятный голос разбавляет её, не давая напряжению даже образоваться между ними. — Почему ты так смотришь на меня? — повернувшись к нему, наконец-то решается спросить Лиза. Зандик видит, что в Лизе что-то изменилось, она, может, и пытается делать вид, что всё как обычно, но какие-то слова всё же не могут выбраться наружу, мучая её изнутри. Пока они шли до общежития, он обдумал сотню ситуаций, которые могли произойти за этот месяц её пребывания в пустыне, но пока Лиза сама не скажет ему, нет даже смысла гадать. — Задумался. — Высвобождая дым из лёгких, он наблюдает за ним, переключив своё внимание с Лизы. — Как впечатления от месяца в пустыне? Может, он догадывается? Почему он так резко решил спросить про практику? Путаясь в цепочке вопросов, что образуется в голове, она старается всеми силами скрыть нахлынувшее на неё волнение. Нет, она вовсе не хочет скрывать произошедшее, наоборот, слишком сильно хочет рассказать, но только не сейчас. Провести остаток дня с грузом плохой новости на плечах — самая плохая идея. — Хорошо, после наших находок, думаю, библиотека Академии получит много новых книг, — Лиза копошится в сумочке, что лежала рядом с ней, доставая оттуда Глаз Бога. — Наверно, за старания мне досталось это. — Глаз Бога? — его брови вздымаются вверх, как только он видит блеск золотого обрамления в её руках. — Ага. Знаешь, как я его получила? Просто подумав о нем. — она смеётся, осознавая, как бредово это звучит. Зандик никогда не относился к Глазу Бога как к чему-то особенному, наоборот, считал его безделушкой, которую выдают абсолютно случайно, на везение, и что наибольших успехов можно добиться даже без него, лишь усовершенствовать самого человека, словно машину или слишком сложный механизм, в таком случае все люди будут в некой степени равны, а не как сейчас — одним дарован подарок Богов, другим — нет. Переведя взгляд с Глаза Бога на Лизу, он замечает, как она с некой боязливостью смотрит на него, сглатывая, а затем, поняв, что долго разглядывает подарок Богов, поворачивается к парню, совсем не думая, что тот подловит её в такой момент. Девушка улыбается, продолжая делать вид, что всё в порядке. — Кажется, ты не очень рада этому... — Просто я не знаю с какой целью могу применять его. — пытается что-то придумать Лиза, а чтобы заполнить недосказанность и спрятать своё волнение, она хватается за чашку, отпивая ещё один глоток чая и ставя его рядом с всё ещё полной чашкой Зандика. Парень отводит взгляд в сторону, явно что-то обдумывая. Похоже, он и правда пытается самолично догадаться, что так беспокоит Лизу. Неужели это так заметно? Даже если так, то говорить именно сейчас об этом она не хочет, пусть это подождёт, а сейчас ей просто нужно расслабиться, чтобы наконец-то вернуть их разговорам прежнюю лёгкость, как при их последней встрече, ведь сейчас закрытой тут кажется только она, а не Зандик. Песня сменяется другой, и первые же строки намекают Лизе, что нужно действовать. "Feet don't fail me now Take me to the finish line" Оголённые ступни касаются мягкого ковра, с которого совсем не хочется сходить, а затем ступают по прохладному деревянному полу, держа свой путь к тому, кто точно не позволит ей замёрзнуть. "Oh, my heart, it breaks Every step that I take" Лиза не спускает с него глаз, даже когда стоит впритык, попутно вдыхая дым, что изо всех сил старался скрыть его лицо, пока она сидела на диване, но теперь-то ни ей, ни Зандику не спрятаться. — Можно? — не дожидаясь ответа, она забирает косяк, зажатый между чужих пальцев, поднося его к своим давно пересохшим губам. Зандик смотрит на неё так же, как в тот раз, когда она впервые попробовала траву при нём, что вызывает у обоих небольшую, но слишком приятную ностальгию. "Can you make it feel like home If I tell you you're mine?" Никакого кашля курение больше не вызывает, ведь это далеко не первый косяк, который они делят друг с другом. Лизе всё ещё вспоминается один из февральских вечеров, когда он признался, что ему немного стыдно, что из-за него у девушки рано или поздно может возникнуть зависимость, но сейчас он понимает необходимость действия травы, ведь ей точно есть что сказать... Свободной рукой она скользит по его предплечью, собирая рукав рубашки в складки, но останавливается девушка только когда касается шеи, поглаживая её большим пальцем, в этот раз его шея кажется ей куда соблазнительней, чем обычно. Затянувшись последний раз, Лиза возвращает тлеющую папиросу Зандику и наконец-то освободившейся рукой зарывается в эти мягкие, слегка отросшие волосы, по перебиранию которых так скучали её пальцы. Зандик отворачивается лишь на секунду, чтобы затушить косяк об железный футляр, а затем вновь возвращается к её лицу, украшенному слегка ехидной ухмылкой. Его ладони пробираются под её академический пиджак, добираясь до обнажённых лопаток, и его, на удивление, горячие руки заставляют Лизу выгнуться вперёд, прижимаясь к нему ещё сильнее, а кожу изойти мурашками. Когда Зандик приближается к её лицу, кровь моментально закипает в каждом сосуде, каждая клеточка пылает так, что он это прекрасно замечает по её лицу и наверняка ещё лучше ощущает даже сквозь ткань. "Come take a walk on the wild side" Он несколько медлит, дразнит, прежде чем соприкоснуться с ней губами, но как только они сливаются в сладком поцелуе, она, как лёд, тает в его руках, что ему приходится придержать её за талию, не давая даже пошатнуться. Его язык сплетается с её, увлекая в затяжной огненный танец, параллельно затягивая узел где-то в животе девушки, увеличивая эту тянущую и приятную боль с каждой миллисекундой всё больше и больше. Лиза даже не успевает понять, как её тело оказывается на диване, ведь сама она не сделала ни шагу. Кажется, она недооценивала силы Зандика, каким бы худощавым он не казался ей. Руки, что совсем недавно удерживали её за талию, стягивают зелёный пиджак с неё, оголяя плечи и руки, а прохладная кожа дивана заставляет её прийти в себя и более трезвым взглядом посмотреть на нависшего над ней Зандика, который уже остался полностью без верха. Как-то много она упустила, разрешая его поцелую подействовать на неё как более тяжёлый наркотик, полностью туманящий рассудок. Его пальцы слегка надавливают ей на позвоночник, чтобы девушка приподнялась и позволила расстегнуть молнию её платья, и Лиза покорно слушается, ведь давящее чувство внизу живота не позволяет ей медлить и минуты, желая получить чего-то большего. В планах было совсем иное, и лежать на диване должен был парень, но, похоже, в этом плане он смог её обойти и взять роль главного себе, ладно, пусть в этот раз будет по его. Видеть её обнажённой, оставшуюся только в нижней части её комплекта белья, и наблюдать, как её грудь, такая аккуратная, с неизвестными ему созвездиями из родинок, вздымается под ним, — ещё то удовольствие. Он сразу же льнёт к её шее, оставляя на ней несколько мокрых поцелуев, а затем влажная дорожка, оставляемая его языком, и жаркое дыхание достигают чувствительных сосков, обхватывая их горячими губами. Первый тихий стон вырывается наружу, давая ему понять, что он делает всё правильно, и женские тонкие пальцы зарываются в его непослушные волосы вновь, так крепко сжимают их, что эта боль кажется слишком приятной. Но на этом Зандик не останавливается, разрешая свободной руке остановиться на внутренней поверхности её бедра, медленно передвигая её всё выше и выше, достигая не самой плотной ткани её белья. Только вот оно уже все вымокло, поэтому нащупать самую чувствительную точку девушки будет слишком легко. И он прав, когда замечает, как её тело слегка содрогнулось, а ноги пытались рефлекторно сомкнуться, но препятствие в виде самого Зандика, не позволило им этого сделать. Какая досада. Оторвавшись от её груди, он наконец-то и сам остаётся без одежды, снимая ужасно стесняющие брюки. В голове проносится мысли о том, что было бы забавно использовать ремень ещё раз, заставив Лизу вспомнить это неприятное ощущение в запястьях, но он сам уже устал от столь долгих прелюдий. Особенно когда пара зелёных глаз так жадно бегают по его телу. Ноги, что недавно были согнуты в коленях, уже обвивают его талию, заставляя парня прижаться ближе, перестать медлить и утолить жажду обоих. Его член касается влажной ткани, на что Лиза перекрывает глаза, а её ноги ещё сильнее сжимают Зандика в своих объятьях от невозможности терпеть эти пытки. Свободной рукой он отодвигает последнюю преграду меж их телами, и головка его члена соприкасается с её половыми губами, что заставляет пульсацию по всей длине участиться и затаить дыхание ровно до того момента, пока он не станет с ней единым целым. Это мучительно приятно, когда её влажные, слишком горячие стенки сжимают его внутри, не позволяя сразу начать двигаться, но разрешая насладиться теплом. Он тяжело выдыхает в женские ключицы, но, найдя в себе силы поднять голову, он наблюдает за выражением её лица, нависая прямо над ней, а затем позволяя себе начать двигаться. Темп нарастает, а тихие стоны становятся куда громче, один за другим срываясь с её ярко-красных и искусанных губ. Зандик льнёт к ним, терзает до появления капелек крови, что оставляет привкус железа во рту у обоих, но это уже успело войти в некую привычку. Грязные звуки соприкасающихся тел смешиваются с музыкой, стонами Лизы и тяжёлым, давно сбившимся дыханием Зандика. Эта какофония звуков ничуть не неприятная, наоборот, кажется ещё более возбуждающей для обоих, главное, чтобы это не стало причиной недовольства соседей. Отпуская её губы, он вновь возвращается к её шее, оставляя на ней то укусы, то кровоподтеки, а затем сразу же пытается зализать «раны», попутно опаляя раскалённым дыханием. Рука, что всё это время сжимала запястье Зандика, сжимает его ещё сильнее, впиваясь ногтями в кожу, будто желая повредить вены, которые всегда были хорошо заметны через его бледную кожу; Лиза намекает, что она слишком близка к концу. Голубые волосы сжимаются ещё сильнее в её кулаке, что вызывает на лице парня только улыбку, что не может остаться без внимания девушки. Её глаза мечутся от его губ к глазам, и обратно, не зная на чем сконцентрироваться. А вот у Зандика с концентрацией явно лучше, ведь он смотрит только в её глаза, выжидая, когда она что-то скажет или сделает. И её выбор был очевиден, он останавливается на двух алых рубинах, которые так пристально следили за ней всё это время, но долго смотреть на него не получается. Её брови вскидываются, бедра с большей силой сжимают его в своем плену, а взгляд сразу же теряется, нарушая их прежний контакт. Зандик на секунду остановился, засмотревшись, как сменяется выражение её лица, как несколько капель пота пропадают где-то в её волосах и судорога охватывает всё её тело, напрягая каждую мышцу. Последние два толчка даются ему с трудом, и он уже ненавидит себя за то, что у него не оказывается при себе средств контрацепции, так что, как бы ему не хотелось выходить из её горячего лона, он всё же вынужден это сделать. Член пульсирует в его руках, пара движений, и Зандик запрокидывает голову, испытывая те же самые чувства, что и лежащая рядом девушка. Усталость моментально атакует каждый миллиметр тела, прося хозяина повалиться на тот же пол, если на диване слишком мало места для двоих, и просто отдохнуть хотя бы десять минут. Лиза приподнимается на локтях, наблюдая, как Зандик разминает шею и затёкшие запястья, а сквозь его волосы просвечивают лучи заходящего солнца, делая некоторые растормошённые пряди его волос ещё более нежно-голубыми. Парень ловит её на пристальном разглядывании себя. Заниматься сексом при свете дня им ещё не приходилось, поэтому Лиза немного смущена тем, что он мог разглядеть всё её тело, окутанное дневным светом, а не полумраком ночного светила. — Ты покраснела. — произносит Зандик, подбирая свои брюки с пола. — Разве наши отношения не должны были миновать эту стадию? Убрав прилипшие к её лбу волосы за уши, парень трепетно смотрит на неё, а затем дарит лёгкий, поти невесомый поцелуй, попутно касаясь её лба рукой. — Ты себя нормально чувствуешь? — Мне казалось, что я всегда краснею... Но сейчас мне и правда жарче обычного...— тихо говорит девушка, прикладывая руку то к щеке, то ко лбу. Поняв, что ей и правда стоит охладиться, она накидывает себе на плечи плед, что служил ей какое-то время подушкой, и скрывается за дверью ванной комнаты, ей очень повезло, что она тут была.. Проводив её взглядом, Зандик откидывается на спинку дивана, прислушиваясь к шуму за дверью и к просьбе своего тела дать ему несколько минут на отдых. От усталости, что сопровождает его с самого утра, глаза сами собой закрываются, особенно под этот тихий, приглушённый звук воды. И, кажется, ему удаётся задремать, а то и успеть уснуть, но лишь на пару минут, как ему показалось, ведь что-то очень холодное и мягкое опускается на его плечо. Девушка провела в ванной комнате не меньше пятнадцати минут, рассматривая своё отражение, думая о надобности этого разговора, о том, подходящий ли сейчас момент. Зандик даже не заметил, как Лиза вновь успела усесться рядом. Он поправляет плед, закрывая оголённые плечи девушки, по которым блуждают лучи почти ушедшего солнца. Но случайно взглянув в зеркало, что всегда стояло на самой нижней полке его книжного шкафа, он замечает, что рядом с ним словно не та Лиза, которую он знал. Её взгляд направлен в одну точку, на чайник, почти полностью полный и полностью остывший. Лиза собирается с силами, не зная, как начать разговор. Нет, наверное это всё же не самый подходящий момент, но если не сейчас, то когда? — Лиза, я знаю, что что-то случилось. Я не хочу пытать тебя допросами, но всё в тебе говорит о том, что это что-то очень важное. — Он начал первым, будто желая ей помочь прервать молчание. — Ты прав. — Она выдыхает, понимая, что первый шаг он сделал за неё. — Я не хочу медлить, но я не знаю, как начать… Возможно, что я сама ещё не понимаю всё до конца. Зандик никогда не думал, что сможет настолько внимательно вслушиваться в чью то интонацию, пытаясь понять, что испытывает человек. Ему практически всегда было всё равно на чувства людей, что они испытывают в тот или иной момент, он только наблюдал за этим, а иногда делал вид, что сопереживает. Но почему же для этой девушки он абсолютно другой человек? Почему с ней он забывает обо всём, забывает о своих планах, экспериментах, опытах, жестокости и всем, что так долго сопровождало его. — Мне осталось меньше назначенного, — быстро произносит Лиза. — Я умру раньше, чем могла бы. — Что? С чего ты взяла? — дыхание замирает, а в горле сразу же образуется ком, стоит ему прокрутить в голове её слова ещё раз. Вопрос смерти никогда не пугал его, наоборот, наблюдая одну за другой, как от чужих рук, так и естественную, она стала для него чем-то сверх обыденным, хотя так должно быть для любого человека, но есть же те, кто боится её как огня. Зандику плевать на смерть, и если бы он решил продолжить дело отца, то ему бы и дела не было до того, как погиб тот или иной человек, да даже детские смерти не смогут заставить и мышцу на его лице содрогнуться, ведь такие картины он наблюдал не один десяток раз благодаря больнице по лечению элеазара. Почему-то в голове всплывает картина, когда он увидел труп отца, снятого с верёвки, отвратительное, сильно отёкшее синее лицо навсегда отпечаталось в его памяти. Так странно было видеть его на столе, возле которого он так долго работал, он словно поменялся с кем-то местами, только вот ему повезло, что все его органы остались на месте и что он попал в это помещение мёртвым, а не живым. Да, ему было позволено присутствовать при вскрытии, только вот он не испытал никаких эмоций к этому человеку, что очень удивило даже Аль-Хайтама, который, кажется, так ему и не поверил. Так что после того случая он был уверен, что эта тема никогда не будет казаться ему чем-то устрашающим, ведь кем бы он ни был, тем же судмедэкспертом, убийцей, безжалостным мясником в обличии врача, его будет ждать такая же участь, как и любого другого человека. Но вот невольно представив, что ему выпала возможность увидеть Лизу на секционном столе, её безжизненное тело, полностью бледное и холодное, заставило его затаить дыхание. Нет, он бы ни за что не хотел увидеть её смерть, а вскрытие тем более. Наконец-то её слова вырывают его из этих пугающих и нагнетающих мыслей, представлений и воспоминаний. — Это моё наказание за полученные знания. 3андик хватает её за плечи, что недавно укрывал и прятал от холода, всматриваясь в уже побледневшее лицо. Да что это с ней? — Что ты несёшь? — он трясет её, а пальцы крепко вжимаются в нежную кожу, наверняка там останутся синяки. Зандик совсем ничего не понимает, сейчас её загадки совсем не к месту, ему не хочется их решать, хочется сразу получить ответ. — А что ты хочешь услышать? Что тебе непонятно? Я нарушила правила, за это поплатилась большей частью жизни. — Она срывается на не громкий, но всё же крик, скидывая его руки с себя. — Если бы я могла прожить хотя бы 70 лет, то теперь мне осталось 20, а то и меньше. — Какие правила? О чём ты? Ты можешь рассказать с самого начала? Я и слушать не хочу эти загадки, говори прямо! — Зандик перебивает её, отвечая криком на крик, замечая, как она в мгновение опешила. — Я прочла то, что ни ты, ни я не должны знать, поэтому я не могу рассказать тебе ничего из того, за что Ирминсуль лишил меня половины жизни. Понимаешь? — Её глаза слезятся, краснеют, и первые слезы образуются в уголках глаз. — Ирминсуль...? — шепчет себе под нос парень, не успев даже сформулировать вопрос, как её голос вновь становится громче, чем когда-либо. — Я могу умереть хоть завтра. — не сбавляя тон, кричит Лиза, смотря прямо в лицо сидящего напротив Зандика. — Да, я боюсь смерти, я боюсь неведения, да, мне страшно умирать, да... Но и в этот раз ей не был дан шанс закончить своё предложение, ведь Зандик обнимает её крепче обычного, заставляя замолкнуть и попытаться успокоиться хотя бы на секунду, но после этой слишком короткой паузы ещё одна волна слёз настигает её, и теперь она даже не пытается скрыть их, разрешая им скатываться с её щёк и падать прямо на его грудь. Она дрожит в его объятиях, таких крепких и тёплых, согревающих и желающих успокоить её как можно скорее. Такое странное ощущение, минуту назад он думал о том, что бояться смерти слишком глупо, а сейчас слышит это признание от Лизы. Внутренности словно подвергаются воздействию вакуума, сжимая органы до боли. А каждый её всхлип, как удар плетью, но он готов стерпеть хоть сотню, лишь бы она успокоилась. Зандик не сомневается в её словах, верит, как бы сложно это ни было, но принять тот факт, что с Лизой может что-то случиться хоть завтра, всё ещё не может уложиться в его голове, это пугает. Это всё просто невозможно, она же только недавно появилась в его жизни и в любой момент может покинуть её? Нет, это неправда, он не готов так просто распрощаться с ней, не сейчас, не в этой жизни. Зандик не знает, что сказать ей, ком в горле давит, не позволяя каким-либо словам сорваться с его губ, либо же он просто не знает, что сказать. — Я не знаю, как жить дальше с этой мыслью. — еле слышно говорит Лиза, но, несмотря на столь печальный голос, слышно, что девушка слегка успокоилась. — Сначала меня это не очень напугало, наверное, я просто не поняла до конца, но с каждым новым днём я осознаю всё, что случилось, ещё лучше. Её еле тёплые руки обнимают его в ответ, так нежно и... как будто в последний раз, слишком чутко, боясь, что он растворится и всё это лишь сон, где она плачется ему, где он слушает её и просто прижимает к себе. Ему хочется вспыхнуть самым жарким огнём, разорваться на атомы или просто пропасть, лишь бы не ощущать это чувство бесполезности. Он никак не может ей помочь, нет ни «лекарства», ни способа как-то вернуть утраченные годы. Остаётся лишь принятие, но так просто смириться с этим кажется невозможным. Ему нужно узнать чуть больше, но очевидно, что девушка не расскажет. Ладно, значит, он сам этим займётся. Естественно, у него есть некоторые знания об Ирминсуле, но он даже понять не может, как Лиза могла попасть туда, если та никогда даже не думала практиковать медитацию, а это единственный способ. Или нет? — Я буду рядом. - единственное, что может сказать Зандик, зная, что это звучит максимально глупо, — Я что нибудь придумаю. Ты только расскажи... — Не раскидывайся такими словами, — Лиза перебивает его, позволяя нервной усмешке ранить его. — Слишком много на себя берёшь. Я ценю твои слова, но, извини, я не могу позволить себе рассказать тебе больше и подвергнуть опасности. — Значит, я узнаю сам, плевать хочешь ты или нет. Теперь это моя проблема тоже. "I have nothing without you. All my dreams and all the lights mean Nothing without you." Лиза размыкает губы, чтобы сказать, что он лезет туда, где сам обретёт не меньше проблем, если и правда задумает копаться в этом. Девушка знала, что его голову посетят такие мысли, что он захочет, чтобы она рассказала, что не оставит всё так. Она знала о его примерной реакции, но девушка бы просто не выдержала такой груз только на своих плечах, ей надо было рассказать, и рассказать именно ему. Укладываясь на диване, он показывает Лизе, чтобы та просто помолчала, приняла эту информацию как должное, и тянет девушку за собой, не выпуская из цепкой хватки своих рук. И ему даже немного дискомфортно от того, что он проявляет так много тактильности и нежности к ней, но наверняка Лизе это в какой-то степени необходимо именно сейчас. В этот раз она укладывается куда удобнее, точнее, не она, а Зандик укладывает её, на что Лиза не оказывает и малейшего сопротивления; вновь слушая биение его сердца, успокаивающее, но далеко не спокойное. Это лишь небольшое доказательство, что ему и правда не всё равно, наверное... Кажется, стоило ей прийти в себя, наконец-то всё высказать, распрощаться с накопленными слезами, как усталость в двойном размере окутывает её. Сил на то, чтобы даже поднять голову и взглянуть на парня, просто нет, но вряд ли ему хочется смотреть на неё в таком виде, поэтому лучше даже не пытаться и продолжать лежать на нём, как на самой мягкой кровати в мире. Зандик вновь подхватывает плед, что успел поваляться на полу, укрывая девушку. Лиза прекрасно ощущает поглаживания вдоль всей спины, несмотря на плотность ткани, что укрывает всё её тело; такие медленные, но до жути приятные, даже не верится, что Зандик может быть таким. Обстановка в комнате точно действует на неё как снотворное, особенно в сочетании с этой ужасной усталостью. «Я не могу оставить группу там, я не могу бросить свой эксперимент, мне нужно вернуться...» Годы работы, чтения, экспериментов, поиска материалов, казалось, ничто не может помешать ему или пойти не так, да даже если бы Сохре умерла, то он бы просто бежал из ненавистной Академии, но не оставил бы попытки добиться своих идеалов... Если бы не появление Лизы. С её появлением он всё чаще начал задумываться о важности этого эксперимента, ему так хочется остаться с ней, но и предать свою цель он тоже не может. Девушка явно тянет его назад, заставляет многое обдумать, усомниться в собственных возможностях, и с этим мириться он не готов. Зандик знает, на что способен, и чувства, какие бы сильные они ни были, не смогут заставить его отступить, принять поражение. Он сможет сохранить равновесие между Лизой и наукой, точно сможет. Есть же шанс, что всё закончится успехом, ему выплатят огромную сумму, которую он сможет потратить на ту же разработку лекарства для Лизы. Разве это плохо? Но что, если всё закончится иначе… Ему просто нельзя совершить и минимальной ошибки, хотя сам факт того, что парень собирается поставить опыт на человеке уже ошибка, ведь окружающие смогут принять это не сразу, а то и вовсе не смогут. Нет, ошибок быть не может! Всё точно должно пройти успешно. Противоречия и страх бьются между собой до головной боли, но больше ничто не сможет его переубедить, даже самые сильные сомнения, даже внутренний голос. Он не сойдёт с этой дороги, будет идти до конца и вместе с этим не позволит Лизе остановить его. — Может, мне стоит оставить учёбу и посвятить себя чему-то более лёгкому? Эти экспедиции, исследования... Наверное, это не моё. — С твоим-то умом и не твоё? Не думаю, что это лучшее решение, подумай об этом чуть позже, когда тебе станет легче и ты поймёшь, что ошиблась.. — Сомневаюсь. — её голос стал ещё тише, кажется, даже каким-то сонным, но она всё равно заканчивает: — Мне кажется, это было бы правильное решение. В комнате повисла кромешная тишина, ведь проигрыватель уже давно молчал, а теперь замолкли и их голоса, которые за сегодняшний день поменяли свою интонацию не один раз: то страстное дыхание заполняло каждый уголок, то громкий взволнованный крик, то тихие всхлипы. Но отсутствие звуков сейчас кстати, это помогает ему вновь начать копошиться в своих мыслях, раскладывая всю полученную информацию по полочкам и поднимать ту, что упала с них. Ему бы очень хотелось, чтобы Лиза рассказала ему чуть больше. Начиная с самого первого дня её пребывания в пустыне. Рассказала об этом древе, о том, что стало проводником к нему, и что всё же она смогла разузнать такого запретного. Но, кажется, не в этот раз и не в другой точно, ведь тогда может случиться что-то хуже, и кто знает, какие наказания понесут в таком случае оба. Может, если бы существовало какое-то лекарство, либо же вакцина, сыворотка, да что угодно, следствием чего являлось бы бессмертие... Можно было бы сказать, что это лучший вариант для спасения Лизы? Но ведь вечность — это ещё те страдания, ничуть не лучше осознания приближающейся смерти. Хотя, если бы Лиза согласилась на вечную жизнь, он бы последовал её примеру. Терять ему некого, кроме неё, а в таком случае потеря становится невозможной. Но это лишь предел воображения для простых людей, как они, но вдруг он сможет… Солнце уже покинуло свой пост, погрузив комнату в полумрак. Спокойное, размеренное дыхание Лизы говорит о том, что истома взяла над ней вверх и ей удалось заснуть. Жаль, что он не может увидеть её лица, но точно понятно, что только сейчас она полностью спокойна. Ему бы хотелось снять с неё терминал акаши и позволить увидеть какой-то сон, а то и несколько снов, жаль, что этот глупый аппарат имеет множество блокировок и никто, находясь в Сумеру, не может от него избавиться хотя бы на час-другой. Ему придётся встать пораньше, чтобы встретиться со срезом, на которого Зандик, как и планировал, переложит одно весьма большое дельце, давно сидящее в его голове, никто не виноват, что уж очень он злопамятен. После этого останется лишь надеяться, что Академия развалится изнутри либо же приведёт к смене всех мудрецов. Жаль, что он лично не может это сделать, но, может, оно и к лучшему. Шевеление Лизы заставило его резко откинуть эти мысли в сторону, как будто боясь, что через сон она слышит шум его вечных дум, но нет, она лишь удобнее устроилась на его груди, намного удобнее, чем в прошлый раз. В этот раз даже ему удастся уснуть куда быстрее, главное, чтобы эта лёгкая улыбка на его лице не застыла до самого утра, если вдруг девушка проснётся раньше.

***

Щебетание птиц за закрытым окном будит Зандика. Сегодняшний сон был слишком хрупок, ведь его будил любой звук, от разговоров за дверью посреди ночи до Лизы, которая успела проснуться пару раз за ночь и даже сменить позу на более удобную ей, а именно улечься парню на колени, а того заставить спать сидя. Хотя он был не против. На улице только начало рассветать, и стоит ему повернуться в сторону окна, как неприятное ощущение пронзает весь позвоночный столб, почти как в прошлый раз. 4:48. Парень удивляется, что птицы разбудили его в довольно подходящее время, ведь в 6 он уже должен покинуть Академию, и если сделает это чуть раньше, то будет даже лучше. Подниматься с места не хочется, а тревожить сон девушки тем более, но оставаться тут до самого её пробуждения он просто не может. Зандик еле высказывает из-под подушки, что лежит у него на коленях и на которой раскинулись растрёпанные волосы Лизы, пока их хозяйка спокойно наслаждается сном и своим положением, ведь ей удалось устроиться на диване в полный рост, в отличие от самого парня. Но всё обошлось, и Зандик оставил диван только во владениях девушки, а сам наконец-то смог взглянуть на её лицо, такое безмятежное, полностью расслабленное, кажется, что только сейчас она чувствует себя лучше всего, но стоит ей проснуться, и нагнетающие мысли вновь атакуют её. Жаль, что он не может быть рядом, но большая часть разлуки позади, скоро всё наладится. В июне они покинут Сумеру и отправятся куда она только захочет, с ней он готов объехать хоть весь Тейват. Застегивая пуговицы рубашки, Зандик вспоминает, куда он дел запасной ключ Тигнари. Хорошо, что света в комнате достаточно, чтобы разглядеть книжные полки, вроде он должен быть как раз между какими-то книгами. И правда, память его не подвела, хотя ему никогда не приходилось им пользоваться, но ботаник зачем-то отдал все два. Сказать, что их взгляды по поводу Академии были схожи, нельзя, но лесной страж так же, как и Зандик, находил действия мудрецов странными, поэтому приходил в Академию лишь на лекции и старался как можно реже пересекаться с мудрецами, которые всячески пытались уговорить его на различные проекты. Но ему ближе только медицина и охрана леса, поэтому он выбрал комфорт и поселился в Гандхарве. Парень пишет что-то на обрывке листа, что остался на столе, ведь рыться в ящиках — это слишком громкое дело. Он лишь даёт обещание, что обязательно напишет ей письмо, если будет такая возможность, и с нетерпением будет ждать её ответа. В какой-то момент Зандик борется сам с собой, то записывая, то зачеркивая слова, которые Лиза так редко слышит от него, ему хочется напомнить ей о своих чувствах, но неприятное чувство скованности всё же заставляет его перечеркнуть всё написанное, хотя очевидно, что девушка всё равно поймёт, что там было. Оставив ключ и записку на столике, Зандик замечает, что пара сонных глаз смотрят на него, совсем не понимая, что происходит. Опустившись прямо перед сонным лицом и всматриваясь в её полуоткрытые глаза, веки которых борются с желанием вновь сомкнуться и насладиться спокойствием сна. — Скоро увидимся. — шепчет он, тем самым разрывая тишину комнаты, пока сам заправляет мешающиеся волосы за ухо девушки, на что Лиза дарит ему краткую улыбку и снова закрывает глаза, похоже, так и не поняв, что он ей сказал. Закрыв за собой дверь, он выдыхает, этой встречи ему было мало, но даже малым нужно уметь довольствоваться. С Лизой он не тот человек, каким знает себя сам, и это кажется таким странным... Но стоит ему оказаться поодаль от неё, стать привычным собой, так никакие сомнения его больше не терзают, он перестаёт думать о последствиях и просто действует. И сейчас, прекрасно зная, что мысли о девушке, о её состоянии и она сама не смогли его остановить, и он выбрал себя, свои идеи и планы, Зандик понимает, что, похоже, никто не способен его остановить, даже человек, к которому он питает сильные чувства, что он ничем не отличается от своего отца и является таким же эгоистом. Только вот принять полностью он это не может, точнее, просто не хочет. В любом случае этот эгоизм не сможет помешать им, просто не должен, ведь у Зандика всё схвачено, и он не может сбиться со своего стратегического пути. Всё точно под контролем, и осталось лишь дожить до 19 мая, и он полностью посвятит себя Лизе, оставив задуманные ранее эксперименты на потом. Парень быстрым шагом ступает по коридору, стараясь как можно быстрее преодолеть его, чтобы остаться незамеченным каким-нибудь случайно проснувшимся или же заучившимся студентом, хотя очевидно, что в такое время мало кто бодрствует; а затем спускается на второй этаж, где его встречает уже родная дверь комнаты, где он и должен проживать. На всякий случай оглянувшись назад, чтобы убедиться, что лишние глаза не наблюдают за ним, Зандик открывает заветную дверь и так же быстро скрывается за ней. Перед ним словно возникает зеркало, отражающее его самого, только вот ростом чуть ниже и в совершенно другой одежде. Неудивительно, что его встречают так быстро, не давая сделать и шагу вперёд. — Что ты себе позволяешь? Мы сидим тут уже месяц без дела, и ты даже письма нам не отправил. Какой же ты идиот, я бы с удовольствием выпустил тебе кишки. — он тычет пальцем прямо в грудь только вошедшему парню. — Почему я должен слушаться младшую версию себя, если хочу выйти отсюда хотя бы на пару минут? — Молчать. — грубо произносит Зандик. — Кто из нас тут ещё идиот, если ты не можешь понять, что меня не должны видеть в Академии. Тебя бы вообще не было, если бы... — Если бы не полученные мной знания! — перебивает Срез. — Как раз таки это его знания... Ты результат его эксперимента. — Тихо произносит его более молодая копия, сидящая в углу комнаты. — Ты, как и я, отпечаток того периода времени, когда были получены те самые знания, о которых ты говоришь и которые сейчас присвоил себе. — Ты жалкая подстилка, потакающая ему каждый раз. Я удивлён тому, какой я был, — он сверлит взглядом шестнадцатилетнего Зандика, а затем переводит взгляд на стоящего в пороге парня, — и какой стал. Нервы больше не выдерживают, и слушать его становится просто невыносимо, руки моментально смыкаются на собственной шее в чужой проекции, чувствуя, как пульсирует искусственно созданная артерия. Он давит в полную силу, не желая отпускать вовсе, но ровно до того момента, пока руки молодой копии не спадают с его запястий от бессилия, а губы не начинают синеть. Даже сидящему в углу клону пришлось подорваться с места, боясь, что Зандик не остановится. — Не забывай, с кем ты говоришь, — отпуская свою копию, говорит Зандик, — мне известна каждая твоя слабая точка, одно движение — и всё для тебя кончено, мне ничего не стоит пропустить этот период своей жизни. Только материал жалко. Срез отступает, еле сохраняя способность удерживать равновесие, хотя ноги были готовы его предать и упасть прямо на колени перед его «создателем». Он пытается возобновить дыхание, периодически справляясь с приступами кашля, но даже сейчас он не может сдержать своей ненависти и удержать язык за зубами: — Как же хорошо старается твоя Лизонька, не так ли? — произносит он, касаясь отпечатков чужих пальцев на своей шее, а взгляд его всё так же пылает ненавистью к стоящему напротив. — Вероятно, ты прибежал сюда, чтобы сказать нам, что оставляешь все планы позади, и «отключить» нас, как тогда? — К твоему счастью, нет, я всё так же верен себе, а её имя я запретил тебе даже упоминать. — Ах да, ведь если бы ты не подавил свои настоящие мысли и остался таким же, как я, то вряд ли бы она даже взглянула на тебя. Ты и она никогда не будете вместе, это невозможно, перестань обманывать себя. Как только её глаза полностью откроются, и она увидит все твои тёмные стороны, которые ты так профессионально прячешь, то от неё в твоей жизни не останется и следа. Покончишь жизнь самоубийством? В таком случае я буду только рад. Зандик выдыхает, стараясь не вскипеть от злости вновь. Он знал, что ждёт его, ступи он в эту комнату, и ему жаль, что его шестнадцатилетняя копия живёт рядом с этим ненормальным отпечатком его восемнадцатилетнего возраста. Но другого выхода у них нет. — Зандик, всё готово к тому, чтобы я отправился с тобой? — к ним подходит ещё один, полностью идентичный оригиналу, человек. Только заданный ему вопрос наконец-то заставил вспомнить цель прихода сюда, а он потерял тут больше пяти минут, слушая бредни клона. Теперь, когда срезы соизволили выслушать его, можно точно распределить их обязанности на время его отсутствия в Академии. В этом убогом месте есть лишь одно поручение, и получит его именно тот, кто больше всего нуждается в утолении своей жажды крови. Ему бы самому хотелось исполнить своё небольшое желание, но времени на это попросту нет, а обещание есть обещание. Младший сегмент был удивлён, что именно ему доверили самую ответственную работу, но пообещал прийти на помощь вовремя. А кому ещё Зандик мог доверять, импульсивному и сумасшедшему чудику, который точно угробит Сохре?

***

Солнечный яркий свет играется с лицом Лизы, будто желая прожечь в нём дыру своими жаркими лучами. Сколько раз она оставалась тут, столько же раз и просыпалась только по этой причине. Веки из последних сил защищают глаза от яркого сияния, которое будто просит её очнуться, и это всё же приходится сделать. Девушка не сразу поняла, что лежит только на подушке, а человек, что придавал ей возвышенное положение, давно покинул своё место. Она резко поднимается на локтях, слегка болезненно, ведь её кожа слиплась с кожей дивана, но это неприятное чувство как раз позволяет немного взбодриться. Оглядевшись и прислушавшись к звукам, становится ясно, что осталась она полностью одна. И это как удар под дых, ведь он даже не разбудил её, чтобы позволить проводить себя. Если бы не плохой сон прошлой ночью, не предательская усталость, что усугубила всю картину, если бы не всё это, то они бы смогли поговорить куда дольше, до самой глубокой ночи, ведь даже усталость не мешала им раньше делиться чем-то до самого утра, зная, что ранний подъём будет слишком тяжёлым. Лиза чувствует себя немного виноватой, что даже не успела расспросить его о том, над чем он работал уже месяц. Взглянув на часы, что неспешно тикали у неё за спиной, девушка в непонимании смотрит на время, пытаясь понять, правильно ли она видит стрелки. Небольшой прилив паники заставляет её подняться с места и поспешно подхватить свои вещи, которые, к её счастью, висели на спинке стула, и это спасло их от лишних мятых складок. Неужели Зандик специально всё это сделал? Будильник стоит в паре метров от неё, неужели так сложно было просто завести его? Зато вещи развесил. Гениально. Время, как назло, летит слишком быстро, и ещё двадцать минут уходит на сборы, как она ещё заметила этот маленький ключик, прижимающий собой обрывок какого-то тетрадного листа. Но времени на его прочтение у девушки всё равно нет, поэтому, быстро сунув его в карман, Лиза покидает чужую комнату, стараясь как можно быстрее запереть дверь и остаться незамеченной. Лиза спешит как может. Стоит ей войти в Академию, кажется, что она вовсе не опаздывала, а пришла самая первая в первые минуты открытия. На первом этаже ни звука, ни студента, ни учёного, словно все испарились, либо же сегодня вообще воскресенье. Даже подойдя к двери, за которой уже собралась вся её группа, не слышно и звука, кроме ударов мела по доске. Её стук привлекает внимание всех, кто сегодня решил посетить рунологию. — Причина опоздания? — спрашивает пожилой мужчина, удивлялась, что в дверях стоит именно Минчи. — Проспала. — Первое и самое банальное, что приходит ей в голову и сразу же вырывается из её уст. Кажется, что кто-то из тех, кто занял первые ряды, усмехнулся, но ей не удаётся заметить, кто именно это был. — Останьтесь после занятий. Я дам вам материал, который вы, Лиза, пропустили. Его интонация звучит одобрительно, поэтому Лиза бегает глазами по всем свободным местам, намечая для себя одно. В глаза, помимо свободного места, бросается знакомая девушка, с которой она так и не смогла увидеться вчера, но вот свободных мест возле неё нет, поэтому поговорить они смогут только после занятий. Лекция продолжается, как будто ничего и не было, но Лиза всё никак не может сконцентрировать свои мысли на рунах, она ничего не записала за всё время, что смотрела на доску, периодически возвращаясь к макушке её подруги, которая сидит практически перед ней и ни разу даже не обернулась. Только благодаря своим отстранённым мыслям, которые вовсе не касаются темы лекции, девушка вспоминает о лежащей в кармане записке. Наверное, сейчас не самое подходящее время для её прочтения, но, исходя из того, что в голове от сегодняшнего занятия у неё ничего не останется, она всё же читает еле-понятный текст, написанный явно на скорую руку: «Знаю, что ты сердишься, что я ушёл, не сказав и слова, и, скорее всего, ты даже проспала, но твой сон мне был дороже. Нам есть ещё о чем поговорить, и по возвращению у нас на это будет больше времени, обещаю. Я всё так же верен своим словам, которые сказал вчера, хотя ты можешь им не верить, просто держи их в своей голове. До скорой встречи и удачной сдачи экзаменов. Я обязательно тебе напишу и обязательно буду ждать твоего ответа! Люблю тебя. Зандик». Лиза и правда сердится на него, но уголки губ сами тянутся вверх, и она из последнего старается сдержать их, чтобы сидящие рядом люди не заметили её явного смущения. Но когда учёный вновь начинает говорить, то она переводит взгляд на доску, стараясь вновь вернуться на пару, а не витать в своих отстранённых мыслях. Пара подходит к концу, и все покидают аудиторию, в том числе и Ирис, к которой Лиза даже не успела подойти, та словно выбегает из аудитории. — Лиза, у вас всё хорошо? — протягивая ей стопку бумаг, говорит мужчина. — У вас какие-то проблемы? Вы начали уходить с пар без причин, как я слышал. Так ещё и опаздываете теперь. Это совсем не похоже на вас. Вот же... — Нет, всё в порядке. — Она забирает бумаги из его рук, натягивая благодарную улыбку, и уже было хотела уйти, как его голос заставляет её притормозить. — Я знаю, что это не моё дело, но мне кажется, Вы связываетесь не с тем человеком. То, что какой-то преподаватель решил вмешаться в её личную жизнь, заставляет её даже вскинуть брови от удивления, опешить и сто раз пожалеть, что она остановилась. Похоже, Сохейль заметил Зандика тогда, но они и не скрывали своих довольно близких отношений, совсем не думая, что кому-то до этого будет дело. — Мне так не кажется. Оставайтесь при своём мнении, мне его навязывать не нужно. — Она разворачивается на каблуках, даже не увидев его реакцию на довольно грубый ответ. — Извините, мне пора. Неприятный осадок после его слов всё равно давит на неё из-за того, что она не смогла высказаться более жёстко, но ей ещё сдавать экзамены у этого преподавателя, портить отношения не самое время. Ирис записывает что-то в тетрадь, сидя на их привычном месте, и, наверное, только этот человек сейчас поможет ей избавиться от негативного отпечатка этого разговора. Лиза останавливается прямо возле девушки, дожидаясь, пока та поднимет пару своих карих глаз и посмотрит на неё, но это занимает слишком много времени, поэтому руки девушки опускаются на плечи её подруги, словно желая оживить её своим появлением. — Ирис, что-то не так? — решает уточнить Лиза после того, как Ирис даже не шевельнулась и не одарила её хотя бы улыбкой. — У тебя что-то случилось? — Почему ты оставляешь между нами столько недоговорённостей? — возвращая глаза к тетради, говорит Ирис, но вот тон её не сулит ничего хорошего. — Все твои «секреты» мне известны. — Секреты? — она держится уверенно, старается не показать своего волнения от одного только слова. Лишь бы это было не то, что первым пришло в голову. — Ты всё правильно поняла. — Захлопнув тетрадь, Ирис наконец-то поднимается со своего места, возникая почти перед самым лицом Лизы. — И ты не сказала ни единого слова ни про себя, ни про Хаву, решив, что мне доверять нельзя вовсе. Лиза уже хотела начать отрицать, пытаться внушить, что девушка ошибается, но с губ не срывается и слова, они так же быстро смыкаются, как и открылись. Она никак не могла предугадать такой реакции, ведь Ирис, кажется, совсем не злится, а наоборот, как будто притворяется, хочет злиться, но не может. В голове сотню раз проигрывался этот момент, ведь очевидно, что всё тайное станет однажды явным; и в каждом сценарии девушка уходила, когда с криком, когда без. Ещё пара секунд, утраченных на раздумья, и Лизу сжимают в самых крепких объятиях, что она даже не может пошевелиться, только если упасть из-за нарушенного равновесия. — Я ни в коем случае не злюсь, — она замолкает на доли секунды, будто быстро формируя свои мысли, но потом продолжает очень быстро говорить. — Если бы Аль-Хайтам не переубедил меня, не разложил всё по полочкам в моей голове, я бы и правда была зла на тебя, я была бы зла на всех вас и на каждое причастное лицо. — Аль-Хайтам? Но Ирис пропускает её вопрос мимо ушей, может, он прозвучал слишком тихо, а может, из-за того, что девушка ещё не закончила свою маленькую речь. — Но, несмотря на разговор с Хайтамом, я всё так же была подавлена тем, что дорогие мне люди пережили такое и почему-то оставили меня в стороне. Неужели никто из вас не доверял мне? Я знаю, что делиться таким, возможно, страшно, но... Почему...? Она перестаёт тараторить, но всё, что было ей сказано, скапливается большим комом в груди Лизы, и больше всего её сейчас волнует, кто рассказал ей всё, неужели это и правда был Аль-Хайтам? — Не в этом дело, я думала, так будет лучше. Мы думали, что так будет лучше, не хотели тебя ранить этим, ведь тебе нравился этот человек. — Ты говоришь точно так же, как и Зандик, только вот вы будете дороже какого-то там подонка. Я бы осталась на вашей стороне… Её голос звучит слишком сочувственно, и, кажется, она испытывает чувство вины за свою слепоту, что не заметила каких-либо изменений в двух близких ей людях, а дошло это до неё только сейчас, спустя почти полгода. Но это в прошлом, хотя иногда неприятные воспоминания всё же настигают Лизу с вопросом: «А что, если бы...?» — Ирис, мне жаль, что мы так долго скрывали это от тебя, но это был наш единственный секрет, который не должен был коснуться тебя. Не думай, что мы не доверяем тебе... Но вот мучительные вопросы всё ещё не дают ей возможности успокоиться и сконцентрироваться на чём-то одном, поэтому Лиза не сдерживает своего интереса, и, возможно, это к лучшему, ведь теперь-то всё сможет рассказать из своих уст, но прежде стоит узнать, кто же раскрыл все карты. — Кто всё это рассказал тебе? — Зандик. — Зандик? — девушка и правда шокирована этой информацией. Он не мог просто взять и всё рассказать... — Он не хотел, но это было необходимо, чтобы я не поверила словам Шахии, — она томно выдыхает, отводя взгляд в сторону, — а я ведь почти поверила… И кажется, что после этого кровь в венах Лизы закипает от ненависти, но не к Зандику, который, скорее всего, поступил так только из-за необходимости; а к девушке, что не умеет так просто отпускать людей, которые явно не заинтересованы в ней, и только это является главным поводом для различного рода злодеяний. — Эта история слишком длинная, — Ирис смотрит на большие настенные часы, намекая, что перерыв подходит к концу. — Но у нас ещё три пары впереди, думаю, этого времени будет достаточно. Мне так много надо рассказать и спросить. И, кажется, что девушка запомнила все детали, которые рассказал ей Зандик и которые успела придумать Шахия. Если бы только Ирис поверила не тому человеку, не выслушала мудрого не по годам Аль-Хайтама, то, возможно, что её обида сохранилась до самого конца, оставив в их дружбе огромную пропасть, ведь всё, что было придумано новой пассией Кудари, звучало довольно убедительно. Этот день ужасно вымотал Лизу, а последние остатки сил девушка решила пожертвовать на посещение «Ламбады». Решив больше не возвращаться к не самой приятной теме как для Лизы, так и для Ирис, разговор переключился на прошедшую практику. И у Ирис она прошла куда интереснее, чем могло показаться, её рассказы можно слушать бесконечно, а чашечка кофе — лишь хорошее дополнение. Освободившись от всех недосказанностей, общаться с сидящей напротив девушкой стало ещё легче, будто больше нет стены из страха сказать что-то лишнее, случайно проболтаться или ещё что, именно сейчас тяготящее бремя молчания растворяется. Только полностью избавиться от всех секретов никогда не получится, и пусть то, что знает она и Зандик, останется только между ними навсегда.