Не суждено?

***

      Все разговоры смолкают, как только знакомая фигура показывается вдалеке. Он опоздал и, кажется, совсем не торопится, а думать об извинениях и вовсе не стоит. Совсем недавно радушно общающаяся со всеми Сохре замолкает. Девушка смиряет его взглядом, полным неприязни, когда Зандик подходит к ней, а точнее к их группе. Одно его присутствие заставляет кровь в венах кипеть, а ненависть полыхать самым жарким пламенем. Сохре решила не мешать Шозэ своими просьбами, ведь уже не раз просила его помощи по другим вопросам, поэтому просто смирилась с тем, что должна будет подчиняться каким-то требованиям Зандика. Главное, чтобы он ни за что не подумал, что она оставила всё так просто, нет, у неё однозначно есть свои планы на эту экспедицию. Она будет делать всё, чтобы подловить его, найти у него какие-то вещи, записи или ещё что-то, лишь бы мудрецы поняли, что она никогда не шутила. Именно она будет с ним рядом…и раскроет все потайные секреты этого ненормального. Парень даже не думает объяснять им какие-либо нюансы предстоящей работы, никаких правил, никакого инструктажа, сославшись на их опыт с прошлых исследований, а когда ему задают вопрос, он полностью игнорирует его, продолжая идти впереди всех. Плевать он хотел на их жизни, планы, интересы. Главное тут только одно — его эксперимент. Зандик молчит всю дорогу, смотря только вперед и совсем не обращая внимания на тех, кто отстаёт от их группы, но он явно подслушивает чужие разговоры, когда они касаются чего-то важного и весьма интересного, что может пригодиться ему лично. Выспаться сегодня не удалось от слова совсем, ведь уснуть он смог лишь ближе к пяти утра, а встать пришлось в семь. Всю ночь он объяснял своему первому срезу, что требуется от него и к какому времени он должен оказаться в нужном месте, тот оказался куда сообразительней, чем казалось его создателю. Пусть он и младшая версия его, но куда смышлёнее. Необходимо было изменить его внешность чуть ли не полностью, сделав старше хотя бы внешне, подобная работа всегда отнимает много времени и создаёт больше возни, но иных вариантов просто нет. Теперь, когда все трое выглядели как один человек, отражённый в зеркалах, глаза Зандика горели тем самым желанием, которое почти смогло поугаснуть в нём после появления Лизы. Но сейчас её нет, тушить костёр некому. Второй срез рад видеть его таким, поэтому во время обсуждения всех деталей плана ни разу не посмел спорить с создателем, лишь один раз и то не по теме, когда первый срез посмел упомянуть девушку, что вызвала у него приступ гнева, он не мог слушать о Лизе даже слова, если оно не плохое. В любом случае уговорить их удалось. Хотя было бы странно, если бы они посмели его ослушаться. Жаль, что Зандику в любом случае придётся тратить первый месяц впустую и заниматься основной целью экспедиции, чтобы Академия не заподозрила ничего лишнего, если не получит нужных отчётов вовремя. Безусловно, ему интересно это занятие, но делить его с кучкой недоумков — такая себе идея. — Что тебе надо? — возникает Зандик, заметив, что Сохре идёт с ним рука об руку. — Я слежу за тобой. Ты точно что-то задумал. В этот раз ты не обыграешь меня. — Пф. Думай и делай что хочешь. — Усмехается парень, даже не скрывая своей улыбки, на что получает её недовольный взгляд, который невозможно не заметить даже боковым зрением. Зандик выбрал её не только за какие-то насмешки над ним на первом курсе, а за то, что Сохре слишком много узнала за это время. Найдя его дневник, она была очень близка к тому, чтобы разрушить его жизнь, лишить возможности быть учёным, а это равнялось потере доступа ко многим знаниям, которые нужны ему для своих личных открытий. Сейчас же, если он просчитается хоть в одной мелкой детали в будущем, девушка обязательно воспользуется этой возможностью вновь, только теперь у неё будут стопроцентные доказательства его причастности. Она не так проста, как могла показаться на первый взгляд, чутье её и правда не подводит, поэтому Зандику очень захотелось, чтобы она стала первой, на ком он испытает его изобретение. Риск будоражит его и ему это нравится, вот она настоящая зависимость, а не прочее баловство в виде травы. Только вот раньше парня не пугала её смерть из-за возможной ошибки, а сейчас всё иначе... Ему не нужна её смерть во время экспедиции. Жидкий Элеазар должен сработать, просто обязан. Зандик точно знает, что она не умрет сразу, как это предполагалось раньше в случае провала, её смерть теперь ему не нужна, как бы он этого не хотел ранее. Парню пришлось сменить многие пункты своего плана, чтобы остаться в ненавистной им Академии только ради Лизы. Если бы не она, то он бы убил всю группу и скрылся, обеспечив своей группе звание пропавших без вести или ставших жертвами несчастного случая, которых на счету Академии не так уж и мало. Сейчас же девушка максимум потеряет сознание и забудет всё, что происходило до введения содержимого внутрь, пока сам «доктор» будет наблюдать за её состоянием со стороны. Но всё это лишь поверхностный эффект в случае неудачи. Стоит отметить, что смерть так и так неминуема в случае введения Элеазара. Просто теперь она замедлится и, скорее всего, Сохре умрёт уже в Академии, а не моментально. Это будет не его вина... Самое интересное впереди. Останутся ли её внутренности целыми, либо же начнут медленно гнить заживо, переставать функционировать прямо на глазах; сможет ли её мозг нормально работать, а что же будет с нервной системой – всё это он узнает совсем скоро. Но вот в случае удачного стечения обстоятельств она станет чем-то большим, чем просто человеком. Любой глаз Бога померкнет на её фоне. Глаз Бога потеряет свою важность в Тейвате, а он наконец-то покажет истинный потенциал своих знаний, своего бесстрашия перед неизвестностью для новых открытий. И именно он станет тем, кто побудит человечество к опытам на себе и себе подобных. Жидкий Элеазар не имеет ничего общего с болезнью, над которой возился его отец, кроме названия и мелких незначительных проявлений. Клиника будет абсолютно другая, особенно из-за компонента, который необходимо добавить перед введением. Его достать будет сложнее всего...но явно не невозможно. Путь выматывает, но за два дня они точно смогут добраться до горы Долины Ардрави, где их уже будут ожидать культиваторы Каэнри'ах, нашедшие своё последнее пристанище в Чаще Апам. Но самое интересное всё равно будет ждать их только у горы Девантаки.       Солнце медленно покидает небо в ожидании, когда его заменит другое светило. Разбивать лагерь ему совсем не хотелось, и если бы он был один, то точно продолжил бы свой путь хоть по самой непроглядной тьме, лишь бы быстрее добраться до нужного места и уже там остановиться на заслуженный отдых, но сейчас ему необходимо хотя бы делать вид, что он волнуется о своей группе, поэтому соглашается остановиться тут. Зандик оставляет свою группу в их маленьком лагере после того, как помог собрать пару палаток. Эти люди слишком шумные, уши вянут от их разговоров. Конечно же, уходит он под чутким наблюдением Сохре, которая так и не может спустить с парня глаз, всё ожидая, когда он выйдет из себя и все маски с его лица спадут, но не в этот раз, милая Сохре, её действия лишь смешат. Неподалёку виднеется длинная река, в которой отражается появившаяся полная луна, заставляющая воду блестеть, когда в ней происходит незначительное шевеление каких-нибудь лягушек или движение кувшинки из-за порыва ветра. Парень отмечает про себя, что здесь довольно красиво, но это не стоит того, чтобы тратить время от завтрашнего утра на сборы палаток и продолжение дороги. Зандик усаживается на ствол давно рухнувшего дерева, проверяя, не покатится ли оно само по себе, ломать сейчас ноги ему не хотелось, себе-то точно. Нащупав в кармане папиросу, которая уже давно ждёт своего часа, он подпаливает её конец в ожидании, когда табачный дым вновь напомнит ему свой запах. Кажется, как будто щелчок зажигалки пугает всех сверчков и лягушек, ведь именно в этот момент они затихают, словно прислушиваясь и осуждая его за то, что он может стать причиной пожара. Как жаль, что ему всё так же плевать. Но долго это продолжаться не может, и их звуки снова проявляются откуда-то издалека, но это всё равно ему ничуть не мешает. Мимо проносится парочка светлячков, яркое свечение которых тускнеет, когда они пролетают сквозь облако дыма, но стоит им отдалиться от парня, как они вновь кажутся слишком яркими в этой темноте. Интересно, как там Лиза, скорее всего, завтра они уже будут на месте, если верить карте и его примерным расчётам. Наверняка она уже успела с кем-то сдружиться, ведь она будет куда общительнее, чем он. Но так ей будет куда лучше побороть тоску, а вот ему придётся справиться одному, пусть это будет его маленькое испытание, хотя руинные механизмы тоже неплохая компания для того, чтобы разбавить одиночество. Похоже, его одиночество не может длится больше десяти минут, как всегда кому-то да нужно разрушить его спокойное нахождение наедине с собой. Чьи-то шаги и шум ломающихся сучков заставляют его выпрямиться и ждать, когда этот человек заговорит с ним. Лишь бы не Сохре. — Зандик, ты не голоден? — спрашивает какой-то парень, чьё имя Зандик даже не знал, или не посчитал важным запомнить. Худощавый парень поправляет свои очки, когда останавливается рядом в ожидании ответа. — Нет. — чётко отвечает парень, показывая всем видом своё нежелание продолжать разговор. Но незваный гость не собирается уходить, а наоборот, усаживается рядом с ним. — Ты рад, что стал главным в нашей экспедиции? — начинает он, — Ты кажешься таким спокойным, так что с тобой, наверное, будет круто поработать. — Ты что-то хотел? — Зандик решает не тянуть, желание избавиться от сидящего рядом человека слишком велико. — Нет-нет, мы просто с тобой никогда не общались лично, вот хотел... — Тебя Сохре попросила разузнать обо мне что-то? И, похоже, Зандик попадает в точку, когда выражение лица сидящего рядом становится более обеспокоенным, и он слегка ёрзает на месте, о Архонты, как же это глупо с её стороны. — Нет, что ты, мы, точнее я, просто решил наладить с тобой контакт. — нервным тоном говорит брюнет, пытаясь найти себе оправдание, ведь Зандик и правда его раскусил. Но надолго его не хватает. — Ладно, это правда была она. Но мне кажется, она тебе доверяет и просто не может сдружиться с тобой из-за ваших прошлых конфликтов. Его признание смешит Зандика, который чуть ли не давится дымом сигареты. — Доверяет? Сдружиться? — он смеётся прямо в лицо парню. — Ничего более глупого я давно не слушал. — Мы с ней давно знакомы, — он делает недолгую паузу, раздумывая, стоит ли ему продолжать говорить, — она часто о тебе говорит. — Что я сумасшедший, псих, ненормальный и подобный бред? — уточняет Зандик. — Ну и такое бывает... — он замолкает, так и не договорив до конца. Нависает неловкое молчание, но Зандик не из тех людей, что будет искать любой способ избавиться от него, чтобы дать начало новой теме; ему вовсе не хочется слушать, что планирует сказать этот парень, он уже упустил свою возможность, ведь Зандик уже уходит, не желая оставаться в его компании и минутой дольше. — Подожди. — тихий голос окликивает уходящего парня. — Ты не мог бы поставить нас в пару, когда мы приступим к работе? — Нас? — обернувшись, спрашивает Зандик, удивлённым взглядом смотря на этого чудака. — Меня и... Сохре. — Да пожалуйста, мне плевать. — выпаливает уходящий парень. Теперь-то понятно, к чему всё это было. Он не дожидаясь слов благодарности, просто уходит, оставляя своё место этому смазливому чудику. Может теперь Сохре переключит своё внимание?

***

      Раскалённый песок обжигает ноги с непривычки, а солнце поднимается всё выше и выше, заставляя вспомнить их о прохладном ветерке Сумеру, который здесь появляется только ближе к ночи, а то и вообще не появляется. Арафатка, которую ей одолжила одна из девушек, спасала лицо как могла, только вот глаза всё так же слепило яркое и полыхающее небесное светило, а песок находил способ попасть в них, заставляя слезиться. Где-то через час они доберутся до нужного места, которое мудрец уже сотню раз показал на карте. Лиза надеется, что уже сегодня они смогут проникнуть в библиотеку и наконец-то приступить к выполнению главной цели этой экспедиции. Вдали уже виднеется невозможных размеров робот, который идентичен тому, что находится в горе Девантака, где, должно быть, сейчас работает Зандик. Наверняка эту машину он ещё ни разу не видел вживую, и ему точно было бы интересно посмотреть на неё поближе. Интересно, сколько всего таких роботов в Сумеру? Лиза видит только второй, и каждый из них такой устрашающий, а их масштабы — это что-то нереальное; успокаивает лишь то, что они уже давно вышли из строя и вряд ли смогут подняться и нанести удар. Лиза даже останавливается, чтобы разглядеть эту картину получше, но ждать её никто не собирается, поэтому она в спешке догоняет идущих впереди людей. Ноги ужасно болят из-за слишком большой и длительной нагрузки, но оно точно будет того стоить, наверное. Рюкзак сейчас кажется куда тяжелее, чем раньше, хочется скинуть его и продолжить свой путь налегке. А ещё хорошо было бы передохнуть совсем немного, но осталось совсем чуть-чуть, так что она решает не жаловаться и стерпеть эти неприятные ощущения в коленях. Девушка уже хотела поинтересоваться, как скоро они придут, ведь это самое «чуть-чуть» длится уже больше тридцати минут, но за огромной железной рукой стража уже показались очертания верхушки пирамиды, в которой они и должны будут провести достаточно длительный срок. Сказать, что она оказалась такой, как Лиза себе представляла, нельзя, ведь она куда меньше, чем те, что встречались им на пути, но кто знает, что ждёт их внутри. — Даже не верится, что у нас есть возможность первыми войти внутрь, — Говорит одна из девушек, останавливаясь перед спуском вниз к самой пирамиде. — Рад, что вы так горите этой работой и желанием узнать что-то новое. — радостно отвечает мудрец, уже спускаясь аккуратно вниз, а рукой показывая, чтобы все продолжали следовать за ним. Ноги скользят по гладкому песку, пока все аккуратно стараются спуститься ниже, хорошо, что всё обошлось без падений, хотя добраться скатываясь клубком вниз, было бы куда быстрее. Группа начинает что-то бурно обсуждать, подходя всё ближе и ближе, все не ожидали, что такое строение могло оставаться незамеченным столь длительное время. Наверняка и работы там куда больше, чем все ожидали, было бы лучшим решением отправить сюда человек пятнадцать, но никак не шесть. Было решено, что к работе они приступят сразу же, но прежде разберут палатки, ведь спать в стенах пирамиды было не самое лучшее решение. Лизе не терпится войти внутрь, но все почему-то слишком медлят, то там что-то не получается, то что-то найти не могут, то нужно ещё немного посидеть, это раздражает девушку с каждой минутой всё больше и больше. — Надеюсь, вы не забыли за эти дни правила безопасности? — уточняет мужчина. Он первый входит внутрь, давая путь свету свечи, и неся с собой ещё несколько, чтобы оставить их где-нибудь тут и завтра зажечь их повторно. Хорус всё же знал, что внизу нет никакой опасности, поэтому спускался по лестнице довольно уверенно, изредка поглядывая на идущих позади студентов. Эту пирамиду обнаружил он и несколько других мудрецов, когда занимались личными исследованиями, поэтому о том, что находится ниже, ему известно лучше других, но никаких работ он тут не проводил, выжидая момент, когда можно будет взять с собой так называемых помощников. Наконец-то ступени заканчиваются, и они могут ощутить под своими ногами ровную поверхность, только жаль, что увидеть больше, чем позволяет свет свечи в руках некоторых из них, они не могут. Всего можно увидеть три каменные арки, все исписанные и украшенные какими-то символами: начиная от попыток изобразить людей, заканчивая подобием цветов. Лизе удалось разглядеть лишь парочку, и то только благодаря тому, что она незаметно отошла чуть ближе к одной из арок. Девушка подносит свою свечу ближе, пытаясь разглядеть какие-нибудь послания на известняковых блоках, которые слишком хорошо сохранились за все эти годы, ни один из них не треснул и не осыпался, даже создаётся впечатление, что тут совсем недавно произошла какая-то реставрация, либо сюда никогда не входили посторонние люди. — Лиза, что так привлекло ваше внимание? — доносится мужской голос позади. Она даже не заметила, как эхо чужих разговоров перестаёт касаться её слуха, и только этот оклик заставляет её вспомнить с какой целью они сюда пришли. — Стены тут идеально ровные, потому что кроме прислуги Маликаты, джиннов, тут никого не бывало. — Говорит мужчина, подойдя к ней и так же освещая стену своей второй свечой. — Никто даже подумать не мог, что ей могли прийтись по душе людские рассказы. Когда я обнаружил это место, то был шокирован такой коллекцией книг. — Как вы узнали, что эта библиотека принадлежала именно ей? — Из гробницы, созданной королём Дешретом для Богини. Там было довольно много записей. — он прокашливается, — Сила их любви делала этих двоих могущественным дуэтом, но даже такое сильное чувство не помешало Аль-Ахмару погубить свою возлюбленную - выбрав собственные интересы под благим предлогом... — Никто не знает правда это или нет, эту историю ужа сотню раз могли переписать и переварить, не так ли? — Может ты и права, но пока это единственное, что нам известно. — Возможно мы ещё сможем обсудить с вами это, если я что-то найду в том зале, — Она указывает пальцем за спину мужчины, на арку, ведущую в одну из частей огромной библиотеки, — Я же могу работать в том зале? — Конечно. Думаю, Алифе будет легче работать с кем-то вроде тебя. — Благодарю. — уже отдаляясь от него, говорит девушка. Лиза входит в совсем небольшое, довольно узкое помещение с весьма высоким подобием книжного шкафа, хотя это всё те же известняковые блоки, сделанные в подобии современных стеллажей. Она поднимает глаза вверх, где на лестнице стоит хрупкая девушка, чьё имя ей уже стало известно. Обменявшись кивками, Лиза оценивает количество книг, что красуется на полках. Да, это точно работа на месяц, ведь просмотреть каждую, а интересные экземпляры ещё и прочитать – работа не из лёгких.

***

15 апреля.       Тусклый свет уже догорающей свечи свидетельствует о том, что пора бы уже заканчивать с чтением и хотя бы чуть-чуть отдохнуть, ведь углублённая в чтение девушка сидит тут с самого утра, а время уже близится к восьми вечера. У неё еще есть час, чтобы закончить перевод, и только тогда она отправится на заслуженный отдых. Так решила она сама. Лиза внимательно вчитывается в свиток, который был найден ей за книгами, как будто его кто-то намеренно спрятал. Большая часть букв перековеркана, похоже на то, что это писал маленький ребёнок, который ещё не научился правильно рисовать буквы, а ошибки в словах ещё сильнее затрудняют её попытку побыть профессиональным переводчиком. Блокнот Зандика стал для неё довольно важной вещицей, в которой половину листов она отдала под переводы свитков и других найденных в книгах писем, записок и прочих бумаг. А вторую часть она оставила всё так же нетронутой, в ней хранились только его послания ей, которые она перечитала уже сотню раз, и написать что-то там было просто жалко. Лиза смеет предположить, что эту запись делал джинн, который только недавно пополнил ряды прислуги и, соответственно, фамильяров Богини Цветов. Но даже несмотря на это, он был весьма умён, если смог записать в этот свиток такую ценную информацию. Девушка даже не могла представить, что возлюбленной короля Дешрета окажется не просто Божество, а фея, чья раса была изгнана с самой Селестии. О феях девушка знала слишком мало, эта информация практически никогда не касалась её, кроме небольших абзацев в учебниках истории, но что она знала точно, так это то, что феям запрещено поддаваться чувству любви, тем более к человеку, и это важнейший закон для них, нарушение которого влечёт за собой огромные проблемы. Набу Маликата не понимала своих чувств, что питала к Алому Королю, и, как пишет джинн, проливала море слёз, боясь своей возможной участи, а ему ни раз приходилось видеть эту разрывающую сердце картину. Остальную часть текста она ещё не перевела, но, скорее всего, этот джинн записал всё, до момента падения самой матери джиннов. Интересно, для чего же он решил записать это всё? Может, это был приказ? Как жаль, что на такие, казалось бы, лёгкие вопросы никто и никогда не сможет дать ответ. Девушка сразу вспоминает их разговор с мудрецом, который наверняка мог догадываться, что фея пала далеко не от рук Аль-Ахмара, но теперь-то у Лизы точно есть доказательства, и эта информация даст новую ветвь в истории пустыни. — Даже не верится, что это последняя наша неделя! — говорит уже знакомый женский голос, появившийся из ниоткуда. — Лиза, ты опять без перерыва? Пойдём, на сегодня хватит. Алифа подходит ближе, опускаясь на корточках прямо перед ней. Лампа с благовониями, которую девушка всегда носила с собой, так же ставится чуть ли не у её носа. Хорошо, что Лиза уже привыкла и отвращения, что этот запах вызывал раньше, больше нет, наоборот, теперь он, кажется, немного расслабляет. — Не может быть... — Она читает часть переведённого текста, и с каждой строчкой её глаза расширяются, — Кто это писал? Это очень ценная информация, ты же понимаешь? — Конечно понимаю. — Спокойно отвечает девушка. Будто она и сама не могла до этого догадаться. — Это пока всё, что ты перевела? — Нет, я планирую проверить ещё парочку книг по переводу. — Оторвавшись от текста, говорит Лиза, наблюдая как глаза её коллеги загорелись желанием чего-то большего. — Хочешь составить мне компанию? — Естественно хочу. Я буду только рада тебе помочь, ты столько раз меня за это время выручала... — Она смущённо смеётся, вспоминая сколько раз Лиза спасла её от выговоров Хоруса. — Подожди, я сейчас вернусь. Алифа подрывается с места, чуть ли не роняя свою курительницу на голову Лизе, но, слава Архонтам, та лишь пошатнулась и устояла на своём месте, избегая удара по голове. Девушка долго не возвращается, с её ухода прошло не меньше тридцати минут, но и Лиза не собиралась бежать за ней, ведь в помощи как таковой она и не нуждается, а предложила лишь из вежливости. Отвратительная её черта. Такие странные ощущения, когда ты узнаешь то, чего ещё не знают другие, что-то вроде смеси радости, переживания и ужасно сильного интереса. Но даже интерес не помогает ей справиться с усталостью. Всё же нужно было сходить сегодня на перерыв, а не торчать тут больше десяти часов, но, к сожалению, этот свиток она нашла слишком поздно. Запах лаванды уже начинает её раздражать, проедая всю слизистую оболочку носа своим мощным ароматом, который, кажется, с каждой минутой становится всё сильнее и сильнее. Ну а что стоило ожидать, ведь курительница стоит прямо у неё над головой, так близко, что дым, прежде чем раствориться, успевает коснуться её волос, пропитывая и их этим тошнотворным, едким запахом. Теперь-то он точно будет преследовать её дня так два, а то и больше. Реакция организма на столь противное благоухание не заставляет себя долго ждать. Скорее всего, на то, что она чихает аж четыре раза подряд, повлияла и пыль, которую она сегодня вдохнула не один раз, как и на протяжении почти всего этого месяца. Чихая, Лиза случайно ударяется плечом об стеллаж, позволяя близстоящим книгам пошатнуться, но сохранить своё положение, за исключением одной. Она падает откуда-то сверху, заставляя девушку вздрогнуть от громкого хлопка об каменный пол. Книга приземляется чуть дальше от её ног и поднимает на полу небольшое облако пыли, которое практически сразу оседает. Лиза не смотрела, что находится на верхних полках, этим занималась Алифа, так что наверняка она уже успела изучить именно эту книгу и ничего интересного там нет. Отложив в сторону всё, что до этого она держала в руках, девушка, не поднимаясь с маленького табурета, подбирает книгу. Весьма тяжёлая, да и размеры у неё внушительные. В глаза сразу бросается отсутствие названия, Лиза проверяет каждую из сторон и даже корешок, но ничего нет. Правда, проводя пальцами по местам, где должны быть буквы, она как будто ощущает углубления, кажется, что надпись есть, но на деле под каким углом ни посмотри, абсолютно ничего. Это уже начинает настораживать. Открыв книгу вопросов возникает ещё больше. Каждая страница, а их тут точно не меньше четырёхсот, выглядят потрёпано, уголки некоторых страниц то ли случайно, то ли намеренно загнуты. Лиза пролистывает одну за другой, замечая какие-то пометки карандашом, но страницы полностью пусты. — Нет, такого не может быть. — думает про себя Лиза, пролистывает все станицы разом, от начала до конца. Как же ей быть? Она никогда не сталкивалась с таким, им даже об этом не рассказывали, но тут точно что-то да написано, это не может быть простой записной книжкой. Каждая страница исписана будто невидимыми чернилами, либо же все надписи стёрлись сами, как только что-то случилось. Продолжая листать каждую страницу, теперь уже отчётливо рассматривая каждое подчёркивание, знак и пометку, она пытается наткнуться хоть на что-то. Но всё бесполезно. "Может для этого нужен глаз бога?" Она знала слишком мало людей, у которых он был. Славно, что в их группе был такой человек, чтобы с помощью элементальной силы помочь им справиться с возможными трудностями, например, зонами увядания, которых у них на пути не оказалось. Может он... Не успевает Лиза даже закончить цепь своих мыслей, как её руку резко что-то обжигает, словно кусок льда помещается прямо в ладонь, заставляя ту примёрзнуть. Фиолетовое сияние пропадает так же быстро, как и появляется, и Лиза сразу же раскрывает зажатые в кулак пальцы. Брови тянутся вверх от удивления. Глаз Бога? Прямо сейчас в её руке? О таком способе получения она никогда не слышала, вряд ли ей даже поверят, что она получила его... просто подумав? Эта ситуация даже заставляет её усмехнуться, но, безусловно, эта вещь слишком полезна, чтобы не радоваться её получению. Лиза долго крутит его в руках, рассматривая с каждой стороны. Глаза Бога, которые она видела у некоторых жителей Мондштадта и у редко встречающихся на улице рыцарей Ордо Фавониус, никогда не казались ей такими большими. Сейчас же, держа его в руках, он занимает практически всю ладонь. Стирая с лица улыбку, она всё же вспоминает, что было до получения электро элемента. Переведя взгляд на книгу, которую Лиза ненадолго отложила на пол, у неё перехватывает дух. Название проявляется прямо у неё на глазах, сначала серебристым цветом, а затем постепенно меняя свой блеск на более тёмный, красный цвет, напоминающий кровь, заливающую каждую букву, и теперь название для неё не является секретом. В горле резко образуется ком, а рука сама собой ещё сильнее сжимает недавно дарованный Глаз Бога. Свободной, но слегка дрожащей рукой она тянется к книге, которая пугает её и одновременно манит. Название. То самое, она знает его, она помнит его. Всё как на записке… "Сотворение Тейвата" Держа в руках книгу, она пытается вспомнить, что же та женщина написала ещё на том самом клочке бумаги, она точно помнила, что там ещё что-то было, но в голову вообще ничего не лезет, все мысли заполнены только желанием узреть содержимое. И Лиза всё же открывает первый разворот. Что и следовало ожидать, текст проявился. Слишком мелкие буквы мешаются с теми самыми иероглифами, которые прежде украшали пустые страницы. Всё это мешает зрачкам зацепиться за что-то и приступить к нормальному чтению. Но когда им всё же удается, и Лиза может сосредоточиться, становится понятно, что это какой-то сборник законов, но явно не тех, которых придерживается весь Тейват. Минчи читает по несколько законов из каждого блока, но ничего для себя так и не проясняет и не узнаёт, поэтому решает переместиться на сотню страниц вперёд, покончив с непонятным списком правил. Не придав какой-либо значимости тому, откуда начать, она читает и почему-то даже не меж строк. Чтение и правда затягивает её, хотя в руках у неё точно не роман, а, скорее всего, какой-то артефакт, исторический сборник какого-то государства. Государства? Но каждая последующая строчка создаёт лишь больше дыр в её голове, она постепенно теряется в таком потоке информации и уже не очень понимает, о чём идёт речь. Если в начале описывалось что-то обыденное, то, углубляясь дальше, она сталкивается с описанием то звёзд, что украшают вовсе не настоящее небо, а подобие... барьера? То описанием созданий какого-то Фанета. Кто это? Время теряет для неё всякий смысл, она даже не думает, куда пропала Алифа и как скоро ей нужно вернуться к их лагерю. Глаза раздражены то ли от длительного безотрывного чтения в еле освещаемом помещении, то ли от усталости, даже голова уже начинает болеть, но это всё пройдёт, как только она узнает, кто такой Ике и Фанет, или же это один человек? За всё время, что она проработала тут, ей ещё не удавалось встретить настолько интересных книг, кажется, что это простая фантастика, но что таким книгам делать в библиотеке изгнанной феи... Каждый абзац оставляет за собой десяток вопросов, но впереди её ждет ещё слишком много страниц, которые точно откроют завесу всех тайн. Но сейчас то она точно уверена, прочитав так мало, что это вовсе не фантастика, столько правдоподобной информации, которая находит своё отражение в произошедших событиях, о которых знала история, не может знать простой человек, да даже джинн вряд ли обладает такими данными. Боль в голове с каждой минутой становится всё сильнее, но Лиза как будто под гипнозом, она не может остановиться, и всё, что её связывает с реальностью, это лишь лавандовый запах, исходящий от курительницы. Перелистывая очередную страницу, первую, на которой есть загнутый уголок, текст размывается, как будто в самой книге, но зрение всё же возвращается после небольшого испуга, и текст вновь становится явным. Она не верит своим глазам, когда дочитывает страницу, догадки сами забивают её голову, словно ватой, сплетаясь с прочитанной информацией. Лиза как будто ощущает этот ком у себя в голове, и он лишь сильнее давит на неё. И в эту секунду гипноз отпускает её, а боль, недавно казавшаяся слишком сильной, увеличивается словно в сотню раз. Лиза хватается за голову, надавливая ладонями на виски, стараясь переключить боль на любую другую область, но это не помогает от слова совсем. Ей слишком жарко, а шум в ушах давно превратился в отчётливый тахикардичный звук биения её сердца, которое сейчас остановится. По щекам уже начали стекать первые капельки слез, что смогли пробраться сквозь сильно сжатые веки, но если веки смогли дать слабину, то вот зубы, что уже должны были раскрошиться от такого давления друг на друга, если бы не имели своей природной прочности; не пропускают ни одного звука, кроме истошного длинного стона. Найдя в себе силы, она всё же открывает глаза, только вот теперь девушка как будто смотрит на всё вокруг через пелену, что нельзя даже четко увидеть своей руки, что уж говорить о выходе из этой библиотеки. Стоит Лизе попытаться подняться, как в эту же секунду она оказывается на полу, после чего размытый фон в момент превращается в непроглядный чёрный. Боль наконец-то стихает, а затем и вовсе проходит, а её место занимает опьяняющее расслабление, наверное, это сравнимо с морфином, что применяют в больницах для самых тяжелобольных пациентов, либо же какое другое запрещённое вещество, которое будет куда мощнее травы, что курит Зандик. Лёгкий ветер обдувает её лицо, такой прохладный, как будто после сильного дождя, но трава, что слегка касается оголённых участков кожи, полностью сухая, значит, никакого дождя вовсе не было. Открывать глаза сразу не хочется, можно же ещё немного поспать после такого страшного сна, который казался ей слишком невыносимым, а боль казалась слишком реальной. Сейчас хочется лишь продолжить спать и узреть сон куда лучше, она так давно их не видела. Пение птиц, что кажется таким близким и таким волшебным, нежно ласкает её слух и действует на девушку как колыбельная. Интересно, когда птицы с таким красивым пением успели появиться в пустыне? И только эта мысль о птицах заставляет её резко распахнуть глаза и быстро усесться, а вот прикосновения травы или ощущение влажного воздуха совсем не вызвало вопросов... Лиза сразу же жалеет о таком резком действии, ведь настолько яркого света она не видела никогда в жизни, он будет даже ярче, чем вспышка камеры, поднесённой прямо к глазам. Успев узреть как-то блеск в дали, ослепивший её, она жмурится и сразу опускает голову, не решаясь поднять её, поэтому первое, что Лиза может увидеть перед собой, постепенно приоткрывая веки, это беловато-розовую, слишком мягкую и немного щекочущую её колени траву, мягкость которой не дала ей сразу понять, что она лежит далеко не в кровати. Наверное, сон продолжается, но какой-то он слишком реалистичный, либо же она просто забыла, какими они бывают из-за терминала Акаши. Продолжать смотреть в землю нет смысла, поэтому ей всё же приходится вновь взглянуть куда-то перед собой, вдаль, где её взору открывается огромное древо с разрушенным стволом, только вот это никак не мешает ему оставаться таким же величественным, а тянущиеся вверх корни словно пытаются стать поддержкой на случай каких-либо непредвиденных обстоятельств. Именно его листва, отдающая розоватым оттенком и сияющая как скопление стекол на солнце, заставила её глаза испугаться света в первые минуты пробуждения. Каждый листик, что удостоился своего места на ветвях, сияет как самый дорогой камень, и даже пролетающие мимо светлячки меркнут на их фоне. Не удивиться такой картине просто невозможно, ничего красивее она не видела и уже точно не увидит. Девушка поднимается на слегка ватные ноги, желая подойти чуть ближе. Но чей-то голос заставляет её притормозить: — Как давно тут не было людей, я рада, что ты проснулась, Лиза. Не каждый смог. Лиза оглядывается по сторонам, судорожно осматривая всё вокруг, цепляясь за каждый камень взглядом, будто пытаясь уловить обладательницу столь ласкового и убаюкивающего голоса. — Не пытайся найти меня. С тобой говорит всё, что есть тут. Каждый листик, каждая ветвь и сучок. Только после этих слов она понимает, что с ней говорит дерево? Но предчувствия опасности всё равно нет, этот голос вовсе не пугает её, а наоборот, внушает некое доверие. — Где я? Сон? — решается спросить Лиза. — Может и сон, а может и реальность... А может всё в одном. — Голос ненадолго замолкает, выжидая чего-то. — Теперь ты знаешь достаточно, чтобы предположить, где ты, не так ли? Девушка сглатывает, обдумывая услышанный вопрос. Возможно, она и правда смеет предположить, что находится у самого Ирминсуля, но эти догадки слишком бредовые, каким образом её могло сюда занести, если даже люди, тратящие года на медитацию, чтобы попасть сюда, не могут этого сделать, а если им даже и удаётся, они либо прощаются с жизнью, либо сходят с ума. Значит, и её может ждать что-то из этих двух вариантов исхода? — Не бойся своих предположений. Ты и правда стоишь там, где подумала. Ты и твоё сознание всё ещё живы. Сильный шелест листьев даёт Лизе пару секунд, чтобы расслабиться после последних услышанных слов, но и напрячься вновь, когда осознание того, что она и правда стоит перед центром знаний и информации всего Тейвата, настигает её. — Тогда как я оказалась здесь? Я же занималась рутинными делами и даже не планировала... — она мнётся на месте, — оказаться тут. — Удачное стечение обстоятельств. В тот день произошло слишком много событий, ведь так? Есть какие-либо предположения, что стало проводником между мной и твоим сознанием? «Дней»? Неужели она проспала тут не один день, неужели сейчас её тело, оболочка, находится в неком подобии комы? — Найденная мной книга? Всё дело в ней? — она резко поднимает голову, и спрашивает у дерева, бегая взглядом от одной ветки к другой. — Ты куда смышлёнее, Лиза, чем сама о себе думаешь. Мне казалось, тебе понадобится чуть больше времени на размышления. — В голосе и правда прослеживаются нотки удивления. — Почему ты сразу решила, что виной всему книга, а не благовония, которых ты вдохнула слишком много? — Содержимое перестало быть похожим на фантастику. — Лиза выдыхает, когда озвучивает это, ей и правда было необходимо с кем-то поделиться тем, что она узнала. — Не знаю, почему я не смогла оставить себя, я как будто не могла контролировать свою жажду знаний. Что с этой книгой не так, откуда она взялась? — Запретные знания всегда притягивают людей. Даже сейчас ты продолжаешь интересоваться тем, что запрещено знать обычному человеку. — Наступает кромешная тишина, не слышно ни одного звука, но голос продолжает своё вещание: — За любые знания нужно платить, и ты не станешь исключением, к сожалению. — Я понимаю, но, если мне и суждено умереть здесь, почему перед своей смертью я не могу узнать всё до конца? — Лиза игнорирует страх смерти, хотя для любого другого человека сейчас бы ничего важнее вопроса о собственной участи не было, особенно смерти. — Почему ты решила, что тебя ждёт смерть? Ты слишком молода, в отличие от тех, кто ступал по моим корням. Им было суждено прожить меньше, даже меньше, чем тебе. Сильный ветер, что появился из ниоткуда, чуть не сдул Лизу с места, будто пытаясь столкнуть её с корней и уловить момент, как её тело падает куда-то в пропасть, но ей удается сохранить равновесие ему на зло. — Таковы правила, Лиза. Большая часть твоей жизни - это цена за запретные обычному люду знания, которых ты получила в достаточном для наказания размере. — Ветер стихает, а голос становится тише и ещё более нежным. — Мне жаль. Девушка опускается прямо на устилающую корни траву, поджимая под себя ноги и не отводя взгляда от чарующей красоты дерева. В моменте её совсем не волновал вопрос жизни или смерти, ведь она бы всё равно получила ту информацию за которой гналась, но сейчас, когда участь заключается в том, что у неё отняли годы жизни и не дали тех самых знаний - тяжестью опускается на её плечи. То есть теперь есть вероятность, что она прожила большую часть установленного ей срока? Лиза понимает, что этот ветер был не простым порывом воздуха. С ним улетучились года, которые ей суждено было прожить, посвятив себя чему-то важному. И всё, что ей хотелось бы сейчас узнать, так это то, как скоро она сможет вернуться в реальность, а не то, сколько ей осталось, ведь такая информация будет её лишь больше тяготить. Да она и вовсе не хочет этого знать, тогда точно смириться с этой мыслью будет невозможно. Нет, она не плачет, всё же жизнь не покинула её тело, это, конечно же, радует, но горечь всей этой ситуации всё равно нависает над ней пасмурным облаком. Она никогда даже не задумывалась, сколько ей отведено лет, как и любой другой человек в её возрасте, но теперь то, постепенно накрывающее её понимание случившегося, давит лишь сильнее. Теперь каждый день может стать последним? — Правила есть правила, и почти ничто не может их изменить. — Кажется, дерево и правда сожалеет о произошедшем. — Тебе хотелось узнать, что не так с этой книгой? Я могу поведать тебе эту информацию, так как, в отличие от той, что ты прочитала на тех нескольких страницах, она не является запретной, просто она почти не известна нынешним поколениям. Дерево не дожидается её ответа. — Богиня Цветов украла эту книгу с Селестии, чтобы передать её своему возлюбленному, но это был самый глупый поступок, который она могла совершить, ведь боги Селестии видят всё. Набу Маликата так и не успела передать книгу, а её слов было слишком мало, чтобы Алый Король смог понять важность тех поступков, которые входили в его планы. Слишком много на себя взяла Богиня Цветов, слишком много нарушила, за что слишком многим и поплатилась. Вот к чему привело нарушение правил, как видишь, даже Боги не способны избежать наказания. — Можно сказать, мне ещё повезло? — Лиза грустно усмехается. — Хм, да, наверное, это и правда так. — Просто помни всегда, что любые знания несут за собой последствия, а в будущем за них придётся чем-то расплачиваться. — Вы знаете кто была та женщина, что предупреждала меня? — интересуется Лиза. — Она же тоже может понести какое-то наказание за знания будущего? — Знаю. И она уже несёт его и не одну сотню лет. — Вечная жизнь? — Именно. Это тоже своего рода наказание. Только она ошиблась, говоря тебе о своей дочери. Этой девушки тут не было, она смогла избежать наказания, которое понесла ты, но оно всё равно настигло её, когда та достигла тех «высот», которых не должна была. Лиза не особо-то и понимает, о чём ей говорить Ирминсуль, но, скорее всего, под словом «высоты» подразумевается та самая Селестия, куда вознеслась Ванесса. Только вот каким образом эта девушка попала туда, какими знаниями она обладала и каким образом могла избежать наказания, вряд ли расскажет ей дерево. — Ты права, рассказать такое я тебе не могу, теперь тебе известно, что людей всегда манили знания, в том числе и запретные. Стоит мне поведать их тебе или кому другому, все загорятся неким желанием повторить чужой опыт, каким бы горьким он ни был. Большинство людей никогда не учатся на чужих ошибках, им нужно обязательно совершить свои. В воздухе повисает тишина, как будто позволяя ей побыть немного с собой наедине, обдумать много скрытых полученных уроков, но Лиза отмечает про себя, что этот короткий разговор помог ей немного забыться. Пение птиц возобновляется, как только она вспоминает о нём, жизнь тут вновь восстанавливается, Минчи даже и не заметила, как они затихли на какое-то время, стоило древу заговорить с ней. Вся живность как будто подслушивала их разговор, либо же время вокруг неё и Ирминсуля просто замерло, позволяя ему не торопиться в своём рассказе. Её слегка клонит в сон, от которого она, кажется, совсем недавно пробудилась, а те самые птицы вновь кружат где-то рядом, напевая новую успокаивающую мелодию. Похоже, они и правда знают множество колыбельных. Одна из пташек опускается прямо возле её руки, и эти маленькие чёрные глазки кажутся такими понимающими, как будто она и правда знает что-то. Порассматривав Лизу ещё несколько секунд, она исчезает за ветвями дерева, в самой густоте его кроны. Наверное, ей и правда будет лучше, если она уснёт, скорее всего, следующее её пробуждение будет уже в той самой библиотеке, главное, чтобы её не успели обнаружить в таком состоянии, либо ей придётся какое-то время посещать врача в Бимарстане. Рассказывать об этой книге, да и вообще, что с ней случилось, она не собирается, так будет лучше для всех. Хотя вряд ли ей бы вообще поверили, но лучше просто попридержать язык за зубами для всех, кроме одного человека, который точно поверит ей, но стоит ли говорить ему? Щёки вновь касаются шелковистой и мягкой травы, и её всё так же можно сравнить с мягкостью одеяла или подушки, которые ждут её в комнате общежития. Стоит ей закрыть веки, погрузиться в темноту и даже задремать, как руки касается что-то твёрдое, глаза сразу же открываются, а там всё та же птичка, что, похоже, не может отпустить её без подарка. Она вкладывает ей в руку небольшую веточку с розовыми листиками и своим морганием как будто пытается объяснить что-то. Веточка настолько маленькая, что умещается у неё в руке, значит, и спрятать её ото всех будет куда проще. Лиза улыбается в знак благодарности и в эту же минуту засыпает вновь под строгим наблюдением чёрных глаз жительницы этого места. — Надеюсь, мы больше никогда не встретимся, Лиза. Последнее, что услышала девушка, прежде чем полностью покинуть Ирминсуль.

***

Ткань, смоченная в холодной воде, вновь опускается на лоб девушки, а лишняя вода, из-за плохо выжимания, стекает по её вискам и шее, вызывая волну мурашек по всему телу. Лиза морщится от неожиданного холода, но всё же открывает глаза. Теперь-то она точно там, где и должна быть, в своей реальности и, главное, живая. Но её воспоминания о случившемся не стёрты? Должно ли так быть и всё исчезнет со временем, либо же это просто милость Ирминусуля — сохранить ей все знания, в том числе и запретные… — Лиза, ты слышишь меня? — слегка похлопывая девушку по щекам, спрашивает Алифа. — Жар так быстро спал... — Слышу. Что ты тут делаешь? — говорит охрипшим голосом Лиза, приподнимаясь на локтях. Мышцы сводит, стоит ей занять новое положение, но она совсем не чувствует себя больной, поэтому не понимает, почему кто-то ночует с ней в одной палатке. — Мне поручили приглядеть за тобой этой ночью, у тебя был сильный жар всё это время, но сейчас его как рукой сняло. — Как давно я сплю? — Дня два точно. Я нашла тебя в библиотеке без сознания, ты бы знала как я перепугалась. Ты правда лучше себя чувствуешь? Мне нужно сообщить Хорусу. — Да, я в порядке, — она тянется к своему блокноту, что лежит совсем рядом, незаметно вкладывая туда что то. — Ты передала тот свиток? — Ага, в Академию уже отправлено письмо, тебя ждёт большое вознаграждение! Достичь таких успехов это что-то невозможное,—девушка смеётся, — но ты доказываешь обратное. Как жаль, что уже завтра наша практика заканчивается, но я надеюсь, что в следующем году смогу опять попасть с тобой в одну группу. — Алифа, милая, спасибо, что была всё это время со мной, но я думаю, тебе тоже нужно отдохнуть, время уже позднее, а нам выдвигаться утром. — С намёком, чтобы её оставили одну, говорит Лиза. — Ты права. Извини, что тогда оставила тебя, да ещё и с этой курительницей, я не думала, что такое возможно из-за нее. — Из-за курительницы? — Да, мудрец сделал мне выговор за это, он думает, что это именно из-за неё тебя погрузило в столь долгий сон. Ты правда никогда не медитировала? Девушка и правда выглядит обеспокоенно, то ли из-за случившегося с Лизой, то ли из-за выговора. Ни для кого не секрет, что курительницы и правда могут быть вредны для тех, кто никогда не практиковался в медитации, да и в этот раз лампа была слишком близко к ней, а если прибавить к этому ещё и усталость и длительность времени, пока этот запах прожигал её слизистую, то предположения Мудреца вполне оправданы. Только вот Лиза могла бы спокойно всё опровергнуть, но для этого придётся рассказать правду... Извини, Алифа, но придётся всё оставить так. — Не переживай, это точно не из-за неё, я занималась медитацией раньше, — врёт Лиза, чтобы успокоить девушку, — но, возможно, эта порошковая смесь благовония была тяжелее остальных. После того, как в палатке осталась только Лиза, она наконец-то может рассмотреть то, что вложила меж страниц. Веточка такая же, как и во сне, но как же такое возможно, находиться тут и там одновременно, будучи в одном теле? Так странно осознавать, что это и правда произошло именно с ней, а не с персонажем какой-нибудь книги. Сможет ли она дальше продолжить своё обучение? Получать знания — прекрасно, но этот негативный момент всё равно отпечатался в её памяти слишком сильно, и что, если однажды ей вновь придётся встретиться с чем-то подобным, тогда-то она точно не сможет выбраться живой... Да и какой смысл сейчас тратить время на обучение, думать о будущем, если, наверное, правильным решением будет начать жить только настоящим, только этим днём без надежды на завтрашний. В глаза бросается Глаза Бога, что не выглядит так ярко, как обычно. Оказывается, он потух ранее, но загорается вновь, когда девушка берёт его в руки. Ей ещё предстоит научиться пользоваться этой штуковиной, но не опасно ли будет его активное использование?

***

Опустившись на корточки, Зандик делает зарисовку детали, что только что извлёк из древнего культиватора. Было бы хорошо избавиться от ржавчины полностью, но в этом нет необходимости, да и он всё равно почти истратил все запасы серной кислоты на собственные нужды, всё ещё пытаясь найти хоть одного робота с целым ядром, содержащим жидкость, но всё идёт слишком неудачно. Мало того, что ему придётся как-то оправдать истраченную кислоту и выпросить новую, так ещё и ни в одном из пяти механизмов, что они исследовали за этот месяц, нужного ядра не оказалось. Зандик уже начал сомневаться в возможности реализовать свой план, но надежда на оставшихся всё равно есть, вдруг в одном из четырёх предполагаемых ядер найдётся хотя бы наполовину полное. Он рад, что этот чёртов месяц уже закончился и завтра ему будет необходимо вернуться в Академию, чтобы передать отчёты за весь прошедший месяц, ведь такое не получится отправить простым письмом, а передавать эти документы через третье лицо строго запрещено. Но как же хорошо, что он сможет наконец-то остаться наедине с собой, хотя бы на эти несколько дней, что он будет идти до Академии и обратно. Жить рядом с этими людьми, что входят в его группу, просто невыносимо. Их разговоры, мышление, глупые идеи и просто их наличие выводит из себя. Он так давно не был просто один, в тишине, эти студенты просто не дают ему этого сделать, их присутствие ощущается всегда, даже сейчас. Зандик прекрасно знает, кто работает за его спиной и что пара женских глаз сверлят его затылок, но он не обернётся, чтобы она всё так же продолжала думать, что ему нет до неё дела и он не следит за ней в ответ. Нашли ли они что-то сверхважное за столь длительный срок? Нет, и только потому, что он, как их временный руководитель, закрывал на многие важные вещи глаза. Зандику некогда тратить время на выполнение основных пунктов плана практики, который предписан Академией, есть дела куда значимей, и, возможно, одно из них сделает такой прорыв в истории, что никто даже не будет возникать по поводу жертв или ещё чего. А эти жалкие людишки, пусть они делают что хотят, пусть пытаются что-то искать, разбирать, собирать, плевать, он-то точно не будет с этим возиться, всё равно в бумажных отчётах врать куда легче, чем на словах, да и доказывать никто из участников его группы ничего не будет. Кому-то нужно возиться с доказательствами лжи в отчётах? Только если Сохре. Взглянув на свои наручные часы, он понимает, почему его так долго разглядывает девушка. Время рабочего дня закончено, им пора возвращаться в лагерь, но она единственная, кто решила дождаться его, а не пойти со всеми, в том числе с тем парнем, что всячески пытается получить хоть каплю её внимания. Их отношения так смешат Зандика, что он ничуть не пожалел, поставив их в пару. — Ты можешь идти. — Он всё же решается заговорить с ней, когда делает вид, что случайно повернулся в её сторону. — Мне осталось недолго. В ответ ничего, а тишину перебивает шелест листьев, что укрывают парня от лучей заходящего солнца. Он уже было хотел расслабиться, подумав, что Сохре и правда сейчас уйдёт, оставив его одного, пока не решает обернуться вновь. Надежда крошится в этот же миг, когда Зандик видит приближающуюся к нему девушку, а сам он хочет взорваться на месте. — Не могу оставить тебя, Зандик. — Говорит она, остановившись прямо возле него и смотря на него свысока, пользуясь тем, что он чуть ли не сидит возле механизма. — Я же не знаю, что взбредет тебе в голову. — Без проблем, сиди сколько хочешь. — Не поднимая на неё глаз, он опять возвращается к своему рисунку. — Ты уже знаешь, кого оставишь за главного, когда отправишься в Академию на сдачу отчётов? — спокойным голосом спрашивает Сохре, теребя в руках какой-то цветок. И именно это подозрительное спокойствие в её голосе настораживает Зандика. Ещё никогда она не говорила с ним так обычно, спокойно, без ненависти, а от привычного презрения не осталось и следа. Возможно, это только потому, что сейчас они находятся тут одни. Не ожидая такого, он, даже не успев подумать, что это может быть какая-то уловка, резко, бессознательно, поднимает на неё взгляд и морщится от лучей солнца, что не полностью прикрыто её станом. Она даже не смотрит на него, её внимание больше привлекает истерзанное то ли от волнения, то ли от злости растение, у которого совсем скоро отпадут все лепестки по собственному желанию, а не потому что от половины она уже избавилась. — Я не думал над этим, тебя интересует эта временная должность? — интересуется Зандик. — Нет, ни капли, просто хотела узнать, кого ты выбрал, чтобы поговорить с ним... — Её голос немного подрагивает из-за того, что она вовсе не привыкла так спокойно говорить с ним, тем более наедине. — Тебе нужно определиться. Наконец-то цветок высвобождается из её рук и падает прямо возле детали, которую рисовал парень. Теперь-то ей точно некуда уставиться, кроме как на него. — Ну, если тебе это так надо, то ты и будешь. Зандик захлопывает тетрадь и поднимается, тем самым не давая Сохре возвышаться над ним и минутой больше, теперь-то они меняются местами. Она упустила такой шанс посмотреть, как он сидит возле её ног, наверное, это была маленькая мечта девушки, но больше такой возможности у неё не будет. — Что? Нет, мне не нужны твои подачки, ты всё равно никогда не сможешь отбелить себя в моих глазах. — возникает девушка, отворачиваясь в сторону. — Я знаю кто ты на самом деле. — Я и не старался. — с усмешкой говорит Зандик. — Думаю, ты сама что-то задумала, если тебе так резко захотелось занять это место. И он уверен в своих словах, ведь она бы ни за что в жизни не стала бы просить у него что-то подобное, хотя просьбы сейчас даже не прозвучало. Только даже для него останутся нераскрытыми её мотивы. — Нет у меня никаких мотивов! — чуть ли не кричит Сохре, но затем внутренне одёргивает себя. — Я просто хотела быть руководителем практики в этом году, а ТЫ занял моё место. Понятно? Ему хочется сказать, что разговор с ней — это просто один из вариантов пыток в бездне, но он решает не усугублять и так не самые дружеские отношения, да и сам парень не горит желанием продолжать говорить с ней хоть о чём-то. Оставив девушку возле того робота, он надеется, что она не последует за ним, а, наоборот, побежит рассказывать эту радостную новость всей группе, ведь она ещё та любимица каждого коллектива. Общительная, добрая, всегда готовая помочь — такие люди, как правило, и нравятся всем, они не умеют отталкивать от себя одним взглядом, в отличие от таких, как Зандик; в пример ещё можно привести тех же Ирис и Хаву, которых он хорошо знал, да даже Лизу можно приписать к подобным людям, к которым тянутся окружающие. И вот опять, стоит ему остаться одному, хотя бы на эти минуты, что он идёт до лагеря по самому длинному пути, как мысли о Лизе заставляют его голову кипеть. Как же давно они не виделись, как давно он не слышал её мягкого голоса и не ощущал этих тёплых ладоней на своих щеках. В глубине души он корит себя за все эти мысли, ему всё ещё стыдно признать, что он так сильно привязался к ней, но осознание этого пришло лишь сейчас, находясь так далеко. Во время их учёбы он не чувствовал такой жгучей горечи расстояния и даже успокаивал себя тем, что в любой момент сможет с ней расстаться и чувствовать себя как обычно, а то и лучше. Но, как оказалось, он куда слабее, чем думал... В этом плане уже точно. Но единственное, что он уже давно перестал отрицать, так это то, что любит её. Зандик специально не сказал ей, что у него будет возможность встретиться с ней через месяц, и специально не писал ей писем, точнее, он просто не ответил на её последнее, чтобы не поддаться её чарам и не сообщить о предстоящей встрече. Скорее бы этот день истратил свои посланные силы и отправился на покой, чтобы Зандик уже наконец-то проснулся в следующем дне, где отправится в путь, но не в Академию, а к Лизе. В голове почему-то всплывает её аккуратный почерк и цитата, что красуется в его блокноте: «Я думаю, что буду скучать по тебе вечно. Как звёзды скучают по солнцу на утреннем небе». Как жаль, что блокнота с ним нет, Зандик с удовольствием бы взглянул на её идеальные буквы и опять, в сотый раз, пересмотрел все свои рисунки и фотографии, и не важно, что он делал это практически при каждой возможности.