Не суждено?

— Я согласен. — каким-то не самым радостным голосом отвечает Зандик, хотя, получи он подобное предложение, то ни минуты бы не ушло на раздумья. Внезапно возникшее чувство вины перед девушкой, которой он дал обещание, мучительно отражается на нём. Ему впервые стыдно перед кем-то, но этот вариант будет лучшим из всех возможных, он обязательно сразу приступит к разработке хоть какого-то лекарства, эликсира, эссенции, да чего угодно, что сможет продлить жизнь Лизы. Может, такими знаниями располагает этот старик, ведь очевидно, что ему известно слишком много о павшем сотни лет назад королевстве. Мужчина удовлетворённо кивает, похлопывая Зандика по плечу. — Это правильный выбор. В таком случае мы можем отправиться в Снежную уже сейчас. — Зандик, но как же быть с трупом? – осмеливается напомнить о себе сегмент, который внимательно слушал их разговор и не имел права вставить ни слова. — Ты сможешь сообщить группе, а потом бежать? — Думаю да, но мне что делать потом? Задумчиво посмотрев на себя, парень отводит взгляд в сторону. Он пытается вспомнить и прочувствовать на себе отражение тех лет, что запечатаны в человеке, стоящем напротив. Смог бы он справиться, оставшись один? Сможет ли он жить по-своему, если придётся оставаться в тени чужой жизни без возможности сделать свой шаг? Зандик уже шагает за него. Неужели уничтожение самый верный вариант? Но терять такого помощника не хочется. В целом не хочется прощаться с отрезком того времени, что запечатаны в сегменте. — Я не знаю... Пробуй жить своей жизнью, как отдельный человек. Когда моих знаний будет достаточно, то мы обязательно встретимся. Видно, что он взволнован, а после его слов ещё и растерян, ведь слова «живи как отдельный человек» можно расценивать по-разному… Но сегмент всё же кивает, принимая его слова как приказ. К младшему клону Зандик никогда не питал какого-либо рода ненависть, и очевидно почему, так что пусть наслаждается жизнью вне Сумеру, где-то, где его никто не знает. Но им точно предстоит встретиться, всё же полную свободу он ему обеспечить не может и, если честно, не хочет. Всё, что принадлежит ему, должно быть при нём. Либо уничтожено, как бы этого не хотелось. Как раз у него появилось ещё одно дело к старшему сегменту… — Ты, точнее Вы, — он решает обращаться к этому мужчине в уважительном тоне, ведь теперь ему предстоит работать под его руководством, — не могли бы позволить мне вернуться в Академию, у меня остались там некоторые важные вещи. — Ах да, можешь обращаться ко мне как Пьеро. — наконец-то представляется мужчина. — Я помогу сократить тебе путь до Академии, но назад, в порт Ормос и до самой Снежной, тебе придётся двигаться самостоятельно. Думаешь, те вещи, что остались у тебя в Академии, настолько важны? — Вы чем-то больны? — решает поинтересоваться Зандик, когда слышит в голосе мужчины нотки усталости и нежелания тратить время на пустяковое возвращение в Академию. — Мои силы не такие, как у обычных обладателей глаза бога, поэтому я не могу тратить их направо и налево, изнуряя себя. Это причиняет мне ... — Пьеро чуть помедлил.— некий дискомфорт. — Вот как. Ладно, я смогу добраться сам, только дайте мне возможность вернуться в город. Сегмент отдаёт ему сумку, которую успел схватить, а затем уходит, похоже, чтобы сообщить членам группы об утрате и захоронить тело, так и не дав Зандику узнать, что именно стало причиной смерти. Пьеро объясняет парню пару деталей касаемо корабля, который завтра отплывает от пристани и отводит свой плащ в сторону, скрываясь за ним вместе со студентом. Сказать, что он что-то почувствовал, когда шагнул куда-то вне, нельзя, это как моргнуть, сначала ты там, а затем в другом месте. И вот в своей комнате Зандик оказывается один. Пьеро не появился рядом с ним, но, возможно, это и к лучшему. Времени у него совсем мало, ведь ему нужно как можно скорее отправляться в порт. Корабль отплывает завтра в 10 утра, он даже не знает, сможет ли добраться туда за ночь и не попасться на глаза кому-то. Он вытряхивает все вещи из сумки на диван и складывает назад только самое важное, тратить время на сортировку нет смысла, поэтому он просто заталкивает всё внутрь, порывшись в тумбочках, он находит незаконченные записи с какими-то формулами, которые теперь он точно сможет проверить. Но главное то, что он не забыл самое ценное, что у него есть. Белый блокнот, в котором хранились все рисунки, зарисовки и фотографии. Всё можно восполнить, кроме воспоминаний и времени. Накинув на себя плащ, он спускается на этаж девушки. Стук в дверь отражается полным молчанием в ответ, он даже самостоятельно пытается открыть дверь и войти без позволения хозяйки, но запертый замок говорит о том, что внутри никого. Зандик непонимающе смотрит на часы. 18:28. В такое время Лиза обычно возвращалась к себе, только если не заседала в библиотеке. Нет, ждать ему точно некогда, тогда придётся просить другого человека...Скрипя зубами он направляется прочь. Совсем нехотя он спускается ниже, чуть ли не проходя нужную комнату, пока неразборчивые мысли заполняют собой голову. Резко открывая перед собой дверь своей комнаты, парень встречается взглядом с сидящим за столом старшим сегментом, который явно удивлён такой встрече. — Ты что тут делаешь? Всё прошло успешно? — Мне некогда объяснять. Слушай внимательно: послезавтра в Академии собирается консилиум мудрецов, там будет присутствовать старейшина. — Зандик продолжает говорить, попутно доставая конверт, полностью запечатанный. — Любым способом войди туда и передай ему письмо. В этот же день, именно послезавтра утром, выполни ту часть плана, которая была назначена тебе ранее. Знаю, что ты помнишь. — Ты можешь сказать, что случилось? — клон подрывается с места, ударяя и упираясь руками в стол. Он ненавидит спешку и то, что Зандик совсем не хочет объясняться перед ним. — Слушай дальше! После встреться с Лизой... Парень специально замолкает на пару секунд, зная, что за реакция последует сейчас в ответ. — С ЛИЗОЙ? — сразу же перебивает он, даже не пытаясь дослушивать. — Это моя последняя просьба к тебе, и не смей облажаться. Скажи ей, что я буду ждать её в Снежной, я обязательно встречу её там в любое время и всё объясню, и передай ей вот этот адрес. Это всё, что я хочу от тебя. — Я не буду встречаться с Лизой, она причина всех наших бед, я это знаю. — Нет, не знаешь. Просто сделай то, что я прошу, ничего более, после можешь быть свободен. — В каком смысле свободен? — Иди на все четыре стороны, только сделай то, о чём я тебя прошу. Пожалуйста. — последнее он произносит через силу. Зандик чувствует себя отвратительно, ведь ему чуть ли не умолять его приходится. Лучшим решением было бы уничтожить его, но не сейчас. — Вот это да, — сегмент нервно смеётся, прикрывая свою улыбку рукой. — Я ждал этого столько времени, и ты вот так вот просто соглашаешься на это спустя стольких моих уговоров? Так и быть, — говорит он, забирая конверт и записку себе, — я сделаю всё как нужно. Больше из его уст не звучит ни единого вопроса, ничто его больше не интересует, теперь остаётся только мысль о том, что Зандик больше не будет его сдерживать, больше между ними не возникнет ни единой ссоры, больше он вообще его не увидит. Зандик, не говоря ему и слова, выходит прочь. На душе словно камень из тысячи недосказанностей, как бы не потонуть вместе с ним на завтрашнем корабле. Но больше тревожит его выбор, что-то говорит, что он поступил не так, как должен. Так ещё и то, что он не может объясниться перед девушкой, что так ему дорога, прямо сейчас, в эту же минуту, убивает. Остаётся верить, что она всё поймёт. Он накидывает на себя капюшон, проходя мимо оглядывающихся студентов, но, слава архонтам, что среди них нет никого знакомого. «Мы ещё встретимся, моя любимая Академия».

***

— Отплываем! — Слышится грубый и громкий мужской голос где-то позади. Зандик наблюдает за шевелением воды, как медленное движение корабля заставляет её "расступаться" перед ним. Кажется, погода сегодня слишком хороша, чтобы что-то пошло не так, но, путь предстоит длинный, так что гадать смысла нет. Экипаж тут не слишком-то и большой, точнее, он просто не в полном составе, но все они уроженцы Снежной, это легко было понять по их особенному говору, поэтому самый верный и, наверное, самый спокойный путь им известен. Парню ещё не приходилось общаться с жителями столь отдалённого региона, но, смотря на их общение между собой, он бы смело мог сказать, что эти люди не выглядят так холодно, как их описывают жители Сумеру, особенно те, что живут рядом с портом или часто бывают тут, да и жители других регионов тоже описали бы их не самыми тёплыми словами. — Парень! — Мужчина, что стоял за его спиной, окрикивает Зандика. — Ты чего там встал? Не хочешь с нами пропустить несколько рюмочек огненной воды? Зандик смотрит него не понимая, что такое огненная вода и почему он с такой радостной улыбкой зовёт его, незнакомца, куда-то в свои круги. В любом случае звучит это не очень, поэтому он отрицательно машет головой, на что мужчина удивляется. — Ты в порядке вообще? — уточняет тот, уже собравшись уходить. Но тот не отвечает ему, отворачивается, продолжая дальше разглядывать отражение солнца в воде и берега, что отдаляются всё дальше и дальше. А правильно ли он поступил, дав своё согласие этому Пьеро? Вопрос, что не оставляет его ни на минуту. Возможно, это и есть какая-то ловушка, но бояться смысла нет, если он уже ступил на борт. Если же эта организация и правда сможет дать ему то, в чём он нуждается, начиная от знаний, заканчивая материалом, то можно считать, что он уже добился тех успехов, которые ему только и могли сниться. Но что по этому поводу подумала бы Лиза? Что бы сказала она? Поняла бы она вообще... Скорее бы списаться с ней, узнать, не столкнулась ли она с какими-то трудностями после того, как его имя вновь подняло всю Академию на уши. Хотя смысл себя обманывать, из-за него и у девушки теперь тоже есть своего рода проблемы… Как-то странно ощущается то, что он совсем недавно лишил жизни человека, а сейчас думает о той, которой почти удалось остановить его перед этими мрачными затеями. Зандик с удовольствием написал бы ей первым, но её поступающая почта теперь точно будет проверяться, особенно после того, что случится завтра. Это заставляет его невольно усмехнуться, зная, что у Академии теперь намного больше проблем, чем раньше, только вот к чему это приведёт, увидеть ему уже не суждено, хотя, кто знает, может, он вернётся совсем скоро и сможет узреть результат своих деяний.

***

12 мая.

Лиза записывает какие-то важные даты, пока Ситт рассказывает тему у длинной и полностью исписанной доски. Сегодняшний день начался на удивление хорошо, как будто с нужной ноги, хотя, скорее всего, это от ощущения, что Зандик вернётся через неделю и они наконец-то смогут провести время совсем иначе, не так, как при прошлой их встрече. Ей точно найдётся о чём с ним поговорить, ведь в прошлый раз они не обсудили ровным счётом ничего, а самые интересные темы Лиза оставляла для личного разговора, никак не для писем. И, говоря о письмах, Лиза так и не дождалась от него ответа на недавнее письмо, но девушка и не думает злиться, потому что видела, сколько бумаг заполнял Хорус еженедельно. Несмотря на её хорошее настроение, какая-то странная, давящая и напряжённая атмосфера витает по всей Академии, что Лизе совсем не по душе. Сегодня проходит какая-то конференция мудрецов перед экзаменами, и в Академии как будто все говорят шёпотом, даже на перерывах не слышно громкого смеха какой-нибудь группы друзей, как было раньше. Все играют роль прилежных учеников, как будто вокруг сотня одинаковых людей, запрограммированных только на получение знаний, хотя в любой другой день избежать шума за пределами аудитории было практически невозможно. Лучше уж пусть главного мудреца не будет в Академии, чем видеть такую скучную картину студенческих лет. Сегмент ступает по лестнице, а затем медленным шагом, словно по красной ковровой дорожке, шагает по коридорам к нужной ему двери, чьи узоры отливают дорогим розовым золотом на фоне тёмного дуба, именно за ней и скрывается зал для совещаний. Конечно, он выполнит всё, что сказал ему Зандик, в том числе и передаст это глупое письмо, но вот встреча с Лизой ему малоинтересна, и он надеется, что не встретит её в Академии сегодня вовсе. Пусть слухи о смерти Сохре, ведь очевидно, что именно Зандик облажался, сами настигнут её, и она будет шокирована тем, кого выбрало её наивное сердце, и в этот самый момент розовые очки сами спадут с глаз, разбиваясь о каменную реальность, открывая ей взор на то, что такой человек, как Зандик, не мог испытывать к ней и доли влечения. Ну или самую-самую малость. Серьёзные мужские голоса моментально затихают, как только двери распахиваются у них перед глазами и в зал входит знакомый многим парень. — Что вы себе позволяете, господин Зандик. — Вскакивает с места глава даршана Кшахревара. — Выйдете немедленно. Охрана! Сидящий рядом Шозэ сверлит его взглядом и ёрзает на стуле, явно ощущая что-то плохое. Двое охранников сразу же направились к нему, планируя вытолкать его за всё ещё открытые двери, но сегмент не планирует так быстро сдаваться. — У меня дело к главному мудрецу Академии. Выслушайте меня, уважаемый Синбэд. — он словно мурлычет, хотя его голосу всегда был свойственен лишь насмехательский и временами агрессивный тон. — Я готов вас выслушать, если это и правда что-то серьёзное. — мужчина показывает рукой, чтобы охранники отошли и вернулись на свои прежние места. — Оставьте его. — Но мы решаем другие вопросы. – Вскрикивает Шозе, явно понимая к чему всё идет. — У нас нет времени! — У меня есть время, — он смиряет его взглядом, — Если вы торопитесь, то можете покинуть нас. Все главы даршанов, собравшиеся за столом, моментально замолкают. Кто-то сталкивается взглядом с Шозэ, а затем опускают глаза в стол. — Я очень мало времени уделял Академии в последнее время, — Синбэд говорит это с досадой в голосе, — после смерти моей жены у меня не было на это сил, и всю работу я свалил на Шозэ. Мне жаль, что студенты перестали относиться ко мне как раньше, я заметил это даже по тому, как они ведут себя сегодня. Но я всё исправлю. Так что у вас за дело? — Я не хочу тратить ваше драгоценное время на слова, у меня для вас письмо, можете прочитать его сейчас? Оно не очень длинное, но, я думаю, очень важное. Зандик осматривает всех поголовно, проходя за спинами всех присутствующих, так же и они не спускают с него своего настороженного и внимательного взгляда, будто они ждут от него каких-то фокусов. — Конечно. Коллеги, вы же не против? Отдохните пару минут. Видно, как перья в чужих руках начали нервно подергиваться, ровные осанки некоторых особ искривились, а кто-то и вовсе не в силах усидеть на месте. Синбэд открывает письмо аккуратно, стараясь не разорвать конверт вместе с бумажным содержимым. Он достаёт листок и, кажется, хотел зачитать его вслух, только вот первое слово, на которое он наткнулся, сразу же стирает улыбку с его морщинистого лица. Он внимательно вчитывается в каждую строчку, и лишь один раз поднимает взгляд на Зандика, который тоже читает письмо стоя за его спиной и удивляясь некоторым строчкам не меньше, чем глава Академии. Многое ему и так было знакомо. Значит тот всё же смог собрать компромат на Кудари, прекрасно, давно пора. Его смерть будет как раз кстати. — Ох, я совсем забыл, — парень смотрит на наручные часы, — мне нужно идти. Надеюсь, вы разберётесь без меня? Из конверта выпадает квадратная картинка, та самая фотокарточка, и можно сказать, что сидящий рядом Шозэ сейчас потеряет сознание, ведь прекрасно понимает, что скрывается в том изображении. — Вы можете идти. — Не отрывая глаз от текста говорит мужчина, — Охрана, выпустите только его и отправьте запрос на подкрепление. — Что? — вскрикивает женщина, кажется, глава даршана Ртавахист. — Что случилось? Что там? Срез замечает, как мужчина швыряет ей письмо, а сам разворачивает к себе фотокарточку. — Читайте вслух! И снимите маску невиновной, по вам, по всем присутствующим видно, как вы взволновались, стоило зайти сюда постороннему. Но Зандику совсем нет дела до их разборок, нужно успеть ещё навестить старого знакомого, об убийстве которого он мечтал со времён второго курса. Кажется, что кто-то из студентов, знающих его, удивляется, увидев парня в такое неподходящее время в Академии, а может, кто-то из них даже знает расписание практики для его группы, так в дополнение ко всему этому, он ещё и спускающегося со второго этажа, куда побежала охрана. Прохладный ветер обдаёт лицо сегмента, заставляя немного поморщиться от мешающихся волос, что щекочут лицо и от ослепляющего солнца. Он даже не замечает, что тот самый человек, с кем он не хотел сегодня встречаться, обнаружил его в толпе уходящих студентов. — Зандик? — женский голос окрикивает его, когда парень доходит ровно до середины спусковой дорожки. Но он не останавливается, наоборот, старается ускорить шаг. — Зандик, остановись. — Лиза подбегает к нему, стараясь ухватить того за предплечье. — Что ты тут делаешь? Почему ты вернулся раньше и ничего не сказал? — Была необходимость. Но если ты сама меня нашла, то, значит, и время пришло. — Время для чего? Ты выглядишь как-то странно. — Лиза пытается разглядеть в нём что-то, парень будто изменился, но в чём именно… — Для прощания с тобой, Лиза. — он грубо стряхивает её руки с себя. — Мне пора, а тебя я больше не желаю знать. Давай без лишних соплей, просто оставь меня в покое. Он наблюдает за сменяющимся выражением её лица, эти слова явно ставят её ещё в больший тупик, и пока она не знает, что сказать, и стоит в неком оцепенении, наверняка ожидая его объяснений, сегмент разворачивается, чтобы уйти и не слышать каких-либо слов из её уст. Скучно. Долго. Неинтересно. Но он не успевает ступить и двух шагов, прежде чем она опять останавливает его, хватаясь за его запястье. — Что случилось? — Лиза смотрит на него широко распахнутыми глазами, а их блеск, что появился от такой неожиданной и, казалось бы, приятной встречи, меркнет. — Что тебе не ясно? — он с силой выдёргивает свою руку из её хватки. — Я никогда не испытывал к тебе никаких чувств, ты лишь тормозишь меня, тянешь назад своей надоедливой «любовью». Понимаешь? — Что ты несёшь... — будто всматриваясь в чужие глаза, говорит девушка, руками касаясь его лица, чтобы парень не смел отвернуться. — Это шутка? Что с тобой? Ты же сам говорил... — Плевать, что я говорил, мне просто нужно было сделать вид, что я обычный, такой же как и все тут, и в качестве своего прикрытия я выбрал тебя. Ничего более. — Зандик отходит от неё, как только её руки сами опускаются вниз, позволяя избежать с ней продолжительного тактильного контакта. — Пора снимать розовые очки, Лизонька. Он усмехается, смотря прямо ей в лицо. Наблюдать, как у него на глазах тускнеет одно любящее сердце, просто превосходно. Хотелось бы ещё увидеть лицо самого Зандика, но, к сожалению, это невозможно. Теперь, наконец-то, какие-то там чувства позади, нет больше никакой Лизы в жизни Зандика, теперь он точно сможет посвятить себя прежнему желанию экспериментировать и не думать о жертвах. Так будет лучше для него, он знает. — Теперь меня никто и ничто не держит в этой Академии, в этом гнилом месте для «умных» отбросов. Прощай. — каждое из слов вырывается из уст с особой язвительностью. — Надеюсь, мы больше никогда не встретимся. Взгляды только вышедших студентов и тех, кто собирался подняться и войти внутрь, останавливаются на знакомых силуэтах, рассматривая их пару и подслушивая, о чём они говорят. Некоторые усмехаются, когда видят, как из глаз девушки высвобождаются первые слёзы, а чего она ожидала, когда связывалась с Зандиком? Будь она умнее, то тысячу раз бы послушала всё, что о нём говорят. Казалось бы, такая умная девушка... Срез смотрит на Лизу в последний раз, не понимая, что Зандик мог найти в ней, и спускается ниже не чувствуя и грамма вины за свои слова и поступок. Но Лиза собирается с силами и, подбежав к краю лестничного ограждения, кричит парню свои последние слова, которые отражают всю злость от осознания, какого же мерзкого человека она полюбила. — Я ненавижу тебя, Зандик, — ненависть лишь закипает, когда видит его безразличный взгляд, смотрящий на неё снизу. — Никогда больше не появляйся в моей жизни, никогда!!! Я не хочу видеть тебя до конца своих дней! Я жалею, что знакома с тобой. Серьга с её уха падёт прямо вниз, к его ногам, но Лиза даже не замечает и не чувствует этого. Но его безэмоциональное выражение лица говорит лишь о том, что ему плевать на то, что она говорит и что чувствует, это явно её проблемы. Только вот эти словечки он всё равно запомнит... Звучат красиво. Такой удар она точно не готова была получить, особенно от Зандика, который совсем недавно писал ей о своих чувствах, давал обещания, хоть и лживые. Перед ней как будто стоял совсем другой человек, тот, кого она никогда не знала. Неужели он всегда был таким? Неужели он так хорошо прятал свое истинное Я? Стерев лишнюю влагу с уголков глаз краем рукава, Лиза даже не думает оборачиваться, дожидаясь, когда состояние глаз полностью нормализируется, чтобы больше ни один из студентов, а тут их собралось достаточно, не посмел увидеть и слезинки на её лице. Она ни за что не позволит им увидеть себя такой разбитой. Но взглядом она всё ещё провожает ставшего когда-то родным человека.

***

Это утро кажется самым ужасным из всех возможных, глаза открываются с огромным трудом, а тяжесть век будто пытается снова сомкнуть их и вновь насладиться темнотой. Может, на улице и светит утреннее солнце, отсвечивая солнечным зайчиком от зеркала прямо на её кровать, но вот Лизе не хочется нежиться в лучах тёплого солнца, лучше бы хлынул самый сильный ливень, разыгрался самый сильный ураган, сносящий всё на своём пути, да что угодно, только не тошнотворное сияние утреннего светила. Но это только маленькие мечты, которым сегодня точно не сбыться. Выспаться не удалось, ведь большая часть ночи была потрачена на перечитывание писем Зандика, чтобы взглянуть на них свежим, не затуманенным влюбленностью взглядом. Удивительно, что Лиза смогла сдержаться и не порвать ни одного письма или фотографии, которые сейчас валяются на полу и напоминают о прошедшей ночи как об одной из худших. Стрелка часов медленно приближается к числу 7, и вот-вот прозвенит громкий звук будильника, но девушка всё равно не отрывает от неё взгляда, словно ожидая, что время начнёт медленно тянуться и ей не придётся вставать. Только вот остановка времени не в её власти, поэтому оглушающий звон бьёт по ушам особенно сильно, и ей наконец-то приходится подняться. Всё словно в тумане, настолько, что путь от общежития до Академии забывается сразу же, стоит ей зайти в аудиторию, а каждое слово, сказанное учёным или сидящей рядом Ирис, совсем не откладывается в её голове, будто всё, что они говорят, — это простой шум, который просто нужно перетерпеть. Лиза даже не понимает, что записано в её тетради, каждое третье слово пропущено, перепутано или вовсе записано непонятным почерком, теперь даже она не сможет прочитать, что тут написано. Окончание пары ощущается с огромным облегчением, а шум фонтана, который сменил голос одного из преподавателей и находится за её спиной, теперь не кажется раздражающим, как раньше, а наоборот, успокаивает. Может, этот звук и не похож на шум воды на Побережье Сокола, но почему-то воспоминания о родине резко всплывают в мыслях, а именно те самые прогулки в одиночестве на этом самом берегу. Там, где ветер заставляет избавиться от нагнетающих мыслей; где он словно опьяняет, уносит в другое пространство, стирает все переживания и просто даёт возможность насладиться моментом, отстраниться от всего и всех, обрести покой, хоть и не бесконечный. Сейчас этого очень не хватает. Ирис угощает её чаем, специально сходив именно за ним до «Ломбады». Лиза благодарна ей, но за всё время что-то не позволило сделать ей и глотка, заставляя стакан с напитком медленно остывать в её руках. Всеми силами приходится улыбаться и делать вид, что ничего не изменилось, и это крайне выматывает. Жизнь вокруг течёт обычным чередом, но не для девушки, она всё ещё находится во вчерашнем дне... На балконе второго этажа происходят какие-то сборы мудрецов, они что-то обсуждают между собой, но услышать их практически невозможно. Место, которое занимают девушки, прекрасно подходит для наблюдения за их копошением, но продолжается это недолго, пока мужчина, которого Лиза видит первый раз, не подходит к перилам и не начинает кашлять, чтобы на него обратили внимание. — Дорогие студенты. Как бы грустно мне ни было, я вынужден сообщить вам важную новость. — Мужчина изредка поднимает на студентов глаза, уделяя большую часть своего внимания листу с текстом. — С этого дня в Академии меняется множество правил, с которыми вы можете ознакомиться возле расписания. Но это ещё не всё: состав мудрецов, что руководили вашими даршанами, некоторые учёные, что вели у вас занятия, также подвержены изменениям. С этого дня назначены новые лица, которые отнесутся к своей работе более серьёзно, чем прошлый состав работников Академии. В толпе разносятся непонимающие возгласы, все явно удивлены такой резкой сменой большей части, а то и всех вовсе, мудрецов, руководивших их даршанами, никто и ожидать такого не мог. Некоторые руки поднимаются вверх с желанием задать вопрос, но мужчина игнорирует их. — Хочу вдобавок отметить, что я вновь возвращаюсь к своей работе. Мне жаль, что я запустил Академию до полного беспорядка и выбрал совсем не правильное должностное лицо, которое временно исполняло мои обязанности. С этого дня господин Шозэ отстранён от работы в Академии и лишён всех титулов и самого звания Хербада. Глаза округляются до размера монеты моры, Лиза украдкой взглянула на пару студентов, что стоят неподалёку, пытаясь понять, удивлена только она или все, кто собрался тут. Кажется, что даже учёные, вышедшие из аудиторий или даже поднявшиеся с нижних этажей, явно шокированы этой информацией. Похоже, этот мужчина, что произносит свою речь, и есть тот самый главный мудрец Академии, если он имеет право без ведома увольнять кого-то, а тем более лишать званий. Перед глазами возникает вчерашняя картина выходящего из Академии Зандика, неужели это его рук дело? Неужели он всё же смог добиться чего-то, но с какой целью, если ему должно было быть всё равно… — Господин Синбэд, у меня для вас срочная и печальная новость. — случайно громко произносит только поднявшийся на второй этаж пожилой мудрец, а затем, оглядев всех студентов, будто взглядом попросив прощения, начинает что-то шептать мудрецу на ухо. — Одна группа вернулась с практики не в полном составе. Синбэд вопросительно смотрит на мужчину, надеясь, что это не то, о чём он мог подумать. — В группе дастура-стажёра Зандика скончалась студентка по имени Сохре, а сам Зандик сбежал. Мы думаем, что это он виновен в её смерти, хотя тигры, что обитают в тех местах… У мужчины явно есть серьёзные проблемы со слухом, ведь он даже не слышит, как близь стоящие студенты подхватывают всё, что он успел сказать и разносят между собой, передавая каждое предложение из уст в уста, не удивительно, что и ушей Лизы это касается. — Сохре мертва? — СОХРЕ? — Это точно рук Зандика! — Конечно, поэтому он и бежал. — Но Зандик же вчера появлялся в Академии, нет? Многие уже начинают оборачиваться в сторону девушки, которая была не раз замечена в компании «беглеца-убийцы», так ещё и вчерашняя сцена говорит о многом. Чужие перешёптывания становятся в сотню раз громче, кажется, что даже если она попробует заткнуть уши, то это ничего не изменит. Ей сразу же вспоминается тот разговор возле общежития, как Сохре пыталась её предупредить, но Лиза выбрала верить Зандику, а не ей. Нет, это не может быть правдой, она знала совсем другого Зандика, всё, что сейчас обсуждается, не может быть его рук дело, пусть это будет кошмар и по пробуждению родные руки обнимут её, а не менее родной голос скажет, что это всего лишь глупый и лживый сон, только вот жителям Сумеру не снятся сны… Неужели Зандик всегда был таким? Что же тогда заставило её поверить каждому слову, что он говорил ей? Лиза никогда не считала себя настолько наивной, а этого парня — настолько профессиональным актёром, который настолько идеально может влиться в роль. — Всем тише, прошу. — Говорит мужчина, который сообщил только что о кончине Сохре, и он уже успел расслышать, что обсуждают студенты. — Члены группы уверяют, что вины Зандика тут нет, на Сохре напал тигр, а Зандик бежал, боясь понести ответственность за это. Мы проводим разбирательства. Только вот Лиза уже не верит этим словам, будто внутренний голос подсказывает, что вина Зандика тут явно есть, но вот что именно он сделал, чтобы тигры так удачно прикрыли его злодеяния, навсегда останется для неё секретом. Хотя какая ей разница, в чём запачканы его руки? Она больше не хочет даже думать об этом человеке, вспоминать, что он когда-то существовал в её жизни, но тогда почему все новости только об одном чёртовом Зандике, почему ей просто не дают забыться? Лиза просто хочет стереть его из своей памяти, как будто они никогда не знали друг друга слишком близко, и единственное, что могло бы их связывать, так это то, что они были студентами Академии Сумеру. Теперь просто хочется начать жить с чистого листа, так, как она и должна была жить по наставлению матери при поступлении в новое учебное заведение, а не так, как выбрала сама, нарушив одну из договорённостей. Мужчины о чём-то бурно спорят, но в этот раз куда тише, не позволяя студентам и дальше распространять информацию, которая, наверное, вообще не должна была их коснуться, только вот слухи разрастаются всё больше и больше, превращаясь из убийства в жертвоприношение. Бред. Лиза покидает своё прежнее место, не желая больше слушать хоть малейший шёпот со стороны, не желая видеть косые взгляды одногруппников, не желая продолжать своё обучение тут вовсе. Оборвать все связи, значит и обрубить некую связующую нить между ней и Зандиком, а именно – обучение в Академии, ведь очевидно, что теперь так просто она не избавится от слухов, что пойдут и о ней, теперь все будет напоминать только об одном и это значительно усложнит обучение в этих стенах. Лиза знает, что сможет с ними справиться, но стоит ли оно того, стоит ли это потраченных нервов? Скрываться в пустой аудитории ей приходится недолго, занятия никто не отменял, и зашедшие студенты заполняют помещение своими разговорами, мелькают у Лизы перед глазами, при этом не забывая взглянуть на неё то с сочувствием, то с осуждением или непониманием. Главное желание на сегодняшний день исполнилось, и он наконец-то закончился, позволяя Лизе просто устроиться в своей кровати и наслаждаться только тиканьем часов, наблюдать за медленным шевелением шторки, колышущейся от лёгкого ветра, пробравшегося в комнату; только вот сна нет ни в одном глазу. Такая спокойная атмосфера, наверное, должна успокаивать, способствовать погружению в сон после долгого дня, но получается это как-то плохо. Очевидно, что основной причиной дискомфорта являются мысли и переживания. Совсем не вовремя на неё навалилось столько трудностей, то сегодняшние новости, то завтрашний первый экзамен, Лиза знает, что не зря засиделась до часа, что всё пройдёт хорошо и она знает всё необходимое для успешной сдачи, а может даже в разы больше, но вот есть ли в этом смысл? Желание продолжать обучение в этих стенах с каждым днём гаснет всё сильнее, нет, вины Зандика в этом не так много, просто после случившегося в пустыне ей хочется заняться чем-то совсем другим, более лёгким, что ли, спокойным. Возможно, это просто оправдание её лени или выгоранию, но такие мысли частенько посещают её с тех пор, а сейчас, после всего случившегося, заняли одну из лидирующих позиций в голове. Может, ей стоит вернуться в Мондштадт? Наверняка Крепус Рагнвиндер сможет принять её какой-нибудь официанткой на первое время, пока она будет искать более подходящую ей работу. Лиза как раз недавно вспоминала о том, что в Библиотеке Ордо Фавониус работала пожилая женщина, которая не редко шутила о том, что Лиза была бы прекрасным библиотекарем, ведь она не раз засиживалась там до самого закрытия, а то и засыпала прямо там, можно сказать, что библиотека стала для неё вторым домом, в котором она знала чуть ли не каждую книгу... Может, и правда стоит попробовать?

***

Уснуть удалось только в третьем часу, но то, что она не выспится, было очевидно с самого начала. Правда, будит её не будильник, который должен был прозвенеть в десять утра, а топот ног за дверью, все куда-то бегут и очень громко разговаривают. Лиза приподнимается на локтях, пытаясь разобрать хотя бы что-то среди смеси голосов, но голова всё равно не соображает. Неохотно поднимаясь с кровати на час раньше, Лиза подходит к окну, подумав, что что-то произошло на улице, и не ошибается, ведь все студенты разошлись в стороны, а двое взрослых мужчин несут кого-то на носилках, правда, этот человек полностью укрыт простыней, и понять, кто там и что случилось, всё равно не получится. Эта картина сразу взбадривает девушку, и осознание того, что так могли выносить только мёртвого человека, не заставляет себя долго ждать. — ТЫ слышала что-то? — Совсем ничего... Они сказали, что прошло почти два.. — Два дня? — Я сама в шоке, неужели никто не почувствовал запах... — По моему рядом никто не живёт.... Лиза сглатывает, стоя возле двери и прислушиваясь к чужому разговору, мысли складываются совсем не о хорошем, например, что тем человеком является Зандик... Но он точно не мог... Лиза чуть ли не влетает в Академию, сегодня она не опоздала ни на минуту, а наоборот, пришла куда раньше. Славно, что большая часть её знакомых сегодня тоже в сборе. — Лиза, ты видела, что случилось? — взволнованно спрашивает Ирис, как только Лиза подходит к ним. — Нет, вы знаете, кто тот человек? — Лиза оглядывает стоящих рядом парней. Кавех, кажется, хотел что-то сказать, но Аль-Хайтам его опережает. — Кудари. — Он говорит сухо, складывая руки на груди. — Он повесился. Или его повесили. Лиза смотрит на него как сквозь стекло, не зная, радоваться ей за смерть такого подонка, либо же сочувствовать. Скорее всего, первое, ведь она не испытывает и капли жалости, лишь шок от такой информации. — Повесился. — Утверждает Кавех. — Не пережил позорного изгнания своего отца из Академии и своего, не менее позорного, отчисления. — Не думаю, что такой человек, как Кудари, мог наложить на себя руки. — Вставляет своё слово Ирис, бегая глазами по людям, что проходят мимо них, и пытается увидеть кого-то знакомого. — Вы знаете за что их изгнали? — Конечно. Ты уже сама догадалась. — Аль-Хайтам на удивление сегодня не молчалив. — Это дело рук Зандика. — Шёпотом произносит Кавех, — Напоследок он выложил всё Синбэду, а это убийство было его личной местью, я сразу это понял. Ты же помнишь, что он говорил ещё на втором курсе? — Блондин обращается к своему другу. — Я до последнего верил ему, думая, что прежняя жестокость стала ему чужда, особенно после встречи с Лизой или общения с нами, но, видимо, я ошибался. — Он выдыхает и наконец-то отвечает Кавеху. — Помню, в таком случае повешенье — самое лёгкое, чем отделался Кудари. Иронично, что отомстить он смог и его новой подружке. Шахия нашла его, как только вернулась с практики. В её же комнате. Все взирают на Аль-Хайтама, который с усмешкой рассказывает это, но его смешит больше сообразительность Зандика, нежели ситуация. Никто из стоящих рядом не понимает, откуда ему уже известна эта информация, и уже закрадываются ложные мысли, что он сам подкинул такую идею своему когда-то «другу», но лишние думы улетучиваются, когда мимо проходящие обсуждают ту же тему, что и они. Умение слушать и оказываться в нужный момент в нужном месте было главной особенностью парня. Однако затем, когда все присутствующие оправились от потрясения, вызванного этой новостью, внимание переключилось на человека, который был ближе всего Зандику. Когда-то был ближе. Лиза, как ни старалась сохранять самообладание, выглядела испуганной. Её пугала безжалостность, кровожадность и мстительность этого человека, то, что он так легко смог убить другого человека, а возможно, и не одного. Но при этом, узнав о смерти Кудари, она почувствовала облегчение и, как бы стыдно ей ни было это признавать, благодарность. Такой человек не заслуживает жизни, и хотя она не вершитель судеб, не божество и даже не Архонт, чтобы решать, кому жить, а кому нет, в этот момент она была рада, что он умер и получил хоть какое-то возмездие. Возможно, это неправильно с её стороны, как она сама думает, но для неё это было освобождением от бремени случившегося. Все будто ждут от Лизы хоть каких-то разъяснений, может, она знает что-то или Зандик сам делился с ней чем-то из ряда вон выходящим, что показывало его совсем другим человеком, но Лиза отводит взгляд куда-то в сторону, стараясь не смотреть ни на кого из них, чтобы скрыть свой печальный взгляд от осознания, что она сама ничего не знала и пропавший парень, как оказалось, всегда был для неё незнакомцем или книгой с пустыми страницами. — Теперь к нам будет достаточно вопросов. Тигнари досталось больше всего, ведь Зандик жил в его комнате. — Его допрашивали? — Спрашивает Хава, молчавшая всё это время. — Да, мы виделись час назад, и он тысячу раз сказал, что такого человека, как Зандик, для него больше не существует, — похоже, Кавех единственный, кому удалось поговорить с Тигнари, ведь даже стоящий рядом сосед смотрит на него так, как будто слышит это в первый раз. — И он очень жалеет, что вообще доверял ему. — А сам Зандик, где он? — Лиза поднимает глаза на стоящих рядом парней, которые, кажется, знают больше всех, и она до последнего надеется, что они и на это смогут ответить. — Мы не виделись с ним с апреля... И сам он ничего не говорил. Я не знаю, Лиза. — Неужели он просто исчез, скинув с себя все маски? — еле слышно бормочет про себя Хава. — Он казался мне совсем другим человеком, а сам запачкал руки в крови уже двух людей, может, он и до этого убивал? Лиза, ты правда ничего не замечала? Только вот для Лизы слова девушки звучат слишком грубо, как упрёк в том, что она всё это время была слепой дурой, которая повелась на его спектакль, и он так и не смог, а может, даже и не собирался, раскрываться ей. — Да, я слепая! Пусть так. — Она сверлит дыру в девушке, а голос её вот-вот сорвётся на крик. — Хотя, возможно, я вообще влюбилась в психопата, который выстроил хороший образ специально для меня. Да, меня обманули и использовали, превратив в «перекрытие» для чего-то там. Я не понимаю, что именно ты хочешь услышать? — Лиза, я не... — Я ненавижу этого человека так же сильно, как и люблю, — она сразу же поправляет себе, — любила когда-то. Но шансов на ответ у Хавы или кого-либо из рядом стоявших просто нет, ведь Лиза исчезает где-то за проходящими мимо студентами, не желая уделять этому разговору и минуты больше. Тяжёлая атмосфера, нависшая над ними, просто невыносима, не позволяет ей находиться с ними дальше. Зандик и правда всегда оставался сумасшедшим, как о нём и говорили, как и говорила покойная Сохре, но он профессионально врал ей, парень — прекрасный актёр, который сыграл самую красивую роль, самую запоминающуюся для неё, и пропал за кулисами до конца выступления, оставив её в полном непонимании. Пока все заходят в Академию, Лиза чуть ли не выбегает из неё, желая просто подышать свежим воздухом, избавиться от чувства некого давления, попытаться просто расслабиться и освежиться, прежде чем начнётся экзамен. Остановившись возле того же места, где она стояла два дня назад, прежде чем увидела парня, у неё резко возникает странный, но при этом весьма логичный вопрос: неужели Зандик бежал от своей группы в Академию, чтобы провернуть убийство Кудари и рассказать все Синбэду? Не очень ли это рискованно? Ему жутко повезло, что он вернулся быстрее, чем письмо с извещением о кончине Сохре дошло до Академии, и что группа задержалась там только потому, что им наверняка необходимо было дождаться кого-то, дабы подтвердить факт инцидента, констатировать смерть и причину. Лиза выдыхает, понимая, что ей всё равно не понять смысла всех действий парня, любая догадка не равна правде, которую ей не суждено узнать больше никогда. В любом случае сейчас не самое время загружать себя столь сложными вопросами, ей нужно сконцентрироваться на экзаменационной работе, которая вот-вот начнётся.

***

15 мая.

Этот путь знатно вымотал Зандика. За все пять дней, что судно двигалось в направлении Снежной, он мучился от самых ужасных бессонных ночей, а шум воды, что слышался на каждом шагу, стал его главным сопровождающим, который начал раздражать уже на второй день и наверняка являлся главной причиной всех головных болей. Но, несмотря на бессонные ночи, утром ему удавалось поспать хотя бы несколько часов, правда, каждый из снов, что ему удалось запомнить, были не очень-то и красочными. А затем, до самого утра, он корректировал все свои записи, которые составлял около двух лет назад, скоро и их время придёт. За всё время его потревожили всего несколько раз с целью пригласить на трапезу или присоединиться к игре в нарды, где мужики распивали довольно популярный в Снежной алкогольный напиток, который ему предложили ещё в первый день. Все сочли его скучным, когда получили отказ не в первый раз, поэтому решили оставить его в покое, хотя покоем это назвать сложно, потому что их громкий пьяный смех всё равно доносится до его каюты. Зандик накидывает себе на плечи какую-то тёплую кофту, что ему выдали, и поднимается на палубу, на которую не выходил уже около двух дней. Только моментально жалеет об этом. Дышать просто невозможно, слизистую обжигает холод, а волосы, кажется, за секунду покрываются инеем. Что говорить о конечностях — их он уже не чувствует. Белые хлопья, что очень быстро падают сверху, укрывают палубу своим белым одеялом, будто пытаясь согреть её, но рабочие не дают этого сделать, стараясь разгрести всё вокруг как можно быстрее, но тщётно, снег с каждой секундой становится всё сильнее и сильнее. Даже непонятно, как капитану удаётся видеть что-то перед собой и понимать, куда он держит путь, ведь впереди ничего, абсолютная пустота, непроглядный белый фон с рябью в виде снежных маленьких комков. В такую погоду вряд ли корабли отправляются в путь, а столкнувшись с такой непогодой во время плаванья, только профессионалы могут вернуться назад. — Почти прибыли, — воодушевлённо кричит Ефим, а затем, завидев Зандика в его одеянии, сразу подбегает к нему. — Сынок, ты что творишь? Ты куда в таком виде вышел? Ну-ка пошли. Пожилой мужчина, полностью укутанный в тёплую одежду со снегом на плечах, чуть ли не с силой заталкивает его назад, а затем ведёт его в какое-то помещение, попутно бурча что-то себе под нос. — Ты как будто не знал, куда едешь, сынок, — слышится голос из узенькой коморки. — У тебя нет своих зимних вещей? Ефим — это тот самый человек, что каждый раз звал его на распитие огненной воды, и именно его смех был самым громким. Они познакомились ещё в первый день, когда этот мужчина зачем-то решил устроить ему экскурсию по кораблю, будто у него других дел не было, либо же ему просто хотелось познакомиться с ним поближе. Зандик удивился, когда мужчина первый раз назвал его «сынок», но всё же не стал ему что-то говорить, возможно, это особое обращение в Снежной. — Нет, я не подумал об этом... — признаётся Зандик, понимая, как же глупо это звучит. — Точнее я собирался разобраться с этим по прибытии. — Как такой умник, как ты, не подумал о таком? Наверное, все учёные такие, хе-хе, себе на уме. Да? Он вручает Зандику коробку, довольно увесистую, рассматривая парня, как будто видит его первый раз. — Возьми, только думаю тебе они будут чутка большими, — он хлопает парня по плечу, — ты вон какой щуплый, а у нас тут таких мало. — Спасибо. — Да не за что, а то не успел бы ты насладиться нашими просторами, умер бы через пару часиков после того, как покинул корабль. — Он вновь заливается звонким смехом. — Вы знаете куда мне нужно идти дальше? Кажется, этот вопрос ставит мужчину в тупик, а улыбка на его лице сменяется недопонимающей гримасой. — Паренёк, ты чего, сам не знаешь зачем приехал сюда? — Ефим действительно удивлён его вопросу, — Не знаю, наверное тебе нужно добраться до города, только вот в такую пургу тебя никто не подбросит, своя жизнь важнее как никак. Надежды Зандика рушатся, ведь он таил в себе надежду, что люди на корабле имеют хотя бы самую малую связь с Пьеро и знают, кто он такой и до куда его нужно везти. — Что вы имеете в виду? — он удобнее перехватывается за коробку, из-за тяжести которой у него сейчас оторвутся руки. — К нашему прибытию разыграется сильная метель, мы совсем близко к порту, а она уже вон какая, сам видел, поэтому людей с санями ты сейчас не встретишь, не самое удачное время ты выбрал для своего путешествия. — Он пожимает плечами и почёсывает заросший щетиной подбородок, а потом, кажется, вспоминает что-то. — Так ты можешь остановиться в постоялом дворе на пару деньков, пока погода не наладится, потом-то до города будет добраться не проблема. — У меня нет на это времени... — Зандик обречённо выдыхает, поняв, что ему точно нужно будет переться пешком, — Сколько примерно до города? — Хо-хо, сынок, ты бы так не рисковал. — Заметив не самый доброжелательный взгляд стоящего напротив парня, он, мотая головой, отвечает на его вопрос: — Я никогда не интересовался, честно, но если ты решишься идти по такой погоде сквозь лес и по сугробам, то, если не умрёшь, дня через 2-3 дойдёшь только до деревушки Морепесок, наверное, а вот до города дней так через 5. — Пять? — Зандик сглатывает, понимая, что столько без остановок он не пройдёт, — А сколько тогда на санях ехать? — Говорю же, в такую погоду они не ездят, а когда снег прекращается и ничего не мешает движению, то за два дня до города можно доехать точно. Решил подождать? Такая погода может быть и всю неделю, если что, — мужчина стряхивает с себя снег, который уже начал таять на его шапке и капать прямо на лицо, — но думаю через пару дней всё наладится. — Я... Мне некогда ждать. Зандик принимает радикальное решение, возможно, не понимая до конца всей серьёзности ситуации, но если Пьеро сказал ему прибыть к 18-му числу, значит, он сделает всё, чтобы успеть, да и, может, погода изменится ещё сотню раз. Встречу с Царицей нельзя пропускать никак. — Ну и ну, — Ефим цокает, мотая головой, — что ж тебе так срочно понадобилось в Снежной? — Наверное мне будут нужны какие-то запасы еды и карта, — Зандик переводит тему, подумав, что информации о истинной причине его приезда лучше не распространяться, — Я могу у вас это купить? Улыбка стирается с лица Ефима, он смиряет парня недовольным взглядом и уходит, так и не дав ему ответ. Ну, собственно, ладно, придётся потратить некоторое время на поиск этого в порту, наверняка тут найдётся пара нужных магазинов, только вот главное, чтобы они не были закрыты. Зандик вновь поднимается наверх, вьюга всё же не утихла и даже не планирует, а вот корабль уже прибыл в точку назначения. Лицо моментально немеет от непривычки к столь сильному холоду, и парень прикладывает ещё тёплые руки к щекам. Тяжёлая куртка и правда греет куда лучше, чем та, хоть и тёплая, но кофта, ну раз так в сто лучше. Но откуда ему было знать, что тут настолько холодно. За всю свою жизнь он ни разу не слышал ничего о Снежной из уст самих жителей, только читал, и то типичную информацию об Архонте, людях, снегах и холоде, только вот последнее все описывали по-разному, и, столкнувшись с ним в реальности, он смело может сказать, что многие ошибались, а может, это просто он попал в такое время. Правда, на улице май... Почему тут так? Неужели тут круглый год такой смертельный холод? Оглядываясь по сторонам и рассматривая порт, к которому они прибыли и уже пришвартовались, он сразу так и не замечает Ефима, которого стоило бы поблагодарить ещё раз, ведь он дал ему хоть какую-то полезную информацию, но работы у него тут, наверное, немало. Но мужчина, будто услышав его мысли, сам находит Зандика и треплет его за плечо, правда, тот не сразу это чувствует сквозь несколько слоёв ткани под одолженной ему курткой. — Думаешь, я бы мог тебе отказать? — Он вручает ему не менее тяжёлую сумку. — Моры не надо, это так, по доброте душевной. Зандик пытается понять, в чём подвох такой щедрости и дружелюбности, но, не замечая во взгляде Ефима каких-либо недобрых намерений, ему даже становится неловко от всего того, что мужчина сделал для него, нужно сказать хотя бы слова благодарности, но успевает он только подумать об этом, как его щеки касается что-то шерстяное. — Эх, молодёжь, всё равно вам на здоровье, — так и не дождавшись слов благодарности от скованного неловкостью Зандика, Ефим принимается поправлять шарф, натягивая его на лицо парня, как будто хочет его заткнуть этой тряпкой. Но на самом деле просто сам парень неправильно его завязал из-за простого незнания, для чего его используют, уж явно не только для защиты шеи от холода и снега. Люди, что стали невольными свидетелями этой картины, внимательно наблюдают, как двухметровый, довольно упитанный и крепкий мужчина поправляет шарф Зандику, но вот им, кажется, вовсе не смешно от этой картины, а наоборот, они смотрят словно с сочувствием. — Эх, ты напомнил мне моего сына, — мужчина выдыхает, отходя от него на шаг. — Вы с ним многим похожи... Тот тоже хотел обучаться в Сумеру, читал всякие книжки заумные, только вот судьбой ему было предначертано совсем другое... Ефим выглядит поникшим после этих слов, направляя свой взгляд куда-то в непроглядное небо, и этого достаточно, чтобы понять, что его сына нет в живых, так что все вопросы у Зандика отпадают моментально. — Так что береги себя, паренёк. — Ефим вновь хлопает его по плечу, — Я положил в рюкзак всё необходимое, но всё ещё надеюсь, что у тебя хватит ума остаться в порту. — Благодарю. — кратко отвечает Зандик. Этого мужчину будет сложно забыть, он даже ловит себя на мысли, что всё же нужно было выпить с ним, но для сожалений о несделанном нет времени, может, им ещё суждено встретиться в будущем, и, попрощавшись, парень сходит на уже заметенную снегом землю. Теперь-то ему предстоит не самый лёгкий путь.