My desirable darkness

В своё время Летта поступила на художественный курс живописи, собираясь этим и в дальнейшем целиком и полностью посвятить свою жизнь. Однако, не только одним этим интересом могла гореть в жизни первокурсница, недавно увлёкшись одной новым, непостижимым и, слегка странным на первый период времени для неё занятием. Этим занятием являлось гадание… И чем больше Летта продолжала практиковаться этим, тем больше к ней приходило осознание новоявленного увлечения; таким образом, далее дошло и до того, что заинтересовалась она в общей сфере эзотерики с некоторой долей оккультизма. Но девушку это ничуть не пугало, ведь пока что продолжалось восприниматься всё это, ни чем иным, как обыкновенным и невинным увлечением: ни больше, ни меньше. Так и возникла одна немного пугающая её, но вместе с тем и интересная задумка, затронувшая девушку до глубины души, и не давая продыху её беспощадному любопытству. К наступлению новогодней ночи, всё, как казалось, шло своим чередом и ничто не могло помешать умеренному и спокойному вечеру в кругу близких людей, празднующих по-своему, и соблюдающих каждый Новый год в пользу своим семейным традициям. Летта натянула на себя серую кофту с белыми завязками, идущие от капюшона, дабы согреться побольше; пока она, стоя в стороне в коридоре, подальше от раскрытой настежь пластиковой двери балкона на шестом этаже многоэтажки, со стороны наблюдала яркие взрывы фейерверков и салютов, один за другим вспыхивающих в безлунном небе, освещая чёрный мрак этой зимней ночи. На девушке было её любимое чёрное платье: без рукавов и расклешированное  в юбке до колен. И тонкие чёрные колготки, а вот ноги уже в домашних тапочках. Длинные завитые русые волосы, отдающие в тусклом свете приглушённых ламп золотистым отблеском. Летта обхватила себя руками, предпринимая ещё одну безуспешную попытку согреться; в это время её нахмуренный и обеспокоенный взгляд глаз, под цвет тёмного нефрита устремлялись и, не спускали внимательнейшего взора с родителей и брата с сестрой. Спустя полчаса, после наступления Нового года; Летта отправилась к себе в комнату, где в припрятанном ящичке, буквально, впритык спрятанной с картами Таро, девушку ожидало недавно сотворённая ей спиритическая доска. Почему сотворённая? Не сказать бы, чтобы именно она придумывала к ним эти странные древние символы на кругах и вокруг них, но нарисовать и раздобыть материалы для неё – именно её инициатива. И получилось у неё (без пяти лет художника) довольно неплохо. Вот только с чего начать, она не совсем понимала; видимо, по этой причине опрометчиво обратилась к недавно забранной из старой городской библиотеки эзотерической книге, которая могла бы ей подсказать что-то дельное, но Летта пролистывала её уже больше от безысходности. Её не хватало для этого смелости… Однако, чуть позже её губы сорвались, и начали шёпотом прочитывать злополучное и непонятное заклинание, но паника внутри, вмиг оборвала все её безумные действа. Тогда, Летта решила попробовать так, как проделывали это, кто бы то ни было все: положила руки на указатель на доске Уиджа, и начала дозываться до любого духа поблизости, если только мог он здесь оказаться. Безусловно, шаг безрассудный но смелый; важнее всего, что лишь спустя минут десять пока она так сидела, и спрашивала в пустоту, непонятно у кого различные вопросы – она наконец сумела достичь ответа. Рука Летты в страхе дёрнулась, чуть не отпуская указатель, а сама она вздрогнула, в немом изумлении уставившись на странное зрелище: указатель под её запотевшими ладонями, медленно проскользнул по доске сам по себе, к положительному ответу на ней. Это был ответ на десять раз заданный вслух вопрос: «Здесь кто-нибудь есть?» Затем, Летта с невероятным усердием, смогла унять внутреннюю дрожь и внутренние сожаления о том, зачем проводит она всё это в столь позднем часу. Но уже спустя несколько секунд, место страху уступило неутолимое любопытство; и тогда, Летта решила продолжить свой странный разговор с настоящим духом, или же просто плодом истощённого воображения и разума Виолетты. Следующий вопрос её был таков: «Кто ты?»  Позади неё послышался какой-то странный скрежет. Будто кто-то специально царапал чем-то стекло, отчего в помещении и для ушей Виолетты создавался весьма неприятный звук. Но когда ты одна в темноте, при свете лишь двух зажжённых свечек и старой подсветки в комнате, становилось невероятно сне по себе… Летта в содрогании тихо повернула голову. В это время на зеркале, на выдвижной дверце шкафа чем-то красным вырисовывались слова, буквально сами по себе на глазах девушки, и выводящиеся будто кем-то с другой стороны зеркала. В то время как время замерло, и вся жизнь замерла внутри Летты: в ушах зазвенело, и слышались лишь одни гулкие удары её сердца, которые продолжали оставаться на втором плане. Непонятно, что в это время управляло её действиями; но так или иначе девушка подошла к злополучному зеркалу, пытаясь во мраке собственной комнаты вычитать странные надписи на зеркале, которые были написаны задом наперёд, в том же зеркальном положении: «В доме моём – уживаться будет негде…» Летта отшатнулась прочь от зеркала, в панике подбегая обратно к столу, заслышав только быстрое постукивание и тряску у неё на столе. Спиритическая доска закружилась по своей оси на столе, в то время как Летта в загнанном положении перевела взгляд на небольшое туалетное зеркало её столе. Паника ещё больше захлестнула её целиком, стоило ей увидеть искаженную в зеркале себя, которая всё ещё медленно поворачивала к ней свою голову. Тогда Летта в немом изумлении, без лишних выкриков, выбежала из комнаты, устремляясь в спальню родителей. В эту ночь они еле как её успокоили, уверяя в том, что с её страстью ко всякой мистике и страшилкам, ей всего-навсего приснился кошмар… Летта не пыталась разубедить их в этом, сама охотливо собираясь поверить в это, лишь бы не вспоминать тот ужас, который она испытала сегодняшней ночью …