My desirable darkness

Позади, уже давно вдалеке, послышался последний звонок с уроков Высшей школы Чиребона. Дебби вступила на территорию школы, пока мимо неё шествовали разговорчивые и радостные по скорому окончанию уроков ученики. Но Дебби ощущала всплеск радости внутри себя не из–за того, что уроки сегодня так рано закончились и что наступила пятница. А дальше каникулы. Впервые, после столь долгих недель и даже месяцев непрекращающегося ненастного дождя, жители Западной Провинции в Чиребоне, поняли и ощутили вновь и наконец, – что же такое приятно согревающий душу и кожу, солнечный свет. Друзья подошли к ней уже не раз, дабы поинтересоваться по поводу того, хочет ли она после уроков поехать потусить куда–нибудь; или может, к ним в гости? Но у Дебби уже были планы на эту остаточную половину дня, так что она уже несколько раз отказалась. И если честно, нисколько не жалела об этом. Девушка, закутанная снизу доверху в тёмно-розовом хиджабе, с белым платьем под ним, наконец-то вышла за территорию школы, устремляясь в противоположном направлении от своего дома. На ней были осенние коричневые с завязками ботинки, но она всё равно старалась осторожно обходить огромные лужи, и даже перескакивать через них когда это было нужно. И всё же, дальше дорога становилась наиболее преодолимой; из–за чего с губ Дебби не слетала радостная улыбка, обращённая взором к яркому и прекрасному весеннему солнцу. Девушка вышла на широкий перекрёсток, где пройдя чуть дальше, вышла на большую улицу родного города. Здесь по углам было расставлено множество как необычных, так и обыденных индонезийских рынков. Одни направо и налево торговали обыкновенными продуктами, такими как: мясо, овощи и различные фрукты. А других можно было отослать к торговцам довольно специфическими товарами, например: от волшебных амулетиков до престранных оберегов. Через жилые и рабочие с магазинчиками дома, обставленными по обеим сторонам улицы; красочной аркой различных цветастых гирлянд с украшениями к празднику, проходила вереница цветочных венков, сплетённых собственноручно. Где-то здесь также висел и цветочный венок Дебби с лилиями, который обязан был на столь ответственное и укоренившееся традиционное мероприятие сплести и принести каждый житель Чиребона. Спустя небольшое количество времени, Дебби миновала районы, с каждодневно кипящими там жизнью улицами. Перед ней предстал довольно опустелый район и одинокая, будто бы брошенная всеми автобусная остановка. Но девушка уже давно точно для себя решила, что до музея, куда она неделю назад купила билет, дойдёт именно на своих двоих. Спустя минут пятнадцать, выйдя на когда–то рабочую, морскую и развалившуюся палубу с заброшенными на другом берегу судами; по неровной дорожке, усыпанной сухими и сплошными камнями, Дебби свернула на протоптанную тропинку в лесную рощу, и после этого, она ощутила будто бы вступила в совершенно иной мир. Зелёные заросли вокруг неё сгущались, отделяя от внешнего и шумного мира, что изредка проглядывал сквозь густые заросли. Солнечный луч сверху приветливо мигал ей сквозь густые заросли, как только она поднимала взгляд наверх. А заброшенные судна издалека грустно поглядывали на неё с противоположного берега; в скором времени, наконец-таки скрывшись за зелёным покрывалом. Узенькая тропинка, по которой она шла не сворачивая; в скором времени привела её к крошечному музею, сокрытому далеко в чаще, но будто бы до сих пор служащему слабыми отголосками давней цивилизации. Одноэтажное здание встречало её чёрным по белому выведенной старой засохшей краской надписью, выведенной на деревянной табличке: «Museum kenangan lama». Подвешенные на красно-фиолетовых ленточках, и звенящие от малейшего порыва ветра серебряные колокольчики; зазвенели от всё того же порыва ветра, как только Дебби подошла. Открыв двустворчатые деревянные двери, она столкнулась с сопящим и сгорбившимся на стуле одиноким охранником, который после окликания Дебби, проснулся вмиг и принял её распечатанный билет. Ещё всего пять человек были в этом опустевшем музее, что не мешало девушке с явным интересом пройтись и осмотреть десятки прекрасных, но давно забытых картин. Не зря содержание музея, соответствует его названию. Также Дебби осмотрела исторические достояния военных, оставшихся со Второй Мировой войны, которых девушка посчитала за благо хорошенько изучить. Были представлены и реквизиты, и некоторая очень полезная информация, нужная для школьного проекта, над которым сейчас работает Дебби. Это были достояния народа Индонезии и история независимости страны. Спустя полчаса, когда оставалось всего пятнадцать минут до закрытия музея, Дебби уже шла по той же тропинке в обратную сторону. После небольшого пройденного расстояния, у неё вдруг возник порыв свернуть налево: в сторону берега, где на воде были брошены старые морские суды. Маленький островок берега, заросшего травой, лишь на конце обрывался неровным во многих местах булыжником. Когда Дебби осторожно подошла к краю, то с детским любопытством, ей присущим, вытянула шею, чтоб поглядеть на покрытую тиной воду; в которой лишь слегка отражались, отдавая мутным блеском, солнечные лучи. Она покачнулась, чуть не уронив свою поясную сумку в тину, как только её телефон внезапно зазвонил. В трубке раздался тревожный голос матери: – Ильнара, долго ты ещё будешь шастать где-то по лесам, в то время как ужин уже дома стынет? – девушка протяжно вздохнула, слыша, как мама произносит её настоящее полное имя. Ведь после этого в голове Дебби всегда звенел тревожный звоночек, оповещая о сильном мамином волнении. Ей всегда нравились европейские или американские имена, поэтому–то её друзья без труда свыклись с новым “именем”, которым она попросила ребят звать её. – Недолго, мам. Я уже иду обратно, просто подожди ещё чуть-чуть, я ведь пешком туда и обратно добираюсь… – слова её ненадолго прервались, как только перед глазами из-за деревьев, показался луч золотого заката. Он ярко посветил в глаза Дебби, отчего ей пришлось прикрыть их рукой. – И надеюсь, что ты больше не будешь так часто отслеживать моё местоположение! – Пока ты шастаешь где попало, забывая что такое автобусы, я не прекращу волноваться, ты же знаешь! Кое-как попрощавшись, Дебби поскорее убрала телефон в сумку, доставая из другого кармана маленький и старенький фотоаппарат, которым фотографировали когда–то её родственники. Ещё до её рождения. Щёлкнув пару удачных снимков, Дебби убрала фотоаппарат обратно и, наконец, со спокойной душой смогла пойти домой.