the rescued

      Чонгук по большей части молчит. Это уже не что-то новенькое. Может быть, он от природы своей такой человек. Тэхён включает радио, находит более-менее приемлемую частоту, и под тихую классическую мелодию ведёт машину дальше. Это может удивлять. То, что ему нравится такое. На самом деле те, кто хорошо его знает, а это два-три человека, в курсе, что в школе он играл на фортепиано. И даже не баловался, а вполне себе серьёзно увлекался. Это потом всё перевернулось с ног на голову и ему пришлось об этом забыть. На самом деле, о многом, об очень многом. Но Тэхён готов поклясться, что его пальцы ещё помнят прохладу чёрно-белых клавиш.       С неба, словно белоснежные гусиные перья, начинает падать снег. Мокрый, тающий тут же, как только касается земли. Серая лента дороги сливается с пушистыми сизыми облаками, и кажется словно их путь ведёт в бесконечность. Тэхён бросает взгляд на Чонгука. Тот сидит рядом, хоть он и предлагал ему устроиться на заднем сидении. Дремлет, сложив руки на груди. У него безмятежный вид. Губы слегка приоткрыты. Тэхён выключает радио, боясь, что мешает чужому сну. В тишине становится слышно сопение. Такой Чонгук чертовски похож на пыхтящего пушного зверька. Тэхён улыбается, стараясь не отвлекаться от дороги. Но нет-нет да снова переводит на него взгляд, чувствуя, как внутри становится как-то иначе. Будто тугая пружина, сжатая настолько, что грозилась вот-вот лопнуть, потихоньку расслабляется. Тэхёну нравится это ощущение.       Через полчаса они подъезжают к городу. Тэхён решил объезжать самые крупные и остановиться только в одном, ненавязчивом, тихом, без толп снующих туда-сюда людей. Он осторожно будит Чонгука, прикоснувшись к его плечу. Тот дёргается, как от удара током. Тэхён никак это не комментирует, тактично отведя взгляд. — Мы уже приехали? — Нам нужно закупиться продуктами. И ещё кое-чем, по мелочи. А потом ещё около сорока минут ехать на запад. К обеду, надеюсь, будем на месте.       Чонгук кивает, следом за ним выбираясь из машины. Она у них неприметная, обычный пикап. Слегка потёртая, но прыткая.       На фасаде здания висит мигающая лампочками вывеска. Тэхён берёт продуктовую тележку, проходя сквозь раздвижные двери. Он целенаправленно ходит между стеллажами, методично выбирая необходимое. Чонгук идёт за ним гуськом, на первый взгляд не очень интересуясь происходящим. Но Тэхён всё равно знает, что за каждым его движением наблюдают. — Что ты любишь? — спрашивает он, кажется заставая Чонгука врасплох. — А?.. — Какое твоё любимое блюдо? Я вот мясо просто обожаю. Только не нужно сейчас говорить: ну не зря же ты волк. — Я не говорю, — хлопает глазами Чонгук. Тэхёну хочется уронить голову так, чтобы подбородок коснулся грудины. Глупая попытка разрядить обстановку не прокатила. — Так что ты любишь? Мы ведь сейчас покупаем то, из чего потом будем есть себе готовить. Лови удачу за хвост — выбирай, что нравится. — Ну… Я… — заламывает пальцы Чонгук, забегав глазами по магазину. — Не стесняйся. Я знаю, что с деньгами у тебя сейчас туго. Но… — замедляет свою речь Тэхён, размышляя, сто́ит ли заканчивать начатую мысль. — Как только… документы оформят, — всё-таки решается он. — Ты сможешь переоформить и счета.       Чонгук кажется мухой, попавшей в западню вишнёвой камеди. Его круглые тёмные глаза застывают, даже ресницы не дрожат. Тэхён жалеет о сказанном сразу же. Надо было не касаться этой темы. Он чувствует себя дураком. — Чонгук, ты… — Всё нормально, — быстро выпаливает тот. — Не нужно всего этого… Не жалей меня, пожалуйста. Я справлюсь, просто… Дай немного времени, ладно? — Конечно. — Тогда… Что касается еды… Я непривередливый. Пока всё, что ты отобрал, мне нравится. Давай просто продолжим.       Тэхён кивает и решает больше не смущать парня взглядом. Ким прекрасно знает, какой он у него бывает. Может быть, всё дело в профессиональной деформации. А, может, это закодированно в самой его сути. Чимин иногда трескал его по лбу и говорил, чтобы он вырубил свои альфа-штучки. Что это за штучки Тэхён даже не представляет. Но многие, на ком его взгляд останавливался, начинали елозить и потеть.       Тэхён выбирает самое простое, продукты быстрого приготовления. Например, лапшу. К ней, естественно, бросает в тележку разнообразные соусы. Конечно, не забывает о консервах. Берёт немного овощей, он хоть их и не любит, но будет придерживаться здорового сбалансированного питания хотя бы ради Чонгука. Кстати, тот мнётся у полки со сладостями, бросая украдкой взгляды на смеси для приготовления кексов. Тэхён понятия не имеет, как их готовить, но всё равно берёт сразу пять упаковок. Чем, к своему внезапому удовольствию, вызывает у Чонгука прилив лёгкого румянца к щекам. Это чувство новое и неожиданное. Тэхён не то, чтобы раньше не вёлся на парней, но всё-таки чаще предпочитал девчонок. А ещё чаще — вообще никого, потому что с его родом деятельности отношения та ещё морока. Ну и он, ко всему прочему, волк. С людьми встречаться нормально, но как их посвятить в этот секрет? Не все это поймут и ещё меньше примут. Что касается его вида, то с волками даже сложнее, чем с людьми. Волки — народ свободолюбивый. Но ценят семью и стайные отношения. Тэхён лучше голову себе разобьёт о стену, чем опять свяжет себя этими хреновыми стайными узами. Серьёзно, лучше до конца жизни быть одиноким. — Ты не против, если мы возьмём ещё яблок? — вырывает его из размышлений голос Чонгука. — Кексы с ними будут вкуснее. — Без проблем, — пожимает плечами Тэхён. — Только, думаю, ты должен знать: в готовке я, если не полный ноль, то очень к этому близок. Нет, с чем-нибудь простым, конечно, справлюсь. Но кексы… Это для меня как молекулярная кухня. — Ну нет, это лучше, чем ты думаешь, — с крошечным смешком выдаёт Чонгук. Тэхён смотрит на него во все глаза, потому что впервые видит его таким. С улыбкой на лице, с прищуренными глазами и маленькой ямочкой на щеке. Кажется, Чонгук тоже пугается. — Ловлю на слове, — прочистив горло, говорит Тэхён. Помимо яблок он также набирает немного груш, слив, голубики, морошки и клюквы.       Проходя мимо отдела с непродовольственными товарами, Тэхён тормозит у вешалок с куртками. Он бросает взгляд на Чонгука, отвлёкшегося на что-то и стоящего к нему спиной, прикидывая размер. Да, они кое-что ему уже прикупили, но вот с верхней одеждой всё ещё туго. Куртка же с чужого плеча, отвратительно болтается на нём. Чонгук всё ещё чертовски худой. Его кормить и кормить, чем Тэхён и собирается заняться в ближайшие дни.       Он снимает тёмно-синюю куртку с белыми лампасами на рукавах. Выглядит неплохо. Лёгкая, с подкладкой из специального утепляющего материала, с капюшоном. Тэхён прикладывает её к чужой спине, заставляя Чонгука обернуться. Несмотря на то, что теперь они стоят лицом к лицу, Ким не робеет. — Тебе идёт, — выносит он вердикт, кивая самому себе. — Да не нужно… — начинает лепетать Чонгук. — Не обсуждается, — обрывает его Тэхён, подмигнув. — И это тоже.       Чонгук моргает, немного отклоняясь назад, когда он нахлобучивает на его голову чёрную шапку-бини. — Миленько, — выносит вердикт Тэхён, с затаённым удовольствием наблюдая, как чужие щёки румянятся ярче.       Куртка вместе с шапкой отправляются в тележку, Ким не слушает тихие причитания парня о его расточительстве, решая, что пока на этом можно и закончить. А Чонгук, словно хмурая насупленная тень, идёт следом за ним.       Расплатившись и выгрузив покупки в багажник, парни усаживаются в машину. Тэхёну кажется, что атмосфера теперь мало-помалу перестаёт быть такой неловкой как раньше. Должно быть, Чонгук из тех людей, которые открываются другим постепенно, притираясь и приглядываясь, потихоньку узнавая собеседника. — Расскажи что-нибудь о себе, — просит Тэхён. — Что угодно. Мы не очень хорошо знаем друг друга и лично я хочу это исправить.       Чонгук немного ёрзает, цепляясь за ремень безопасности. Его узловатые худые пальцы эстетично привлекательны. А Тэхёну пора бы перестать зыркать на них и больше внимания уделять дороге. — Ну… Я вырос в сельской местности, эм… Ходил в школу, в которой было всего несколько учеников и все разного возраста, — тихим голосом начинает рассказывать Чонгук. — После окончания в колледж не поступал… — Эй, я же не биографией твоей интересуюсь, — фырчит Тэхён. — Не волнуйся так. — Я не знаю, о чём тебе рассказать.       Тэхён бросает взгляд на Чонгука, отмечая, что тот забавно надул губы. — Ну скажи, какая твоя любимая музыкальная группа, — подсказывает ему, стараясь не лыбиться. — Рамштайн. — Ага, — вскидывает брови Тэхён. — Что? — Хм… Ты не выглядишь так, будто тебе нравится такое слушать. Я бы никогда не догадался. — А как я по-твоему выгляжу? — хмурится Чонгук. — И, вообще, какое это имеет отношение к музыке? — Ты прав, никакого. Но я думал, что тебе нравится что-то более… мелодичное. — Например? — Ну, например… Джастин Бибер, — скалится Тэхён. — Чего?! — возмущается Чонгук. — Мне не нравится Джастин Бибер. Хотя, чем плоха его музыка? — Ничем. Нормальная, — с растянутыми до ушей губами, подтверждает Тэхён. — Нормальная, — кивает Чонгук, надувая щёки, словно решил закосплеить бурундука. Тэхён начинает подумывать о том, что тот вполне может быть каким-нибудь активистом. Бороться за равенство полов в развивающихся странах или пикетировать вырубку лесов. Ему нравится.       Так, периодически беседуя, они коротают время. И вскоре плотная стена придорожных сосен расступается, чтобы приоткрыть перекрёсток и небольшой съезд, на который Тэхён выводит их машину.