the rescued

      Лес оказывается довольно густым. Это действительно самый настоящий лес, а не лесопарк. Чонгук немного приоткрывает окно, чтобы вдохнуть свежий, морозный еловый воздух. Тэхён вроде бы не против того, чтобы в машине слегка похолодало. Чонгук косится на него, исподтишка наблюдая за тем, как тот уверенно ведёт, одну руку уложив на руль, второй же слегка перебирая пальцами на рычаге коробки передач. Чон откровенно пялится, почувствовав почти непреодолимое желание вцепиться в неё. Когда он был… не в себе, Тэхён часто держал его за руку. И только теперь Чонгук начинает осознавать, что ему не хватает этого тёплого ощущения чужих пальцев на своей ладони. Он складывает руки на груди, чтобы не сделать ничего такого, о чём потом будет жалеть. Чонгук знает, что Тэхён вряд ли что-то скажет против. И он не уверен, связано ли это с тем, что Ким излишне мягок с ним из-за недавней утраты или же всё дело в той штуке, из-за которой иногда их эмоции объединяются в один поток. Чонгук просто не в состоянии сейчас решить эту дилемму, а потому собирается максимально отстраниться.       Он отворачивается, подставляя лицо резкому порыву ветра, который зачёсывает его волосы назад. Те достаточно длинные, чтобы попробовать завязать часть их в хвост. Чонгук решает закрыть окно, чтобы не заморозить их окончательно. А потом залезает рукой в карман, нащупывая резинку, которую всучил ему Чимин перед их отъездом. «Это тебе пригодится, Рапунцель», — сказал тогда охотник. Чонгук разрывался между двумя желаниями: поблагодарить или хорошенько треснуть. Но так как он всегда был воспитанным, то первое пересилило второе.       Чонгук не очень ловко собирает верхние пряди в кулак, а затем скрепляет их резинкой на затылке. Он мог подстричься, но отчего-то не захотел. Словно не мог вернуться к прошлому «Я», инстинктивно желая двигаться дальше.       Тэхён смотрит на него несколько раз, но никак не комментирует. По усилившемуся запаху, наполнившему салон, и дураку понятно, что тому нравится. Чонгук облизывает губы, игнорируя это. Тэхён мог и получше себя контролировать. Так откровенно выпускать феромоны почти неприлично. Разве что, Ким специально. Нет, Чонгук не будет об этом думать.       Когда к нему вернулись эмоции, он почти захлебнулся в них. Контраст был так велик, что прилетело даже ни в чём не виноватому Тэхёну. Чонгук отлично помнит его ошеломлённое выражение лица. Да он и сам буквально обжёгся, по инерции поглотив чужие отголоски. После этого, Чонгук решил их связь если не игнорировать, то хотя бы немного поприжать. Это сложно, потому что чем-то схоже с тем, когда пытаешься чихнуть, но сдерживаешь себя. То есть, постоянный контроль и сосредоточенность. И море негативных эмоций, потому что, как бы странно, криповато и розово-сопливо не звучало, но Чонгук бы хотел Тэхёна чувствовать. Знать, что у того на уме, ведь их связь во многом помогала в общении. Не то чтобы Ким был не общительным. Был. Оставаясь всё таким же мрачноватым, угрюмым, тот пытался Чонгука разговорить. С чем успешно справлялся, отодвигая ядовитые мысли того о потерях на задний план. — Как ты стал охотником? — задаёт Чонгук давненько интересующий его вопрос.       Тэхён не выглядит напряжённым, когда его слышит. Вообще, Ким откровенный настолько, что Чонгук даже теряется иногда. Он догадывается, что так тот пытается разрушить стену, разделяющую их. Наладить общение и сблизиться. Чонгук в этом полный профан. В его жизни на первом месте всегда была семья. Он лишь единожды влюбился. В семнадцать лет голова у всех набекрень, гормоны бьют через край, эмоциональная неуровновешенность фееричная. Сейчас бы он никогда не повёлся на парня из соседского дома. А тогда тот, приехавший на каникулы погостить, казался самым лучшим, необыкновенным. Месяц такой себе сказки превратился в драму, когда парень уехал обратно в свой чудесный большой город. Оставив Чонгука зализывать раны и ни разу не оглянувшись назад. А теперь Тэхен пробует достать его из своего чулана, доверху забитого разбитыми мечтами, сидящего в окружении их осколков. Чонгук не тупой, он чужие знаки внимания видит. Только не хочет подпускать к себе того, в ком пока не уверен. Плавали, знаем. Нет, Тэхён не плохой, это сразу видно, Чонгук в этом разбирается. Но интерес того возрос на основе их связи. А это совсем не годится, потому что Чонгук тогда себя не контролировал, прицепился к первому попавшемуся, более-менее надёжному. Тогда как Тэхён проникся ответственностью за чужую жизнь. — Это было незапланировано, — кривовато усмехается Ким. — Моя семья… Впрочем, у меня ещё будет время рассказать тебе о них. В девятнадцать лет я оказался один посреди, как мне тогда казалось, огромного неприветливого мира. Сейчас, конечно, мир лучше не стал, но в то время я не знал, куда себя приткнуть. На руках был аттестат об окончании школы, возможности поступить в колледж не было, да я и не хотел особенно. Смешно звучит, но улицы стали моим домом. Ночевал, где придётся. Устраивался на работу, но долго там не задерживался. Воровал, чтобы прокормить себя. И неизвестно, до чего бы мог докатиться, если бы как-то раз не повстречал Ким Намджуна, — Тэхён задумывается на секунду, почему-то издав смешок, будто вспомнил, что-то развеселившее его. — Тот выглядел не очень, с разбитым лицом, искусанный, высокий как каланча, нескладный. Окружённый парочкой мелких демонов возле мусорных баков. Я ему помог тогда, хоть благородством от меня и не пахло. Напросился на пожрать и переночевать. А потом прилип как банный лист, потому что прилипнуть к кому-то хотелось, а больше никого не было. В общем… я был ещё тем лоботрясом. Да и сейчас я не рыцарь в сияющих доспехах. — Мне же помогаешь, — не способный следить за своим ртом, выдаёт Чонгук. Становится ужасно неловко. — Значит, в твоих глазах я рыцарь? — зыркает Тэхён, и Чонгук кажется обжигается об его искрящийся взгляд. — Следи за дорогой, пожалуйста, — бурчит он, нахмурившись. — Ладно, проехали… — хмыкнув, продолжает Тэхён. — Так уж вышло, что Намджун был знаком с Хосоком, а тот, в свою очередь с Сокджином. Потом к нам присоединился Чимин. И так, мало-помалу, мы сдружились. Работали кто где. Я вот вышибалой был в третьесортном клубе. Что смотришь? Не веришь?       Чонгук правда вылупил на него глаза. Как-то не вяжется у него образ Кима с представлением о том, каким должен быть вышибала. — Потом мы умудрились пойти в охранку. Сначала по мелочи. Так, стоянки сторожили, новострои. По вечерам выходили, как мы это называли, в «рейды», на которых гоняли местную зарвавшуюся нечисть. Потом перешли в область покрупнее. Телохранитель конкретно из меня был такой себе. Не в моём стиле слушаться кого-то как собачка и вилять хвостом, когда нужно. — Думаю, тебе это подходило больше, чем работа вышибалой. — Да? В костюме я был неплох, признаю.       Чонгук не хочет представлять, но всё равно почти стонет, когда перед мысленным взором появляется Тэхён, упакованный в чёрный костюм. Его щёки нагреваются, а потому приходится отвернуться, чтобы это было не так заметно. — Чимин стал сотрудничать с полицией. Что-то, связанное с работой под прикрытием, я точно не знаю, но оно и не мудрено. И вот так, поднимаясь по карьерной лестнице, мы не забывали про своё дебильное хобби подчищать разных упырей. И вот, где мы сейчас оказались.       Чонгук ловит себя на мысли, что его жизнь, по сравнению с этим рассказом, просто неимоверно скучна. Раньше он ни к чему большему и не стремился. Ему было достаточно сытой семьи, успешного сбора урожая, заключения новых сделок об его сбыте и бескрайнего неба над головой. Что делать сейчас, когда у него, кроме последнего, ничего нет, Чонгук не знает.       В салоне на несколько минут повисает тишина. Чонгук начинает ощущать бурление в животе, хоть совсем недавно они перекусывали. Наверное, всё дело в ускоренном метаболизме. Все волки этим страдают, хорошо, что у Чонгука остался батончик, который Тэхён купил с прикассы магазина. Вообще-то Чонгук не очень любит сочетание кленового сиропа и арахиса. Язык немного горчит, но батончик достаточно питательный, чтобы успокоить его желудок на некоторое время. Да и не ему привередничать, когда совсем недавно приходилось голодать. — Почти приехали, — нарушает тишину Тэхён, умело лавируя между плотно стоящих деревьев. Здесь холоднее, чем Чонгук привык. Везде лежит снег, пусть и тонким слоем. Наверное, хорошо, что они купили куртку и шапку. Чонгук чувствует себя неловко из-за этого, откровенно стесняется. Но уж с этим он справится, мёрзнуть совершенно не хочется.       Вскоре, дорога совсем дичает. Это больше не бетон, а размытая и подмёрзшая земля. Сосны перемешиваются с оголёнными лиственными деревьями. Небо низкое, толстобокие облака плывут медленно, как огромное стёганое одеяло. Чонгук, почему-то, начинает чувствовать нетерпение. Возможно, потому что давно не был в волчьем обличии. Не для того, чтобы драться и выжить. А, чтобы просто побегать, ощутить свободу, насладиться окружающим миром. — Ну вот и всё, — говорит Тэхён, когда перед ними расступаются деревья, чтобы открыть взгляду небольшой домик. — Мы на месте.       Чонгук выбирается из машины, завертев головой, осматриваясь. Дом небольшой, больше похож на охотничий. Но не выглядит запущенным, скорее просто немного брошенным. Как будто здесь давно никого не было. Крыша поросла мхом. На низком крыльце и у деревянной входной двери лежат комья снега. Узкие окошки зияют тёмными провалами. Похоже, есть если не второй этаж, то мезонин. Чонгук топчется на месте, пока не смекает, что надо бы помочь Тэхёну с вещами. Тот, правда, сначала идёт открыть замок. А потом заглядывает внутрь, явно принюхиваясь. — Нормально, — выносит он вердикт. — Опоссумов нет, гнили какой тоже. Может пыльно слегка, но с этим мы с тобой справимся. Холодновато, да, но и дрова есть, камин растопим и согреемся.       Чонгук и сам чувствует, что в доме хоть и не жили давно, но явно присматривали. А то, что слегка сыростью тянет, так это ничего. Они не кисейные барышни, как-нибудь переживут пару дней, пока стены не прогреются.       Вокруг ничегошеньки не тихо. Стволы деревьев скрипят, еловые иголки мягко шелестят на ветру. Слышно, как где-то рядом бежит заяц. Будто их учуяв, задёргал ушами, драпанув со всех лап. Чонгук ощущает неясный трепет, охвативший внутренности. Он не вздрагивает, когда чужая рука ложится на плечо, но всё равно округляет глаза. — Пообустроимся и я тебе проведу экскурсию по местным красотам. Ещё уезжать не захочешь, сам этим грешу, — улыбается Тэхён, с пониманием во взгляде. — А пока давай затащим вещи внутрь и наконец-то нормально пообедаем. Ты же тоже есть хочешь?       До того, как Тэхён не сказал, Чонгук и не хотел. А так живот заныл и заурчал, хоть всего минут пятнадцать назад получил свою порцию какой-никакой, но еды. Сказывается долгое воздержание от пищи и желание организма привести себя в порядок. — Всё с тобой ясно, потопали, — говорит Тэхён, и Чонгук следует за ним.