the rescued

      Дом пахнет старым деревом и пылью. Внутри темно, и если бы не волчье зрение, Чонгук бы мало, что увидел. Но он видит шкафы и стол. Стулья, кресло-качалку. Одна стенка полностью зашита книжными полками. Чонгук вдруг ловит себя на том, что начинает нетерпеливо пританцовывать из-за того, что ему хочется выбрать какую-нибудь, взяв привлёкшую обложку. Он не то чтобы любитель позависать с книгой, но когда в голове кавардак, та может помочь отвлечься. — Где-то на заднем дворе генератор, — говорит Тэхён. — Пойду его подключу.       Чонгук кивает. Знает, что его всё равно видят. А когда Тэхён идёт куда-то вглубь дома, начинает топтаться по комнате. Вскоре, находится небольшая двухкомфорочная электроплитка. Немного посуды сложено в подвесном шкафу. Столовые приборы, наоборот, покоятся в выдвижном, внизу. Чонгук находит холодильник, намного меньший, чем он привык. Несколько кастрюль, сковородок. В животе снова урчит и пока Тэхён пытается подать электроэнергию, он берётся разбирать пакеты. Не сумев побороть соблазн, лишает одно яблоко половины красного бочка. Чонгук прячет пачки с лапшой быстрого приготовления в шкафчик, оставляя лишь две. На что-то большее не хватит ни сил, ни терпения. Чонгук хорошо готовит, но в конкретно этот момент не готов стоять у плиты, колдуя над каким-нибудь кулинарным шедевром. Он слышит шаги, а потом вспыхивает свет. Чонгук слегка щурится, стараясь быстрее попривыкнуть. Волчье зрение не позволяет видеть мир в красках, а потому, когда глаза привыкают, он понимает, что стены здесь выкрашены в приглушённо-синий. Кое-где облупленный и выгоревший, но всё равно красивый. Пол натуральный, не обработанный, деревянный. Прикрытый по центру огромным, явно домотканым, ковром. Всё вдруг становится таким уютным под этим желтоватым светом, который льётся из люстры на потолке. Чонгук чувствует слабый укол глубоко в сердце. Окружающее, несмотря на то, что мало напоминает его дом, всё равно отзывается в душе тоскою. — Давай побыстрее приготовим поесть, — разбивает этот момент Тэхён, и Чонгук ему очень благодарен, потому что ещё немного и устроил бы здесь потоп.       Они кипятят воду, отваривают лапшу. Добавляют соус. Оказывается, Чонгук любит поострее, чтобы во рту припекало, а Тэхён, наоборот, предпочитает почти пресный вкус. Придя к консенсусу, парни приправляют еду каждый в своей тарелке. И забивают на овощи и консервы, потому что слишком лень с ними возиться. Тэхён набивает рот едой так, что раздуваются щёки. Чонгук не может сдержать улыбку, наблюдая за ним. Похоже, это всё-таки общая волчья черта, такой хороший аппетит. — Что? — вскидывает взгляд Тэхён, заметив, что за ним следят. — Мило, — припомнив чужое замечание, решает не оставаться в долгу Чонгук и посмотреть как тот отреагирует.       Тэхён, конечно, не Чонгук. Это последний розовел щеками. Ким же растягивает губы в улыбочке, заиграв бровями. Чонгук его взгляд выдержать не может, прячется за тарелкой, с удвоенной скоростью взявшись за лапшу. И о чём он только думал? Серьёзно надеялся на то, что сможет выбить Кима из колеи? У Чонгука есть глаза, он ими прекрасно видит. И, конечно же, не заметить чужую привлекательность не мог. У Тэхёна наверняка уйма опыта на любовном фронте. — А вода в доме есть? — решает перевести разговор Чонгук. Всё-таки и посуду помыть нужно, и прибраться. Да и помыться хотелось бы как нормальному человеку, в ванной и в тепле. Кстати, а ванная-то? Неужели придётся все дела делать в тазике? — Сейчас генератор немного прогреется и тогда я включу насос, — отвечает Тэхён, облизываясь. Чонгук эти его первобытные жесты старается не замечать, но всё равно невольно проводит взглядом кончик чужого розового языка. — А вообще, давай покажу тебе твою комнату. Не то чтобы их было много… Я решил спать здесь. Вон там за шторкой есть кровать. А тебе должно понравиться наверху.       Чонгук без вопросов идёт следом за Кимом. Они поднимаются по лестнице наверх. Сама лестница поскрипывает на каждой ступени. Тёмно-красная краска почти полностью слезла, из-за чего то и дело за неё цепляются носки. — Ну как тебе? — спрашивает Тэхён.       Комната представляет собой небольшой прямоугольник пространства, большую часть которого занимает кровать, шкаф и стул. Округлое окно зашторено тяжёлой портьерой. Наверное, здесь давно никого не было, потому что слой пыли на полу и нити паутины, тянущиеся с потолка, впечатляют. — Неплохо. Кто здесь раньше жил? — спрашивает Чонгук. — Никто. Этот дом принадлежит охотникам. Таких много, они используются, в основном, для таких ситуаций как наша. То есть, если нужно где-нибудь остановиться, но снятие номера в мотеле слишком примечательно.       Чонгук понятливо мычит, направившись вперёд. Отодвинув штору, устремляет взгляд за окно. А за ним стройная череда хвойных деревьев с тяжёлыми, заснеженными ветками. Редкий подлесок, в основном кусты дикой ежевики. Даже отсюда видны крупные тёмные ягоды, которых некому было обобрать. У Чонгука бы такого никогда не произошло. Он всегда был практичным, ничего у него не пропадало впустую. И эти ягоды он бы превратил в джем и всю зиму гонял бы с ним чаи. — Знаешь, что? — внезапно подаёт голос Тэхён. — Пойдём гулять. Я же обещал тебе экскурсию. — Но нам же нужно прибраться… — неуверенно отвечает Чонгук, взглянув на него из-за плеча. — Да и ужин нужно приготовить. — Мы ненадолго, — обещает Тэхён, прямо здесь берясь скидывать с себя одежду. — Будем превращаться? — голос Чонгука даёт петуха. Он, конечно, уже много раз видел чужое обнажённое тело, но это было совсем не так, как сейчас. Тогда Чонгук был не в себе, да и мыслями был далеко. — Ну да. Не представляешь, как я хочу вдоволь набегаться. Присоединишься?       Чонгук кивает, опуская взгляд в пол. Он расстёгивает куртку, стаскивает её и бросает на кровать. Туда же отправляется и свитер. Джинсы снимать перед другим человеком неловко, он поворачивает голову, чтобы проверить, наблюдает ли за ним Тэхён. Но тот оказывается уже на пороге, а потом вообще спускается по ступеням вниз. Словно почувствовав чужую застенчивость. Чонгук начинает сам себе противоречить, убеждая, что волкам нечего стыдиться, обнажённое тело для них ничего не значит. Но значит же. Для него что-то значит.       В этот раз превращение даётся проще. Окружающее слегка увеличивается в размерах и начинает по-другому ощущаться. Чонгук сбегает на первый этаж, сразу же потрусив к двери. Там его уже ожидает Тэхён, высунув язык из пасти будто в улыбке. Чонгук чувствует воодушевление, когда они выбираются на улицу. Воздух наполняет лёгкие хвойным запахом, который, всё же, не в силах перекрыть чужой такой уже знакомый аромат.       В волчьем обличье Чонгук смелее и раскрепощённее. Лезет к Тэхёну, обнюхивая его шею и область за ушами. Тот довольно тявкает, принимаясь делать то же самое. Наверное, минут пять уходит на то, чтобы насытиться чужим ароматом и присутствием. Тэхён лижет его нос и Чонгук не думает об этом, как о чём-то неправильном. Будь он человеком, началось бы такое… Неуверенность расцвела бы буйным цветом. А самокопания забили бы голову. Волком быть проще, потому что инстинкты берут верх. И когда Тэхён срывается вперёд, Чонгук бежит за ним, довольно помахивая хвостом. Будто не его голова забита тяжёлыми мыслями и не в его груди болезненно колет сердце. Все печали остаются позади. Хотя бы в этот самый миг.       Тэхён показывает ему опушку, удивительно симметрично окруженную деревьями. Они пробегают по ней, оставляя после себя нечёткие отпечатки своих лап. Повстречавшаяся куница, застывает на месте, стеклянными глазами уставившись на них. Догнать её просто, но никто этого не делает. Они делают вид, что не замечают её, направившись дальше.       Где-то высоко ухает филин. Чонгук задирает башку вверх, пытаясь понять где. Но это непросто, окрас птицы чертовски хорошо маскирует ту среди деревьев. Он бросает это гиблое дело как раз в тот момент, когда на него налетает Тэхён, тут же свалив на землю. Чонгук сварливо рычит, зарабатывая насмешливый взгляд. У него, вообще-то, пока ещё слабое тело, он не может сопротивляться чужой силе. Тэхён цапает его за загривок, игриво прикусывая. Чонгук вздрагивает, ощутив волну мурашек, схлынувшую со спины вниз, к лапам. Он дёргается, отскакивая и поднимается с земли. Делает вид, что ничего не произошло, припустившись вперёд. Сердце в груди бьётся быстрее, разволновалось. Чонгук вовремя притормаживает, останавливаясь на самом краю. Рядом тут же пристраивается Тэхён, так же, как и он, берясь разглядывать неглубокий каньон внизу. Так они стоят недолго, любуются красотами, во время того, как солнечные лучи серебрят всё, на что упадут. Но Тэхён явно не может долго сидеть на одном месте, тычется носом в шею, подталкивая бежать дальше. И Чонгук бежит, наслаждаясь морозным ветром, чужой компанией и тем, как мягко ложатся еловые иголки под его лапы.       В какой-то момент он теряет Тэхёна из виду. Принюхивается, тут же понимая, в какой тот стороне. Но искать его не приходится, потому что Ким возвращается раньше, чем Чонгук начинает переживать. И возвращается не один, а с добычей.       Чонгуку хочется рассмеяться от того, каким самодовольным тот выглядит. Тэхён укладывает тушку несчастного зайца перед ним, гордо выпятив вперёд свою грудь. Морда измазана в крови, лапы тоже. Это не что-то необычное для волков. Охота для них одно из любимых занятий.       Чонгук весело тявкает, замахав хвостом. Кажется, сегодня они будут вкусно ужинать. Наверное, потому они, не согласовываясь, решают возвращаться. Чонгук закатывает глаза, когда Тэхён несколько раз останавливается, чтобы пометить территорию. И ближе к дому, Чонгук тоже отпускает инстинкты, заразившись его примером.       В окружении леса и снега, домик кажется перемещённым сюда из сказки. Они хорошенько отряхиваются, потому что шерсть взялась сосульками, а мочить полы никто не хочет. Заходят внутрь уже в человеческом облике. И пока Тэхён пританцовывает на прохладных досках, держа в руках свою добычу, Чонгук убирает с лица влажные волосы, кажется намертво прилипая взглядом к чужой крепкой заднице. — Умеешь разделывать дичь? Если нет, тогда я с этим справлюсь, а ты пока… — Тэхён оборачивается и замолкает. Чонгуку кажется, что на щеках начинают разливаться огромные багровые пятна. У Тэхёна красивое тело, жилистое, не угловатое, мужское. С длинными ногами, переходящими в крепкие бёдра. Плоским животом и широкой грудной клеткой. Чонгук прикрывает глаза, когда его взгляд скользит к тёмному пятну волос, окружающему чужой пах. Он резко отворачивается, кожей чувствуя ответное рассматривание. Кажется, все волоски становятся на теле дыбом.       Напряжённую тишину вдребезги разбивает телефонный звонок. У Чонгука нет телефона, он свой потерял ещё во время похищения, а потому даже не двигается. Впрочем, двигается Тэхён, только не в ту сторону. И когда между ними остаётся не больше шага, когда Чонгук, кажется, вот-вот задохнётся от напора чужих разбушевавшихся феромонов, он находит силы, чтобы пробормотать: — Тэхён, ответь. Вдруг… Что-то важное.       Смотреть на него жутко неловко, но Чонгук заставляет себя. Лучше бы перетерпел. Потому, что взгляд, о который он будто бы обжигается… — Ответь на звонок, — хрипит Чонгук, кажется прилипая к входной двери намертво. По ощущениям сердце вот-вот остановится, а то, что творится ниже пояса… Туда лучше вообще не смотреть.       Тэхён слушается. Медленно, словно обращаясь с испуганным зверьком, отступает назад. Находит свою куртку, чтобы зарыться в карман и выудить оттуда орущую трубку. — Да, — отрывисто рявкает он. Чонгук позорно припускает по лестнице наверх, зажав в кулак свои встрепенувшиеся причиндалы. Какой позор, боже.