the rescued

      Чонгук прекрасно знает, что ехать его никто никуда не заставляет. Тэхён к этому вопросу подошёл щепетильно, объяснил что к чему и заверил, что от него ничего не требуется. Чонгука никто не будет насильно куда-либо везти. Не будет заставлять что-либо делать. Но он сам решил, что хочет. Да, Чонгук хочет, чтобы ему стало лучше. Им обоим, потому что теперь его проблемы отражаются не только на нём, но и на связанном с ним особенной судьбоносной нитью Тэхёном. Чонгуку стыдно за то, что он утворил. Настолько, что первые полчаса хотелось просто-напросто сбежать. Обратиться, выпрыгнуть в окошко и скрыться в лесу. Грудь сдавливало, сердце учащённо стучало, а кровь, будто гейзер, грозилась хлынуть изо всех щелей. Пойти носом, как у анимешных девчонок, когда те увидели горячего парня. Чонгук ещё никогда не чувствовал себя так погано. И так хорошо ему тоже не было. И не то чтобы чужое тело вывело его организм на такую буйную реакцию. Это скорее была гремучая смесь: тело, запах, ощущения. Тэхён чувствовался магнитом, яркой звездой, к которой Чонгука тянуло. В паху болело так, как будто член вот-вот отпадёт. Возможно, он поступил неразумно и жалко, раз так просто пошёл на поводу у своих эмоций и тела. Но их с Тэхёном отношения сдвинулись с мёртвой точки. Что-то изменилось. Расцветшая раньше симпатия превратилась в непреодолимое притяжение. В жаркие поцелуи, из-за которых у Чонгука до сих пор жжёт губы. Он сам от себя такого не ожидал. Но хотелось, жутко хотелось быть ближе, наконец надышаться чёртовым цветочно-цитрусовым ароматом. Кажется, такой называют флердоранж? И Тэхён, похоже, решил следовать ему, а не противостоять. Прожигает глазами, охочими до объятий руками перебирает волосы на затылке, дышит куда-то в макушку, даря ощущение защищённости. Чонгук ему доверяет настолько, что и сам не противится. Хотя в первое время ужасно хотелось. Эмоции схлынули и Чонгук решил немного увеличить расстояние между ними. Хлопнуть по своим рукам, которые, словно отдельно мыслящая часть тела, то и дело тянулись в сторону одного волка. Это странно. И волнующе. С Чонгуком такое происходит впервые. Но настолько сильно и непреодолимо, что кажется заснуть в одиночестве у него не получится больше никогда. Тэхён хорошо пахнет. Его тёплые объятия дарят покой, и сон приходит почти мгновенно. Чонгук чувствует себя на своём месте, в безопасности. Он знает, что Тэхён защитит его. И так же он сам не побоится выступить вперёд, прикрывая своей спиной. Они становятся очень похожими на настоящую стаю. Стаю из двоих человек. Это разбивает его сердце. Его мама, его братья, ему кажется, что он предаёт их. Прошло так мало времени, а он, вместо того, чтобы скорбеть о них, вляпывается по самое не могу в другого человека. В другого волка. Разве можно так? Чонгук такой ничтожный. Он не достоин даже кончика пальца Тэхёна. Он грязный, плохой. Он слабак.       Чонгук нервничает, но старается этого не показывать. Это сложно, потому что связь крепнет, скрыть что-то от Тэхёна всё чаще не получается. Но, кажется, тот старается не давить и даёт возможность переварить происходящее. Тэхён раньше не казался таким деликатным и понимающим. Чонгук не перестаёт удивляться тому, как постепенно перед ним открывается другой человек в новом свете. Словно цветок: сначала один лепесток, затем второй.       Когда они усаживаются в машину, чтобы поехать к таинственным кугуарам, Тэхён то и дело его веселит. Маленькие, ничего не значащие фразы. Общая атмосфера беззаботности. Чонгук расслабляется, сам того не замечая. А когда понимает — на его затылке волосы дыбом встают. Тэхён подобрался так близко. Так чертовски близко. Это страшно.       Чонгук свои опасения держит при себе, внимательно слушая чужие рассказы. Так они подбираются к довольно неловкой теме, в которой оказывается, что Чонгук — неопытный гей, а Тэхён — бисексуал. Чонгуку неудобно об этом говорить, но он постепенно открывается, даже начиная посмеиваться с той нелепости, которая вроде как была его первыми и единственными отношениями. Тэхён не смеётся. Смотрит такими глазами, что в какой-то момент Чонгук должен решить: задохнуться от нежности к нему или выпрыгнуть к чёртовой матери из машины.       У Тэхёна тоже куча проблем. Чонгук не задумывался об этом, потому что считал, что красоты и обаяния того должно быть достаточно, чтобы притягивать к нему людей как магнитом. Может быть, в каком-то смысле и притягивало. Только они все надолго не задерживались, открывая для себя под привлекательным фасадом сложного человека со своими заморочками. Чонгук внезапно понимает, что ему эти заморочки нужны. Чтобы было по-настоящему, чтобы от него ничего не скрывали, чтобы не прятались в скорлупе, побоявшись полностью открыться. Он, конечно, вот так вот сразу не заявляет об этом, хоть и сильно хочет, правда. У него самого куча преград, которые нужно преодолеть. Но он пробует перестать натягивать их связь. Пробует не сжиматься так сильно. Пытается отпустить себя и дать другому человеку возможность себя узнать. Чонгук, почему-то, уверен, что Тэхён не разобьёт его. А если и пустит трещину, то… Склеит. Да, возможно Чонгук слишком наивно в него верит.       Когда они приезжают в Резервацию, это место оказывается намного масштабнее, чем он думал. Огромная площадь ограждена забором. Видно часть фермерских, явно складских помещений. Конюшня, из которой слышно ржание. Конусообразная вечнозелёная пихта, клиньями растущая то тут, то там. Семья Гонсалес поражает Чонгука до глубины души. Он никогда не видел таких красивых людей. Разве что только на обложках модных журналов. Их кожа будто сияет изнутри, без единого изъяна, здорового золотистого цвета. Волосы, не скрытые головными уборами, мягкие даже на вид. Блестящие, иссиня-чёрные, завивающиеся лёгкими кудрями. Но самым невероятным кажутся их глаза. Чонгук, как дурак, пялится, поражаясь жидкому золоту, закованному в кольцо тёмно-коричной радужки. Теперь становится ясно, почему кугуары такие нелюдимые. С такой внешностью скрыть тайну происхождения от людей очень сложно. Чонгук не хочет выглядеть идиотом, но не знает, сможет ли в их обществе связать хотя бы пару слов. Он и так очень застенчивый. Тот, кому трудно открыться незнакомцам. Но кугуары оказываются достаточно тактичными, чтобы не акцентировать на этом внимание. Они просто общаются между собой, мало-помалу втягивая в свои разговоры и его.       Чонгук знакомится с Персивалем. Мальчишке двенадцать, он одет в дутую куртку, из-за которой становится чертовски похож на ватный шарик. У него весь нос в веснушках. Задорная улыбка на всё лицо. И он первый, кто хватает Чонгука за руку, чтобы потащить вперёд, тараторя что-то о том, как у них круто и как он хочет показать это Чонгуку.       Так же он знакомится с Самуэлем. Тем самым, который вогнал их с Тэхёном в ступор своим вопросом о запахе. Неужели они действительно так пахнут?.. Настолько смешались ароматы? Чонгук пытается не краснеть и, чёрт возьми, не приняться разнюхивать свои запястья, чтобы удостовериться в этом. Только не на людях, нет-нет. Но вот позже… Когда он останется один… Он точно не выдержит.       Возраст Самуэля сопоставим с возрастом Чонсопа, и от этого Чонгуку неожиданно становится больно. Он эту боль засовывает в воображаемый ящик, а затем задвигает на задворки сознания. Самуэль идёт за ним по пятам. Едва не наступает на задники кроссовок. Чонгука всегда любили дети. Даже если он сам не проявлял к ним никакого интереса, те всё равно липли к нему. Его теперь держат за руки целых два человека. Два кугуара с запахом еловых шишек, сладкой ваты и детской присыпки.       Чонгуку представляется Нарсисо. Парень оказывается самым старшим из детей семьи Гонсалес. Ему семнадцать. Он не такой высокий как Чонгук. Его удивительные золотистые глаза смотрят из-под курчавой чёлки, прижатой ко лбу синей вязанной шапкой. Чонгуку нравится его запах. Тонкий аромат цветов. Вообще у всех детей запах хороший, располагающий к себе. Особенно выделяется Каталина. Единственная девочка среди троих сорванцов. Её запах прекрасен. Так как и внешность: мало кому везёт иметь утончённые черты лица, чистую кожу, блестящие волосы и пронзительные янтарные глаза. — Значит, — говорит она, присаживаясь на корточки. — Вы с Тэхёном друзья?       Чонгук, увлёкшийся рассматриванием мелких грызунов, бегущих в большом деревянном колесе, установленном в вольере, поднимает голову, встречаясь с ней взглядом. Его привели поглазеть на бурундуков, луговых собачек и сусликов. — Да, — отвечает он. И почти не врёт. Они ведь с Тэхёном и правда друзья. По крайней мере, Чонгук считает его своим другом. Помимо всего прочего. — Значит, ты тоже охотник? — Нет. Меня они спасли. — Тэхён тебя спас? — расширяет глаза девчонка, зачарованно подавшись вперёд. — Господи, Кэт, подотри слюни, это даже неприлично, — насмешливо фырчит Нарсисо, вгоняя ту в краску. — Отстань, Нарси. — А ты прекрати позориться. Тэхён даже не посмотрит в твою сторону, малявка. — Сам ты малявка! А Тэхён будет моим парнем! Вот увидишь! — Да конечно, дурочка. — Кэти — дурочка! — подхватывают младшие. — Замолчите!       Каталине шестнадцать, совсем неудивительно, что она кем-то увлекается. Тем более кем-то таким, как Тэхён. Тот мужественный, видный, окутанный атмосферой таинственности. Будь Чонгук в её возрасте, тоже бы мечтал о ком-то таком. Да боже, он почти на пять лет её старше, но едва ли чем-то от этой девчонки отличается.       Каталина дуется, нахмурившись. Упрямо вздёргивает подбородок и выбегает из сарая. Мальчишки продолжают улюлюкать, а Чонгук, не зная как реагировать, утыкается взглядом в бурундуков, которые гоняют друг за другом. Их чёрные глаза-бусины блестят словно ониксы. — Слушай, Чонгук, — начинает Нарсисо, сунув руки в карманы. — Не говори Тэхёну, что наша дурочка-сестра спит и видит себя в белом подвенечном платье рядом с ним, ладно? — Не скажу, — жмёт плечами Чонгук. Это, в общем-то, не его дело. И если честно, то он считает Каталину достойной претенденткой на то, на что она там себе навоображала. Да, мелковата, но время идёт и скоро желторотик превратится в красивую птичку. Девчонка и сейчас красавица, что же будет, когда она подрастёт?       После несколько неприятного инцидента, у Чонгука немного падает настроение. Но вскоре он опять приходит в себя, развлекаясь с енотами. Он на них в дикой природе насмотрелся и знает, что они не такие милашки, какими кажутся на первый взгляд. Но их непосредственность и любознательность действуют и на него. Чонгук даже пропускает появление Тэхёна. — Можем ехать, — говорит тот. — Или ты хочешь остаться? — Нет, я готов, — ни на секунду не сомневаясь, отвечает Чонгук. Знакомство прошло успешно и, судя по всему, сегодня ему пока никто мозги вправлять не будет. — Я прямо вижу как крутятся шестерёнки в твоей голове, — улыбается уголками губ Тэхён. — Ты пообщаешься с Фредериком немного позже, через несколько дней. — Отлично, — кивает Чонгук, и правда чувствуя, как гора валится с плеч. Оказывается, он переживал.       Они прощаются с семьёй Гонсалес. В присутствии Фредерика, который тоже вышел проводить их, дети ведут себя более сдержанно, даже чопорно. Но Самуэль лезет обниматься, как непослушный щенок. Зарабатывает грозный взгляд отца, но не обращает внимание, тиская Чонгука. Только спустя парочку минут он понимает, что мальчишка нагло оставляет на нём свой запах. Фредерик оттягивает его за ухо, посылая Чонгуку извиняющийся взгляд. — Сегодня мы и не пообщались толком, — говорит мужчина. — Но я буду более чем рад встретиться с вами снова. С вами обоими. Будь осторожен, Тэхён. — Всё будет нормально, — кривовато усмехается тот. Чонгуку не нравится то, что он слышит, но он решает не поднимать этот вопрос прямо сейчас. — Мне было приятно с вами познакомиться, — говорит он.       После недолгого прощания, они садятся в машину. Тэхён машет рукой охране, которая без вопросов выпускает их из Резервации наружу. — О, чёрт, дай сюда свою руку, — бурчит Ким, нетерпеливо потряхивая в воздухе кистью своей правой руки.       Чонгук удивляется лишь на мгновение, а потом уже, стоит только его конечности попасть в чужие пальцы, как Тэхён внаглую тянет её ближе к себе, чтобы потереться щекой. — Серьёзно? — едва не засмеявшись, спрашивает Чонгук. — Ладно ребёнок, но ты? — Малый совсем обнаглел, видно его мать действительно ничему его не учит. И, кроме того, какого чёрта? Ты так хорошо пахнешь, когда на тебе мой запах.       Чонгук проваливается по всем параметрам: не краснеть, только не краснеть, нет-нет. Он знает, что его щёки уже затопило румянцем. Цыкает, отбирая свою руку назад. Тэхён посылает ему яркую широкую улыбку, на секунду отвлёкшись от дороги. — Ты тоже не мной одним пахнешь, — бурчит Чонгук. — О да, — закатывает глаза Тэхён. — Каталина. Девчонка здоровалась по-мужски и я думал, что она нафиг отхватит мою руку, как дикая кошка.       Чонгук почему-то чувствует как ёкает сердце. Он знает, что актёр из него плохой. Да и он не в том положении, чтобы что-то скрывать. Не тогда, когда связь делает своё дело, заставляя Тэхёна зыркнуть на него. — Только не говори мне, что ты ревнуешь к этой мелкой вертихвостке. — Ну почему же. Довольно привлекательная девушка.       Когда Тэхён внезапно приостанавливает машину, сердце Чонгука не то, что ёкает, оно едва не уходит в пятки. — Посмотри-ка на меня, — говорит Ким. Чонгук осторожно поворачивает голову, сцепив руки на своих коленях в замо́к. — Я уже говорил тебе, что ты мне нравишься? И что больше никто так не нравился вообще ни разу? И, знаешь… Чёрт. Я придумал. — Эй, Тэхён, — выдыхает Чонгук, когда тот внезапно газует. — Едем на свидание. Ты же не устал? — Не устал. Но нам не обязательно вот так срываться куда-то. Да и неудобно как-то… Скоро темнеть будет, да и вообще, — всё тише и тише говорит Чонгук. — Неудобно спать на потолке, — насмешливо отзывается Тэхён. — Если ты не вамп, конечно. Глупая шутка. Но... Боже, я просто хочу сделать своему парню приятно. Можно же сделать тебе приятно? — Своему парню?.. — Ну? — улыбается во все тридцать два Тэхён.       Господи, Чонгук с ним с ума так сойдёт.